Владимир Крицак
Возрождение церковной жизни в Сибири. По страницам дневников архимандрита Серафима (Александра Егоровича Брыксина), в схиме Иринея

Введение.

И я громко буду устами моими славить Господа и среди множества прославлять Его, ибо Он стоит одесную бедного, чтобы спасти его от судящих душу его (Пс. 108: 30-31).

Слава Богу, по благословению митрополита Кемеровского и Прокопьевского АРИСТАРХА, вышла в свет новая книга в городе Кемерово в 2022 году. Ее полное название: «Возрождение церковной жизни в Сибири. По страницам дневников архимандрита Серафима (Александра Егоровича Брыксина), в схиме Иринея».

Чтобы дневники отца Серафима стали широкодоступными, мы постарались создать их цифровую версию. Вот почему массовый формат электронного издания воплотился в более упрощенный вариант, чем современная бумажная книга. В связи с этим пришлось внести корректировку в расположение некоторых глав, что отнюдь не изменило содержание повествования. При этом авторский текст дневников сохранил традиционный вид, а добавленные к нему тексты отформатированы курсивом.

«Книга посвящена, – пишет соавтор нашего общего труда Григорий Трофимович Шалакин, – удивительной судьбе коренного сибиряка архимандрита Серафима (в схиме Иринея, в миру Александра Егоровича Брыксина (1931 – 2019), родившегося в хлеборобном Алтайском крае и получившего трудовую закалку на угольной шахте Кузбасса. Пройдя через суровые испытания и невзгоды эпохи советского безбожия, он пронёс святую православную веру по необъятным просторам огромной страны и волею судьбы сосредоточился на возрождении церковной жизни в Западной Сибири. Об этом повествуют дневники старейшего клирика, которые наполнены глубоким смыслом послушания Воле Божией. Приоткрывая завесу над таинством бытия, записки архимандрита вобрали много событий и имён, в связи с чем общее повествование обрамили материалы и биографии людей, сопутствующие отцу Серафиму (Иринею) на пути служения Господу».

Здесь нужно особо отметить, что во многих документах его фамилия ошибочно писалась Брыскин после того, как ему был выдан военный билет. Теперь неточность устранена. Ведь родился Александр Брыксин и был погребен вместе со своими братьями, тоже Брыксинами. Тут возникает интересная параллель, что сирота и «человек с неточностью» в фамилии помог исправить ошибки многих людей и стать «отцом», и очень родным для многих жителей сибирского края и не только. Само слово «фамилия» с латинского языка familia переводится как «семейство», можно сказать, что это всё-таки не второе имя собственное, как на это смотрят нотариусы и работники ЗАГСов, и историки, а имя той семьи, которую мы с вами вольно или не вольно представляем в своей жизни.

Желание издать дневники возникло при жизни батюшки, тогда еще архимандрита Серафима (Брыксина) в 1990-х годах. Сам батюшка, даже изнемогая, все последние годы своей жизни находился в постоянных трудах или в болезнях. У него уже не было времени писать. Он любил строить храмы и спасать души человеческие. Ему нужно было еще много успеть в жизни. Поэтому, для издания дневников нужно было привлечь помощников в этом добром деле. Известный журналист – Валентина Андреевна Майстренко, успела посмотреть рукописи дневников. Но материал не был полностью приведен в порядок. Работа приостановилась. Оригинал дневников был утерян, но сохранились ксерокопии без первых страниц, которые успела сохранить, набрать и размножить в Благовещенском монастыре г. Красноярска монахиня Василиса (Наумова).

Здесь же в Благовещенском монастыре, где первое время настоятельствовал наш старец и духовник, отцу Серафиму помогала монахиня Феодосия (Волуйкова). Она смогла сохранить в своей памяти многие воспоминания и рассказы. Благодаря ей, мы смогли уточнить ряд спорных моментов. Также дневники перед изданием просматривали его близкие. Среди них – батюшкин потомок и внук старшей сестры о. Серафима – монахини Анны, – иерей Антоний Гарманов, настоятель храма Святой мученицы Татианы в городе Красноярске, а также другие родные.

Продолжил вести хронологию о трудах архимандрита Серафима (Брыксина) иеромонах Савва (Змиевский) – насельник Свято-Успенского мужского монастыря г. Красноярска. Его летопись еще одной возрожденной святыни и стала долгожданным продолжением батюшкиных дневников. Мы постарались включить в книгу важные и разнообразные материалы, чтобы у читателя сложилась более полная картина бурной и трудолюбивой жизни известного монаха и священника во многих уголках современной Сибири.

Руководителем проекта издания книги выступил Сергей Николаевич Апарин.

Дневники соседствуют с иллюстрациями и художественным оформлением дизайнера издательского отдела Кемеровской епархии Сергея Александровича Скобликова (спасибо семье Брыксиных за предоставленные фотографии), а также историческими сведениями о множестве населенных пунктов, собранными и подготовленными Григорием Трофимовичем Шалакиным. Мною же были разработаны и дополнены историческими примерами и биографиями многие главы. Например, о православии в Якутии, где служил брат батюшки Серафима отец Варсонофий Брыксин. Сегодня это очень ценный материал.

Сердечно благодарим Красноярское епархиальное управление за предоставленную информацию из личного дела архимандрита Серафима (в схиме Иринея Брыксина).

Повествование оказалось бы неполным без ряда дополнений. Они получены из разных источников. Так появились содержательные отрывки о первом духовнике отца Серафима (Брыксина) в монашестве. Сегодня это известный, но уже почивший старец, в схиме схиархимандрит Серафим, но с фамилией «Томин». Его первое монашеское имя было Мисаил. Также большую роль в жизни и мировоззрении нашего живого героя сыграл митрополит Нестор (Анисимов). Благодаря этим двум подвижникам монашеский путь героя книги – отца Серафима – стал особенным, удивительным и поучительным. И он, вдохновляясь трудами своих подвижников, смог пройти там, где многие унывали и спотыкались и добраться до таких потаенных мест, к которым другие не дерзали даже приближаться.

Благодаря этому жизнь героя книги переплелась с десятками и сотнями судеб наших соотечественников и братьев по вере. И совершенно справедливо то, что некоторые из них уже канонизированы Церковью.

Протоиерей Владимир Крицак, настоятель прихода Жен-Мироносиц г. Кемерово.

14.10.2022 года

Посланный Богом

Бог послал меня перед вами, чтобы оставить вас на земле и сохранить вашу жизнь великим избавлением. (Быт. 45,7)

Эта книга – рассказ о Человеке с большой буквы, всю свою жизнь посвятившем служению Иисусу Христу. Человеку, сначала собиравшему милостыню, а затем, многим людям, обнищавшим духовно, наш Спаситель, через отца Серафима, как через построившего большие житницы и спасшего многих от голода Иосифа Египетского, воздал должное за то, что этот Человек оставил после себя духовные житницы-храмы и напитал Духовным Хлебом-Причастием многих наших сограждан.

Свидетельства о жизни и монашестве архимандрита Серафима, оказавшегося способным во время активного многолетнего безбожия и после него многое сделать для возрождения православной веры в Сибирском регионе, сохранены благодаря тем людям, у которых он был духовным отцом, и благодаря его дневникам. Житейские истории архимандрита Серафима наполнены глубоким смыслом послушания Воле Божией и по-своему приоткрывают завесу над таинством нашего бытия! Поэтому они притягательны, поучительны и полезны.

Духовная Одиссея отца Серафима была не набором абстрактных подвигов, а плодом его целомудренной души. Сегодня это качество мало ценится в жизни, особенно среди современной молодёжи. Поэтому его долгий и терпеливый путь мужества и надежды притягателен для разных поколений. Когда вникаешь в его интересный труд и читаешь его дневниковые записи, получаешь великую пользу и для своей души.

Какие же они неутомимые и неукротимые, истинные и безгранично преданные вере современные подвижники православия!

В книге отражены лишь немногие следы сияния одного из них на небесном небосклоне! Но это сияние очень значимо для людей верующих и стремящихся к постижению узкого пути, приводящего в Царство Небесное!

Глава I. Благодать, призывающая от колыбели до купели

Подобный Образу

Ибо кого Он предузнал, тем и предопределил быть подобными образу Сына Своего, дабы Он был первородным между многими братьями. (Рим. 8, 29)

Слово Божие, воплотившееся и ставшее Иисусом Христом, «просвещает всякого человека, приходящего в мир» (Ин. 1, 9). Создание видимого мира – это тайна и загадка для всего человечества, над которой трудились и размышляют тысячи философов и учёных. Сегодня в этот загадочный мир, несущий в себе отпечаток Славы Божией, вслед за нами каждую секунду приходят несколько малышей. Откуда и как возникают люди? Для чего они приходят в этот сегодня уже давно грешный мир? Ведь с собой мы сюда ничего не приносим, кроме себя самих.

Видно, главная ценность для Создателя, отправившего нас на эту летящую в бескрайних просторах космоса Землю, находится в самом человеке. Подобно зерну, вмещающему в себе идею жизни, человек в себя вмещает главную идею Жизни – Образ Божий.

Где же находится этот Образ Божий? Многие святые по‑разному отвечали на этот сложнейший богословский вопрос, но все они были в целом правы. Весь человек, с душой и телом, и является теперь отображением Христа: Адам стал подобен Нерожденному Отцу, «исшедшая Ева обозначает исшедшую Ипостась Святого Духа»¹, а рожденный сын стал образом Слова Божьего и прообразом воплощённого Христа. Но Каин своё призвание, сказанное через свою мать: «приобрела я человека от Господа» (Быт. 4,1), не захотел и не смог осуществить. Лишь Христос – Бог, ставший человеком, исправил Своё творение через Своё же Воплощение! «А верующим во имя Его дал власть быть чадами Божиими» (Ин. 1,12).

Многие люди сегодня не знают о своём призвании и наследстве. Теперь, если задуматься, на это рассуждение уже в каждом народе есть свои причины. Поэтому многие люди живут по‑своему. Как нравится. В итоге, когда человек наиграется даром свободы и посмотрит на свои бесплодные жизненные годы, Бог попускает ему ненадолго впасть в уныние, чтобы просветить его сердце призывом к новой жизни.

До того момента как Александр Егорович станет рабом Божьим, его, казалось, обычная жизнь сделает резкие повороты в его судьбе. Но радость жизни, подаренная ему через родителей, пусть и не верующих, приоткрыла ему дар любви.

Именно мать учит младенца в себе ценить Образ Божий. Ту жертвенную любовь, которую ребёнок испытывает и ощущает на себе через прикосновения материнских рук и нежный её голос, который он привыкает слышать ещё внутриутробно, очень трудно заменить. Малыши, лишённые матери в детстве, с трудом развивают в себе многие полезные качества своей души.

Именно с матерью ребёнок начинает молиться своими детскими «уа!». И если мать не откликается, то брошенные дети перестают плакать и молить о помощи. Они теряют веру, что мать их слышит. Поэтому, конечно, молитва – это дар Божий, но он формируется с помощью доброй матери.

У Александра Брыксина, будущего Питирима, Серафима и в последние годы – Иринея будет особый дар молитвы, помогающий ему в его трудном служении. Глафире (др. греч. Γλαφυρή, от γλαφυρία – «воспитанность, тонкость, изящество») Васильевне (матери Александра Брыксина) удалось воспитать тонкого душой сына, образ Божий в котором, как в изящной иконе, прописан нежными чертами.

Но чтобы благодать Божия, через родную бабушку, пришла в жизнь Александра и большую часть земной жизни он смог прожить с монашеским именем Серафима – огненный, пламенеющий, нужно было омыть свой Образ Божий в святом крещении. Она – благодать Божия – пришла в жизнь молодого Александра незаметно. Но, так как на этом пути среди братьев и сестёр Александр Брыксин был одним из первых, поэтому, крестившись, он получил некое первородство среди своих близких. Хотя в семье был ещё старший брат.

Отец погиб на фронте в 1942 году. Пришлось учиться уже многие жизненные решения принимать самому. Именно понимание и осознание ответственности за близких перед Богом воспитало и сформировало остальные добродетели и важные качества в душе молодого человека.

Рос в предгорьях Алтая

Александр Егорович Брыксин родился 13 августа 1931 года в Алтайском крае на железнодорожной станции Локоть. Это особая точка на карте бывшего Советского Союза. Посёлок транспортников разместился на 536‑м километре Турксиба, в селе Весёлоярск Рубцовского района. Здесь пограничный участок между Россией и Казахстаном. До города Рубцовска 25 километров. От Локтя – ответвление до станции Кулунда, гремевшей на всю страну во время освоения целинных и залежных земель. Старшее поколение помнит, как в 1960-х из разных уголков Советского Союза комсомольцы-добровольцы ехали сюда под песню:

– Вьется дорога длинная,

Здравствуй, земля целинная.

Александр Брыксин. Осинники. 1955 г.

Теперь в качестве подъездного пути функционирует лишь один участок Кулунда – Малиновое озеро. Линия длиной более 120 километров была проложена в 1942—1943 годах для разработки месторождений природной соды. Вместе с железной дорогой построили Михайловский содовый комбинат. Сооружение обоих объектов осуществлялось силами заключенных Алтайлага, а также спецпереселенцами и вольнонаемными местными жителями. Основным назначением каустической соды в военное время была чистка паровозных котлов. Вблизи станции – село Локоть на реке Алей с рудником и заводом по выплавке меди с 1780‑х годов. Среди этого – рельсовых путей, громыхающих поездов, среди железнодорожников, металлургов и земледельцев в окружении алтайских гор, заводских пейзажей и бескрайних алтайско-казахстанских степей прошли первые годы жизни Александра Брыксина.

Здесь нужно оговориться, что во многих документах его фамилия ошибочно писалась Брыскин после того, как ему был выдан военный билет с ошибкой. Теперь ошибка исправлена.

– Не знаю, можно ли вспомнить подробно детство своё, которое осталось далеко-далеко позади, – размышлял отец Серафим, приступая в начале 1960‑х годов к своим воспоминаниям.

Тогда он был ещё простым священником Покровской церкви в Красноярске и не мог предположить, что ему придётся несколько десятилетий потрудиться над своими дневниковыми записями. Эта задумка – зафиксировать свой жизненный путь на бумаге – побуждала автора к сопутствующим размышлениям. И он делится ими с нами.

Испрашивал помощи Божией

²

Между прочим, если внимательно сосредоточить свои мысли о прошлом, то кое-что из особенного можно восстановить в памяти. Вот мне и пришла в голову мысль. Не знаю, можно ли ее назвать блестящей. Но мне-то что до того, назовут или нет её блестящей.

А я, поскольку заинтересовался запечатлеть своё прошлое, а особенно детство, назову свой труд о воспоминании блестящим только с условием, если его напишу. Правду сказать, это будет стоить труда.

Но сам я себя называю верующим и глубоко убеждённым в Бытии Божием. Поэтому, испрашивая благодати и помощи Божией для начатого труда, верую – Он поможет в моих начинаниях. Он вёл меня загадочной тропинкой от моей колыбели, вёл и ведёт до сегодняшнего дня.

И только к своему назначению, когда я ясно почувствовал Его руку, мне невольно захотелось вспомнить, какой Он чудной и извилистой тропинкой привёл меня к своему назначению. Гнев и милость Его периодически посещали меня и весь мой родительский дом, да и было за что гневаться.

Родители, и особенно отец – неверующие. Отец и матери не разрешал верить. А она, поддавшись страху перед ним, заглушила в себе веру. И нас, то есть свою детвору, не привела в лоно Православной Церкви. Вот я и рос нехристем в суете житейской волокиты.

Алтайский край

Помню, большое наводнение (1937 года) ³ в нашем селе, и мы с братом, как два воробушка, сидим на завалинке, «ловим» рыбку на самодельные крючки. Вот, закидываем, но рыбка не идёт на такой крючок. Да и была ли она там? Но мы не отчаивались, потому что вместо рыбы всякий раз вытаскивали то клок прошлогодней травы, то засохшую ветку, то плывущую ветку. И это безмерно забавляло нас, повествует, годы спустя, отец Серафим, не опуская мельчайших подробностей.

Вечерами же мы любовались чудесными пейзажами нашей деревни. Вот гряды Алтайских гор, соединившись с заревом небесного домостроительства, ярко отражаются в воде, которая господствовала по всей горемычной деревушке. Тихий всплеск воды, и самодельный плотик пришвартовался к самому порогу хаты.

Это отец привёз на своём транспорте маму, которая была на горе, справляясь по хозяйству. Ухаживала за домашними животными, которые вынуждены были при таковых стихийных бедствиях обитать по горам.

Чем это кончилось, не знаю.

Надо, правда, прибавить к тому рассказанный случай, как однажды старший брат, увлекшись плаванием на плотике, изъявил желание и сестрёнку покатать. И вот в порыве своего удовольствия он довольно‑таки далеко угнал свой плотик. И не заметил, как его начало притягивать быстрое течение реки, которое могло бы и навсегда притянуть. Но, видно, Промыслом Божиим этому не суждено быть. Заметили соседи и поспешили ликвидировать сию беду.

Простояла вода около месяца, причинила кое‑кому неприятности и ушла.⁴ Постепенно она вошла в свое русло и, как была не была, по-прежнему понесла свои воды в просторы морской пучины. Вместе с ней и моя жизнь потекла вперёд к миру, который также шумел бесчисленными суетами жизни.

Кузбасс

В 1938 году родители переметнулись на городское местожительство и работу. Кое-как, с горем пополам, отец устроился, нашёл квартиру и стал доставлять нас, то есть мать нашу с нами к новому месту, – вспоминает о. Серафим о своём детстве и пути в Кузбасс.

Зима. Холод. И вот – две повозки двигаются по снежной дорожке. Первую повозку тащит лошадка, вторую – бычок. Каков вид этого бычка, не знаю, ну, а то, что нас четверо, нет – даже пятеро живых малышей, прятались под одним тулупом в этой повозке – помню.

Трудная дорога. Много поту потерял бедненький бычок. И это видно, потому что всякий раз при подъёме нас заставляли двоих высаживаться и частыми детскими шагами тащиться за санями. Где‑то ночлег состоится. И опять тронулись в путь.

Нелёгкое это путешествие, но для нас, детворы, оно не было в тягость. Было, наоборот, довольно интересно, когда проезжали глухую сибирскую тайгу. Где‑то птица пролетит, рассекая холодный воздух взмахом своих крыльев. Дятел нарушит тишину ударом своего клюва. А тут и заяц, не стесняясь, вприпрыжку перемахнёт нашу дорогу, да ещё и остановится, подняв горделиво свою мордочку: вот, мол, посмотрите, что не такой уж я трусишка, как это вам рассказывал обо мне ваш дедушка. А вот – след волка. Правда, хоть он и смелый, но почему‑то не желал иметь с нами тесного знакомства и предпочитал выгодно укрыться.

Нелёгкий путь нашего путешествия по таёжным просторам, но, вероятно, и жизнь тяжела здесь этим обитателям. Может, я и ошибаюсь, но вот этот случай меня заставил пожалеть бедных птиц и зверей. Именно вот этот:

– Стой, окаянный! Куда прёшься?

Но уже поздно оскорблять бычка – сани на боку. Бедный мужичок силится их поднять. Но безуспешно. Что делать? Не находит сил и возможностей успокоить свои нервы. Хватает вывалившуюся из корзины кошку и сколько есть мощи бросает её далеко-далеко в сторону. Перепуганная до потери сознания бедная кошечка выбирается из сугроба и плачевным голоском пищит:

– Добрый хозяин, зачем так жестоко обидел меня, ведь не я в том виновата, что воз у тебя перевернулся. Но если уж зло хотел сорвать, так сорви, но не оставляй меня на произвол судьбы, ведь сколь я тебе служила добром и, наконец, за всё моё доброе.

Ну, ладно, можно много было бы обид излить на недоброго хозяина, но, оказывается, он не такой уж и злой. Вот он чуть не по пояс увязает в рыхлом снегу, пробирается шаг за шагом к бедному животному, которое со слезами на глазах тоже пробивает путь для встречи, дающей ей ещё пожить.

Но не это главное. Главное впереди. Вот, кажется, цель нашей поездки достигнута. Ой, нет. Ещё не совсем. Остановились на станции Кузедеево.

Отсюда поездом ехать. Хоть и не больше одного часа езды, но ведь поездом – какое удовольствие! Да, для меня можно назвать удовольствием. Да и не иначе для других членов нашей семьи. Ведь впервые на поезде.

Далеко увидел я поезд – ух, как он мчится! А сигнал мне напомнил нашу коровушку Чернуху, которая, возвращаясь вечером с поля, разве чуть‑чуть тише кричала.

Вот и посадка. Как уютно в вагоне. Да и окна большие, всё видно. Вот мелькают телеграфные столбы, посёлки, маленькие деревушки. И вдруг – громадный мост. А под ним – река. Вагон движется тихо. Да, а ведь как страшно.

Из истории Кемеровской области

В прошлом промышленный регион Кузбасс входил в состав Западно-Сибирского края и Новосибирской области, а в 1943 году из этой территории выделили самостоятельную Кемеровскую область, куда и устремилась семья Брыксиных. Тропы из алтайских мест в угольно-металлургический Кузбасс уже нельзя было назвать нехожеными.

Крестьян из сибирской округи, и не только оттуда, организованно направляли на строительство Кузнецкого металлургического комбината с конца 1920-х годов. Ими также пополняли ряды пролетариата на растущих, как грибы, угольных шахтах. Так Брыксины оказались на станции Кузедеево, расположенной на половине пути между выросшим за счет Кузнецкстроя Сталинском (нынешним Новокузнецком) и Таштаголом с его железными рудниками.

Кузедеево – село тоже интересное. С рекой Кондомой и с реликтовой липовой рощей. Оно считается своеобразными воротами в Горную Шорию, ныне известную во всем мире Шерегешскими горнолыжными трассами.

Мундыбаш

Вот и станция Мундыбаш – на сей раз наша конечная остановка, – возвращается к своим детским путешествиям 1938 года о. Серафим.

Вышли. Вокзал хороший, с большим светлым залом. Мы уселись на диваны и ждём чего‑то. Мать нас покинула, и её нет. Нет и нет. Где же она?

– Мама! – закричал один из младших.

Немного погодя, она бежит, не знаю, на крик ли сей, но только она не одна, а с папкой. Я встал на диван с ногами и как‑то растерялся: ведь это папка, ну что же он ничего не говорит, а только смеётся?

А потом и говорит. И как‑то сразу успел всех поцеловать. И быстрым движением схватил на руки двух из младших – моих сестрёнку и брата. И пошёл с ними. Ну, а все остальные, в том числе и я, по команде мамы спрыгнули на пол и побежали, как цыплята, за своей мамой.

Дома тепло, уютно. В общем, лучше всего – дома. Все новое, – отмечает повествователь. – И жизнь пошла по‑другому. Да разве не ново для меня, когда нас с братом меньшим вскоре отдали в детский садик. Удивительно: мы, два почти диких ребятенка, очень скоро усвоили жизнь в новой для нас обстановке. Уходили рано утром в садик с папкой и возвращались домой с ним. А ему‑то ведь попутно. Почти рядом с нашим садиком находится поссовет. А папа в нём занимает должность секретаря.

Сперва вечером он заходил за нами, а потом мы стали за ним заходить. Придём – а он ещё работает, да с кем‑то разговаривает, а с кем – ведь никого нет? Эх, мы – воробьи деревенские! Да ведь это, как мы узнали позже, телефон, проволока, протянутая от дома назначенного до другого дома. А там – точно такой аппарат. В этой коробке сидит не человек, как нас обманывали.

Шли дни, месяцы и даже годы. Переехали в Мундыбаше на другую улицу. Там – опять новое и интересное для нас. Летом на тележке, которую везла лошадь, ездили за дровами и за сеном. Дни бывали жаркие, тогда купались и загорали.

Мама боялась брать чужое, она запрещала нам даже заглядывать в чужие огороды. Огородик свой летом привлекал заманчиво. Огурцы только подрастут, а мы их сорвём да съедим. Но нас за это пробирали. Так мы стали срывать огурцы украдкой.

Папка-то какой мудрый! Он не ругал почти никогда. Но зато он нам устроил такое, что мы стали его считать хуже мамки. Он-то, что придумал! Взял да колючей проволокой загородил грядки с огурцами. Где‑то уж ему и проволока эта окаянная попалась под руки, а то бы он не стал так делать. Ну, ладно, это пустяковая мелочь.

На месте шорского улуса

Мундыбаш в переводе с шорского языка означает «тут голова». Это – поселок городского типа в Таштагольском районе нынешней Кемеровской области.

Он возник на месте шорского улуса при строительстве железной дороги для доставки руды из Горной Шории на Кузнецкий металлургический комбинат.

Здесь отец Александра – Егор Лаврентьевич Брыксин – работал в поселковом совете.

Война

Сидим как‑то дома, а тётка Косованиха бежит, да с новостью, – делится с нами наиболее яркими событиями о. Серафим.

А почему она плачет? Не знаю. А-а-а, вон оно что: война. – Какая? – С немцами же.

Тут и мама наша заплакала. А к чему я буду плакать, ведь уже не маленький? А мне было около десяти лет. Ну, что ж, война так война, и я тогда пойду с папкой. Но получилось наоборот: меня отдали в школу.

В 1941 году иду в первый класс школы. Потом во второй я пошёл.

Тут‑то и пришла очередь папу забирать в армию. Думали, что не возьмут, потому что у папки пальца одного не было на правой руке, а остальные плохо гнулись в суставах. Но нет – взяли. А как же, ведь всех взяли. Ведь он будет стрелять или помогать где‑нибудь? Да он и помогал, как мы узнали из писем. Он, оказывается, и там какую‑то должность занимал. Писарем служил.

А мы остались без отца. Не знаю, хорошо ли кому без папки, но мне было не совсем, потому что мамка всегда стала плакать, скучать. А мне из‑за этого не хотелось играть. А во‑вторых, я стал взрослым мальчиком, учеником второго класса «б».

Я учился хорошо. Помню, мне дали премию.

Но в третий класс меня не отдали учиться, потому что надеть мне уже было нечего, есть нечего. Вот я и сидел дома. Ух, даже вспоминать не хочется. Одно горе сменялось другим. Бедная моя мамочка, она не знала никакого утешения.

В одном месте у деда оборвался туесок с мёдом, – рассказывает о. Серафим о запомнившемся.

И мёд большим блином растёкся по полу, вся детвора (и даже взрослые) собирали ладошками и ели.

И моя мама просит: идите ещё поешьте – один раз в жизни наелись сполна.

Матушка Надежда (в миру Нина Брыксина) дополняет воспоминания о. Серафима:

– Иногда пили солёную воду, чтоб есть не хотелось, – делится она пережитым.

– Батюшка хлеб по карточкам делил на всех и ещё крошки добавлял каждому. Спичек не было, отправляли к соседям за горящими углями.

Один идёт со школы с первой смены – другой уже сидит у окна, ждёт, чуть не плачет. Быстро валенки забирает – и бегом в школу.

Тут о. Серафим продолжает свой рассказ.

– Убили папку на войне. Вот он, первый удар на голову: папка уехал на фронт и погиб (скорее всего, в 1942 году), но весть долго шла.

Второй удар: моего старшего брата арестовали и дали год тюремного заключения. А за что? Эх, да стыдно говорить. Взял на работе, в паровозном депо, кусочек свинца для грузила на удочку. А тут его – цап. И годик, будь миленький, отбывай. Осудили и увезли. Бедная мамочка. Она не переставала плакать.

Каково нам, а? Эх, хочется самому плакать, но разве заплачешь, когда ум ещё детский?

Только мама за нас плачет.

Горе, нищета, голод, тоска. Всё это давит тебя. И так давит, что нет никакой возможности от всего освободиться. А мы‑то – детвора. Шесть человек, один одного меньше. Вот и выкручивайся из такого положения, когда судьба тебя так придавила к стенке, что только держись. Удар за ударом бьёт тебя по голове, наверное, не лучше, чем «катюша» на передовой.

Брат, освободившись из тюрьмы, добровольцем ушёл на фронт. И, раненый, пишет из военного госпиталя. Пишет нам, что едва ли жив будет в этой кошмарной войне. И дома есть кое‑что прибавить.

Там – война, которую навязал немец. А здесь – голод. Умерла моя сестрёнка младшая Галина – некрещёная. Вот он, голод, и ко второй сестрёнке подкрался.

Пришла наша бабуся, плачет и говорит:

– Что вы смотрите, ведь она – уже живой труп. Шейте ей платье на смерть.

А из чего шить? Мать сшила. Уже и прощаться приходили из своих, но Бог миловал. Бога мы никогда в то время не вспоминали, мы Его не знали, да и знать, признаться к нашему стыду, не хотели. А Он, Милосердный, смотрит на нас, подавая Свою могучую руку. Он пришёл, нет, не Он, а, наверное, ангел. И отогнал смерть. Он, наверное, смилостивился над моей бедной мамочкой и сказал:

– Хватит её наказывать, она и без того наказана.

А то ведь может не выдержать человеческое сердце. А ведь Господь всегда по мерам сил даёт. Ну, а у мамы столь было много сил, поэтому, наверное, она всё это вынесла. Нет, ещё не перенесла, а переживала. Да мы ведь все должны переживать. Всем дан свой крест. Даже я имел счастье нести, хоть и маленький, но всё‑таки крестик. Шёл 1943 год.

Великая радость

Был на исходе 1944 год.

Я закончил четвёртый класс. Но как? С горем пополам, – признаётся о. Серафим.

Помню, в эту зиму произошел важный случай в моей жизни. Прибежал домой братишка и говорит:

– Там, на снегу, поросёнок лежит, маленький и чистенький. Его выбросили, потому что пропал.

Я, недолго думая, взял мешок и помчался бегом. Мне удалось положить поросёнка в мешок. Вот я уже взвалил его на спину. И мысль работает четко: через час будем есть жареное мясо молодой свинки.

Но, увы, предчувствие не осуществляется. Кто‑то быстрым движением у меня вырывает мешок с заветной ношей. И меня вместе с мешком, как преступника, тащит в другую сторону. Что ж, приходится повиноваться, да и мог ли я оказать сопротивление?

И вот я – на пороге чужого дома. Женщина с удивлением глядит на эту сцену и не поймет, в чем дело. Но её выводит из заблуждения мой конвоир. Он говорит:

– Вот, скажи на милость, этот хлопец хотел дохлого поросенка утащить домой для пищи. Мыслимо ли? Дай ты ему картошки, пусть сварит её дома.

И что же? Незнакомые люди нагребли её мне целых полведра. Принёс картошку домой. О, сколь великая радость была! Наварили, наелись, и слава Богу за прожитый день, а завтра, что Бог даст.

Сколько же было таких дней, пожалуй, и не сосчитаешь. Да и надобности особенной нет подводить точные итоги минувших лет.

Разве вот только случай весьма интересный. Помнится, как сейчас. Стояла в нашем поселке Мундыбаш военная артиллерийская школа, прибывшая из Ленинграда. Как‑то случайно мой брат Витя пошёл к артиллеристам на обед. Еда была настолько вкусной, что Витя и завтра, и послезавтра посетил эти обеды. Этого было мало. Он совершил визит домой к начальнику артиллерийского подразделения. Встреча была довольно‑таки любезная, гостеприимная. Настолько любезен был к нам этот начальник. Как мы узнали, дядя Ваня с женой тетей Люсей и дочерью Галиной. И мы нагрянули к нему с братьями втроем.

Как‑то раз начальник, по‑нашему дядя Ваня, усадил нас обедать на крылечке своего дома и любовался нами. Подходит его заместитель и с удивлением восклицает:

– О, что это тут у Вас, товарищ подполковник? Новые кадры воспитываете?

– Да, это мои будущие солдаты, – ответил подполковник.

И, действительно, он не ошибся в своих пророческих словах, мы все трое служили в рядах Советской Армии.

Тыл не подводил

Все сибиряки крепили оборону страны. Собирали денежные средства на строительство танковых колонн и авиаэскадрилий. Подписывались на военные займы. Готовили на фронт посылки с тёплыми вещами, продуктами, табаком и кисетами. А сами жили впроголодь.

Безбилетники

Мундыбаш – не только посёлок, но и железнодорожная станция, – напоминает рассказчик.

А сколько раз мы с братом Витей ездили на поездах без билетов. Сколько же было всевозможных приключений.

Вот нас толчками выгоняют ночью из поезда на каком‑то глухом полустанке. Слёз – целое море, но нам никто не сочувствует. Нет, лгу, сочувствуют. Какой‑то дядька уже на ходу снова подсаживает нас на ступеньки вагона. И мы мчимся дальше. Зуб на зуб не попадает. Дверь в вагон закрыта, надо крепко держаться за поручни. А дремота одолевает. Она готова каждую минуту бросить нас под колеса. Однако дверь отворяется. Нас хватают, как котят, за шкирку и – в вагон. Что будет, то и будь. Но мы рады, что отогрелись. Нас пронесло.

В другой раз меня, как штатного «зайца», заперли в камеру. Боже мой! Я – преступник. Ведь ночь и день почти просидел в тёмной сырой комнате. Какая несознательность у взрослых! Мама пришла выкупать меня. Открыли двери камеры. И вот на пороге появился преступник: голоногий мальчишка 13—14 лет. Мать встречает. Какая радость! Я – на свободе.

Через многие годы

Пришёл после войны ко мне на исповедь один мужчина в годах. Сомневающийся такой, – рассказывает о. Серафим.

– Я – фронтовик, – сказал он. – Почему‑то я верю, что вы можете у меня исповедь принять и не скажете никому. В войну я расстрелял двух своих солдат.

И далее он поведал:

– В окопах, на передовой, лежим. Зима. Молодые деревенские солдатики рядом – холодные, голодные. Один говорит:

– Слушай, Вань, ну чо нас заставляют воевать? Хлеба не дают, а воевать заставляют!

Назавтра этих солдатиков контрразведка приводит:

– Вы так говорили?

– Говорили.

Абсолютно деревенские! Ну и всё – к расстрелу.

Я говорю:

– Не могу расстреливать, не могу.

И плачу.

– Приказываю тебе расстрелять, – командир говорит, – откажешься – самого в расход пустим.

И я их расстрелял. Ни за что.

Я отпустил ему тот грех.

Осинники

Город на Кондоме

Осинники – город в Кемеровской области на реке Кондоме при впадении в неё реки Кандалеп.

Основан на месте шорского Осиновского улуса в 1926 году, хотя первые штольни были заложены ещё в XIX веке.

Сначала рабочий поселок назывался Осиновка. Городской статус Осинники получили в декабре 1938 года.

Река Кондома с видом на Осинники

1945 год. Война закончилась, – продолжает вести нас автор записок по цепочке событий.

Ура! – казалось бы, надо радоваться, но не до этого, не до эмоций.

Из Горной Шории, из Мундыбаша, где перерабатывают железную руду, наша семья переезжает чуть севернее – в шахтёрский город Осинники.

Там нам должно быть лучше. Наша бабуся здесь, тётка, Лёнька.

Да и пойдешь с сумочкой, тут лучше подают. Пока несколько домиков обежишь – и сыт. Я‑то ведь тоже ходил и просил всегда так: «Подайте милостыньку Христа ради».

А что за смысл в просьбе, я не понимал в то время. Кто даст, а кто и откажет.

Как‑то постучал в дом. Открыла двери учительница, дала что‑то покушать и сказала, что нехорошо попрошайничать.

Однажды Витя с голоду чуть не уснул в сугробе навсегда, еле его растормошили.

На родительский день одна бабушка дала яйцо. Мама разделила его на всех.

Когда не могли уехать домой обратно, ночевали в канаве. Однажды так было тепло, травка зелёная, и это было на Пасху.

Шёл 1946 год. Я учился в пятом классе.

Учёба не идет. Нищета, голод, а голод – не тётка тебе.

Нас было семь человек детей, отец, пока был жив, не разрешал нам креститься.

У меня было такое непреодолимое желание креститься, что я часто спрашивал свою бабулю:

– Баба, ну когда уже ты меня покрестишь?

– Подожди Шура, хорошего крестного надо тебе найти.

Бабушка была глубоко верующая и нас окрестила, как война закончилась.

Крёстным стал пономарь церкви Валентин, впоследствии священник и друг по жизни.

В моём упрямстве бабушка видела характер дедушки и поэтому часто говорила:

– Упрямый, как дед Лавро.

Бабушку звали Марией, а деда по отцу – Лавром.

Таинство крещения

Таинство крещения – это икона Смерти, Погребения и Воскресения Иисуса Христа – Сына Божьего. Через крещение Бог обновляет человека от греха и его последствий. Вода – это вещество, не имеющее формы. Образ Иного бытия. Запредельного для человека. Из неё творился мир. Через неё Господь нам даёт земную жизнь и отнимает её, как это было во время Всемирного потопа.

Троекратное окунание – это образ трёхдневного Погребения нашего Спасителя. Выход из купели, это образ Воскресения. Участвующий в таинстве Крещения должен пережить со Христом смерть и воскресение. Мы видим, как чувство смерти через горе расставания с матерью прошло сквозь душу новокрещённого юноши. А чувство патриотизма обновилось осознанием Небесного гражданства.

Страшно даже подумать, что бы случилось с оставшимися детьми, если бы понимание важности их жизни через веру не пришло бы в их неокрепшие умы. Как это действие благодати Божией не назови. Провидением или Случаем. Но оно было переломным.

Война, потеря отца и матери, всё это стало той суровой школой во взрослую жизнь. Какие тут можно найти слова? Многие люди уже здесь ломаются. С Богом по-другому. Да! Жизнь будет трудной. Но интересной, нужной и со смыслом!

По данным одной из автобиографий из личного дела, крещение Александр Брыксин принял на 18 году, то есть в 17 лет. Имя Александр в переводе с греческого означает «мужественный защитник». Можно сделать предположение, что это был 1948 год. Конец августа или сентябрь. Кто-то уже в семье был крещён, но бабушка искала Александру крёстного религиозно образованного. Крёстный Валентин первым стал учить Александра читать на церковно-славянском языке, а затем порекомендовал его отцу Мисаилу (Томину) и тем самым совершил главный поворот в его судьбе.

Собирал уголь для дома

Пошёл 1947 год. Продолжаю учиться. И – ещё хуже.

В 1948 году не учусь и не работаю.

Так: для себя копаем лопатами огород, садим картошку.

Осинники. Семья архимандрита Серафима Брыксина, в миру Александра, скорее всего, 1949 г. Верхний ряд: первый слева – Виктор Брыксин; средний ряд: бабушка с мамой – первые слева; нижний ряд слева: сам Александр Брыксин, сестра Валентина, брат Леонид, Юрий и сестра Нина

А в 1949 году устраиваюсь учеником художника в клуб. Работа – писать рекламы, афиши да лозунги. Любимое моё занятие – рисование. Вот где я наслаждался этим. Но, к моему огорчению, недолго. Потому что должности таковой не было, следовательно, и держать человека государству не было смысла.

Одним словом, меня рассчитали, по-нынешнему – уволили.

Вот и 1950-й год. Мне уже 19 лет. Боже мой, 19!

А я, как уличный мальчишка, ничего не соображаю. Да и соображать не хочу. Лето. Свободное время отдаю игре в футбол.

Мама ругается, но ведь хочется поиграть. Надо уж на какую-то другую работу устраиваться, но мне как будто дела нет до того.

Правда, каждый день почти хожу по городу и собираю уголь для дома. А его там много попадается среди города, иногда возможно насобирать. В другой раз – и машину. А бывает, что и ведра не наберёшь, но я всё равно не приходил без угля. Там ведь, неподалеку от нас, есть другая куча уже чистого угля, поступающего из самой шахты.

Вот его и берёшь. А как? Да украдкой. Подкрадёшься, бывало, а тебя за пару ведер угля – цап! И сколько таких случаев было в моей жизни? Удачно-то не всегда получалось. То мешок отберут, то – ведро, а то и по шейке надают. Вот какие дела.

Домой придёшь, а там и мать добавит. А у нас мама не из гордых. Она и мне поддаст по зашеине. Правда, хоть и не больно, но уже стыдно было. Но ведь это – мать, а не сторож около кучи угля, от неё-то легче перенести подзатыльники.

Ода матери

Весна 1950‑го года у нас была ещё скучнее, потому что брат старший – Анатолий – женился и отделился. А мать как‑то зимой упала, зашибла голову. И вот систематические боли головы заставили её лечь в больницу. Итак, она – в больнице, – уточняет о. Серафим.

А мы копаем землю в огороде, садим картошку. Всё делаем сами.

А кто же эти «сами»? Да вот кто: главный я – Саша, мне 19 лет. Сестра Валя – 21 год, брат Виктор – 17 лет, сестра Нина – 15 лет, брат Леня – 12 лет и Юрик, самый младший братишка, 9 лет.

Главным называю себя, потому что как‑то всё время случалось так, что мне доверяли во всем управлении домом. И это лишь благодаря тому, что я был очень внимателен к жизни, хозяйственен по дому и, к тому же, требователен как к себе, так и к младшим своим братьям.

Как‑то в один прекрасный солнечный день мы втроём возвращаемся с поля: я, Валя и Витя. По дороге разговариваем. Как там наша мама? И она даже не знает о том, что мы уже семнадцать ведер картошки посадили без неё. Вот, она обрадуется, если мы ей скажем завтра о нашей удачной посадке.

Настал следующий день – канун дня св. Николая-летнего. 18 мая. Бабушка наша и сестра Нина пошли в больницу проведывать маму. Да и как её не проведать? Я вот только несколько дней назад сам к ней ходил. Видел её. Она вышла в больничном платье. У неё бледное, болезненное лицо, и такая ласковая-ласковая. Вздыхает и говорит:

– Мне здесь так уже надоело, что не могу больше. Буду проситься, чтобы выписали. Так надоело. Да и голова, чувствуется, уже с меньшей болью. Нет, на днях обязательно буду дома. Ведь душа разрывается. Такое время, такие дни золотые (так она часто выражалась). И вдруг даром пропадают дни. Нет, обязательно выпишусь. Скучаю по дому.

Ведь в доме – хозяйство. Хоть и небольшое, но всё‑таки брошено на произвол. А там ребятки ходят в школу. Надо одеть, накормить, постирать.

Да мало ли чего другого для матери требуется по поводу воспитания детей своих. Одно слово «мать» что значит?

Мать. Это такое дорогое, это такое неоценимое слово. Мать. Чего она не сделает для своего ребёнка? Ночами не спит, родная. Если ребёнок болен, не отдыхает. Склонив голову над его колыбелью, напевает ему сладкие и ласковые песенки. И он в ответ вторит ей своим непонятным детским лепетом. Есть ли на свете что‑либо дороже слова «мать»?

Я со слезами на глазах могу говорить только о тебе, дорогая мамочка. Сколько ты с нами пережила невзгод, холода, голода. Не один раз ты отчаивалась в жизни, не один раз судьба тебя ставила на край гибели. И ты все перенесла. Тебе невидимо Господь помогал, хоть ты и плохо знала своего Творца. Ты вся была отдана для нас, для нашего воспитания. Ты, не знавшая радостей жизни, наша дорогая мамочка, все ещё хочешь жить. И жить для нас, для своих деток. Да и может ли кто описать любовь материнского сердца к своим детям?

Вот перед глазами у неё я, которого она любила и стремилась выучить грамоте.

Да, а разве они – Валя, Нина, Толя – не дороги её материнскому сердцу?

Вот и Витя – вылитый отец, как не раз она говорила.

А эти два малых – Лёня и Юрик – беспредельные её любимцы, которых она стремится теперь увидеть, обласкать, утешить, наварить им горячего супа, выстирать рубашки, натопить тепло в комнате, уложить спать и любоваться детьми.

Утром не успеют ещё ударить в окно лучи солнечного света, милая наша мама уже на ногах. Мама дорогая! Как скучно без тебя. Приди скорее в свой дом, обогрей нас теплым и радостным присутствием своим. Расскажи нам о папке, которого мало мы помним. Спой для нас свою любимую песенку, которую ты часто напевала со слезами:

Вы не вейтесь,

Чайки, над морем,

Вам негде,

Бедняжечки, сесть.⁵

А вот стихотворение, которое ты нам и читала, и напевала:

Вечер был, мерцали звёзды,

А на дворе мороз трещал.

Шёл по улице малютка,

Посинел и весь дрожал.

Шла старушка той дорожкой,

Увидала сироту,

Приютила, обогрела

И поесть дала ему.

Положила спать в постельку.

– Как тепло! – промолвил он.

Закрыл глазки, улыбнулся

И заснул спокойным сном.

Бог и птичку в поле кормит,

И кропит росой цветок.

Бесприютную сиротку

Также не оставит Бог.⁶

Помню я эти дорогие слова моей мамы. И дороги они тем, что пропеты они были пророчески для нашей будущности.

Между прочим, мы все ждём маму домой. Ждём с нетерпением, – волнуется рассказчик.

Мы от неё не отвыкли, нет, и расставаться не хотим. Не хотим даже и думать о том, что она сляжет во гроб.

О, это ужасная мысль! Это – кошмар! Это трагедия – расстаться с самым близким и любимым для тебя человеком. Нет, нет, мы хотим жить ещё вместе! Мы ещё так мало прожили на свете. Наш жизненный путь ещё так жалок. Мы ещё птенцы, живущие в тёплом гнездышке, которых надо кормить из клюва, как скворчиков.

И, представьте себе, вдруг умирает их мать, вдруг её убивают. Птенцы, бесспорно, пропадают, погибают.

…Утро. Восходит солнце, птицы щебечут, порхают и летают. Воздух наполнен запахом дыма, несущегося от горевшей породы на терриконике осинниковской шахты. Город просыпается. Пора и нам, но не хочется, обычно в эту пору у нас самый сладкий сон. Немножко, правда, понежились по‑детски и встали. Кто за что принялся.

А сестренка Нина сегодня идёт к маме в больницу в притулившийся в распадках между холмов, под которыми угольные залежи, посёлок под названием «Бис». Мама-то, кажется, выписаться сегодня обещалась. Ах, братцы, милые сестрицы, ума не хватает говорить дальше.

Бежит вот она, Нинка‑то сестра, и дурным голосом кричит:

– Мамка умерла!

И больше уже ничего не может сказать, да и надо ли больше этого говорить? Всем всё понятно и ясно.

Полный переполох и сплошной вопль. Старший брат бежит в больничный городок. Кто‑то за Валей, старшей сестрой, на работу побежал сообщить горькую весть. А мы – дома. Боже мой! Господи! Эта чаша непосильной скорби свалила нас всех с ног.

День рыдаем, второй, третий. Народу – масса. Сколько родных съехалось.

И вот перед нами – гроб. Лежит она, милая, дорогая, любимая и неизменная нашему сердцу. Закрыла свои ласковые и всегда поразительные добрые глаза, сложила свои ручки и лежит, словно спит. А здесь над её прахом причитания:

– Милая мамочка! На кого же ты нас оставила, на кого бросила? Закрыла ты свои глазки, затворила уста и не хочешь сказать слова своим детям, которые окружили тебя, которые ждут от тебя словечка! Ты уходишь от нас навсегда. Так не оставляй же нас здесь сирых и одиноких, возьми нас с собой, ибо нет теперь жизни, нет счастья без тебя. Открой глаза, поднимись и скажи нам слово наставления, как нам жить.

И много-много ещё причитаний и рыданий слышалось над гробом любимой матери. Не один раз Валя падала в обморок, кровь из носа ударяла и лилась ручьем при последнем целовании праха.

Застучал молоток по гробовой крышке, последняя горсть земли брошена на могилу. И вот вместо нашей мамочки выросли холмик земли да крест. Будут теперь носиться над могилой чёрные тучи, бури, ночью прокатится гром. Да гроза прошумит над холодной могилой. Да зимние вьюги будут петь свои заунывные песни.

Пройдут года, зарастет любимая могила бурьяном, никто туда не придет, не склонит колена, не обнимет крест, не проронит слезинку. И букеты цветов не будут украшать этот маленький холмик земли.

Никто не пропоёт «Вечную память» и «Со святыми упокой». Разве только пенье соловья нарушит тишину, царившую над могилой.

И эта участь, этот удел – для каждого из нас, живущих здесь, на бренной земле. Жизнь – это море, волнующееся ветрами бурь и непогод. А смерть любимого для твоего сердца человека – это венок, сплетенный из терния и возложенный на твою голову, который со страданием ты несёшь почти на протяжении всей жизни.

Да и редко можно встретить человека без скорбей. Вот и к нам пришла смерть, окружила мраком, дунула в наши детские и безвинные души своим холодом и хотела столкнуть в бездну погибели.

Но нет, промысел Божий судил иначе. Мы все, по Его милости, приняли Святое Крещение.

И, как поётся в одном из духовных стихов, – написанных, вероятнее всего, по мотивам схиигумена Саввы (Остапенко):

Как надо мною совершили

Обряд крещения святой,

Тогда на грудь мне положили

Мой милый крестик золотой.

Он с той поры мне стал защитой.

Он с той поры всегда со мной.

И на груди моей сокрытый

Всегда блистает крестик мой.

Как спутник жизни непременный

Не расставайся ты со мной.

Ты будешь мне помощник верный.

Хранитель и защитник мой.

Всегда мой крестик надеваю,

Чтоб сохранить от бед себя.

И с тёплой верою желаю

Ему молиться за меня.

Грудь от страдания теснится,

И льются слёзы из очей,

Душа к Всевышнему стремится.

И я целую крестик мой.

Конечно, слёзы льются из глаз моих. Но мы теперь в себе находим силы переносить эти страдания в груди. И только потому, что живём надеждою на милосердие Божие. И всю свою молодую жизнь вручаем Ему.

Ему вручу своё желанье,

Всю жизнь и молодость мою,

Чтоб сохранил от нареканья

Он душу чистую мою.

Когда же дни мои прервутся,

Придёт час смерти роковой,

Тогда навек глаза сомкнутся,

И тут пусть блещет крестик мой.

Вот из таких‑то самых чистых и лучших чувств человеческого сердца сплетается венец непоколебимой веры во всемогущество и милосердие Божие, – подытоживает о. Серафим.

О святой родине

Чувство скорби заставляет искать помощи, облегчения, утешительного слова, – отмечает автор записок.

Но безуспешно – люди не видят этой протягивающейся за помощью сиротской руки. Никто не помог, не подал отеческого голоса. Только Христос Своею неизреченною любовью коснулся безвинных детских сердец, влил источник Божественной благодати в души, полюбившие Его, укрепил надеждою, что мы являемся его детьми.

В этой же жизни, хоть и лишились мы утешения, но уверены в том, что там, в небе, есть другая жизнь – радостная и счастливая, и бесконечная, которую получим за горько пролитые слезы, за терпение и за любовь к Богу. Там – наша родина, там – и приют.

Иисусе, бурных отишие (слова из акафиста Иисусу Сладчайшему), печальные души спаси наши, имиже веси судьбами.

Боже, Боже мой! Кто может осознать смысл и назначение жизни на земле?

Не тоскуй ты, душа дорогая.

Не печалься, но радостна будь.

Жизнь, поверь мне, настанет иная.

Ведь нас любит Господь, не забудь.

Уповай ты на Господа Бога.

И почаще молись ты в тиши.

И утихнет на сердце тревога,

И получишь покой для души.

Не забудь, что Христос —

Твой Спаситель.

Тебя ради страдал на кресте.

Он надежда твоя и Хранитель.

Он с тобою всегда и везде.

Не смущайся в тяжёлые годы.

Пусть на время не ропщут уста.

В жизни часто бывают невзгоды.

Ты надейся на милость Творца.

В мире волны бушуют, как в море.

Ветер страшно и грозно шумит.

Но взгляни на Христа:

Он с любовью на тебя,

Твой Спаситель, глядит.

Нам страдать

Здесь осталось немного.

Мы готовы к последней борьбе.

Скоро кончится путь наш суровый.

И возьмёт нас Спаситель к Себе.

Пристань тихая нас ожидает.

Бури страшной и грозной там нет.

Ярче солнца Христос нам сияет.

Жизни вечной сияет там свет.

Не тоскуй ты, душа дорогая.

Не печалься, но радостна будь.

В небе родина наша святая.

Там наш вечный, желанный приют.

Эта бессмысленная жизнь на земле – страдать от рождения и до гробовой доски. Надо тогда покончить жизнь самоубийством. Но разве это выход из положения? Нет! Единственный выход – это познать загробную жизнь, где нет печали, воздыхания, но – жизнь бесконечная. Вот в этой-то надежде и потонуть должны наши жизненные страдания. А там другая жизнь воссияет. Там только жизнь, дом. И святая родина – там.

Глава II. Избрание и служение

Богу всё возможно

Не вы Меня избрали, а Я вас избрал и поставил вас, чтобы вы шли и приносили плод, и чтобы плод ваш пребывал, дабы, чего ни попросите от Отца во имя Мое, Он дал вам. (Ин. 15.16)

Богу всё возможно. Он может встретиться с гонителем Савлом и Своим даром соделать его апостолом Павлом. Сораспятому разбойнику на кресте помочь украсть рай покаянием. Петру – трижды отрекшемуся вернуть апостольство первоверховное. Друга Лазаря из гроба к Жизни позвать. Аврааму Он смог вернуть потерянную его прадедом родину – землю обещанную и дать Сарре – его любимой бездетной жене – сына.

Всё это и многое другое Он сделал для нас с вами, чтобы мы, будучи Им позваны, имели твёрдую уверенность и надежду на помощь Божию и успех в Его деле. Поэтому неудивительно, что и в этом труднейшем положении сиротства, безденежья и грусти Он сможет помочь многим семьям в нашей (тогда советской) послевоенной стране.

Время для человечества было очень трудное. В сытой Европе в это время многие теряли веру в Бога. Эти люди не смогли объяснить для себя возможность сосуществования с Творцом всех тех зверств и преступлений, сделанных ими для войны. Вот именно тогда, в самой большой стране мира, официально атеистической, произошло обратное, люди начали возвращаться к вере. На оккупированных территориях наши отцы и матери смогли и успели открыть десять тысяч храмов.

Это тоже можно назвать чудом. Оно дало очень сильный толчок для возрождения веры. В 1945 году после главного православного праздника Пасхи (тогда она выпала на 6 мая) началась капитуляция вермахта. У людей появилось желание возродить нашу страну и дальше жить в ней. Тогда кроме авторитета партии, появились ещё и ветераны Великой Отечественной войны. Многие перестали стесняться и начали посещать храмы.

После индустриализации, а затем во время эвакуации стала происходить внутренняя миграция, которая постоянно корректировала религиозную географию. Власть пыталась контролировать ситуацию, но религиозная жизнь не собиралась уходить из общества и сердец людей. И тут случилось, можно сказать, главное. Подросло уже новое поколение советских детей, а теперь уже обычных граждан, из которых нельзя было сделать врагов народа. И это поколение должно было выбрать новый путь для своей Родины.

Одним из таких юношей и стал наш главный герой, приоткрывший нам свой путь через эти дневниковые записки. Чудо его выбора – мысль об уходе из мира в монашество – сложно объяснить одним желанием человека. Тут необходима помощь Самого Бога, что называется «призвание». Конечно, оно каждому даётся по сердцу его.

Служба в армии

Шёл 1950 год.

Дни потекли быстрее обычного. Лёню с Юриком отдали в детский дом. Я пошёл работать в горкомхоз учеником техника-инвентаризатора, — отмечает в своих записках о. Серафим.

Дома, конечно, непорядок. Не можем всё ещё опомниться после смерти мамы. Ну, ничего.

День за днём дожили, по милости Божией, до 1951 года.

Этот год для меня тоже памятный, потому что 20 апреля меня проводили в Советскую Армию.

Служил четыре года и семь месяцев в авиации. Род войск был – авиация, но я художником-оформителем был. Я и сейчас рисую, особенно люблю реставрировать старые иконы.

В армейской службе моей, конечно, много интересного. Ведь я служил на Курильских островах.

Армейские были

В армии будущий батюшка был очень весёлым человеком, вспоминают однополчане. Когда на учениях в полевых условиях меняли очередного повара, который невкусно готовил, он откликнулся на вопрос: «Кто из вас умеет варить?» и поднял руку. Все засмеялись, подумали: опять шутит. Но его обеды всем понравились, и он остался поваром до конца учений. Лучок поджарит, всё аккуратно смешает. И все с удовольствием едят.

Когда был кросс на лыжах, Александр отсиживался под мостом (силы не хватало), а потом одним из первых приходил к финишу.

Всячески заставляли вступить в комсомол. Весь батальон – комсомольцы, а он один портит статистику.

Когда командир однажды спросил:

– Ну кто же мог научить вере?

– Бабушка, – ответил.

– Ясно, всё отстаньте от него, если бабушка научила – бесполезно переучивать.

И после этих слов батюшка всегда смеялся.

Курильские острова и Благовещенск

Это цепь из 50 с лишним островов между полуостровом Камчатка и островом Хоккайдо.

Вблизи проходит государственная граница России с Японией.

Острова имеют важное военно-стратегическое и экономическое значение.

Потом Александр Брыксин проходил армейскую службу в городе Благовещенске на границе с Китаем.

Это административный центр Амурской области. Расположен на левом берегу Амура и на правом берегу Зеи.

В середине XIX века архиепископ Камчатский, Курильский и Алеутский Иннокентий (Вениаминов) заложил 9 (22) мая 1858 года в Усть-Зейской станице храм в честь Благовещения Пресвятой Богородицы.

Отсюда возникло современное название города – Благовещенск.

Работа на шахте

Но вот и день демобилизации настал, – восстанавливает о. Серафим запомнившееся события.

Приехал домой в ноябре 1955 года. Встретили радостно и торжественно. Как уже по традиции ведётся, веселье через край да зелье льётся. Отдохнул месяц, другой, третий.

Не найдя подходящей работы, к весне устроился на производство. Опять – новая жизнь. Стал горняком шахты «Капитальная-1».

Получил должность ремонтника подземных железнодорожных путей. И это несмотря на то, что на руках имел свидетельство об окончании курсов машиниста подземных агрегатов и электрослесаря шахтового оборудования. А работать по специальностям не пришлось.

Да и желания, собственно, не было, потому что меня всё время одолевала одна мысль. Мысль об уходе из этого мира. Мира опасной паутины, которая опутывает каждого человека своими наслаждениями и приманками.

И так чуть не по шейку засосало в пучину житейских грехов. Да разве их опишешь?⁷

Весёлые общества, вечера, кино, музыка, лесть, обман, лицемерие, коварство, винопитие, зло, вражда, гнев, драки, поножовщина, лукавство. Да где уж там до христианской любви, где уж там смиренномудрие и целомудрие? Нет, я решил бежать от этой сладкой жизни, — не скрывает свои шахтёрские намерения о. Серафим.

Осинники наполнялись приезжими

Тем временем в Осинниках продолжалось строительство шахт. Туда прибыли люди самого различного происхождения со всех уголков страны. Тут прижилась эвакуированная интеллигенция – врачи, учителя, инженеры. Вместе с ними трудились прибывшие не по своей воле: спецпереселенцы, репрессированные, бывшие военнопленные.

Они осваивали горное дело, ставили рекорды, создавали городскую инфраструктуру.

Прощай, шахта!

В Осинниках начинаю ходить в Божий храм, – сообщает о важнейшем для себя поступке автор документальных заметок.

Ильинская церковь

В 1866 году на территории нынешних Осинников была возведена деревянная, на каменном фундаменте, Ильинская церковь на средства купца первой гильдии Назара Куртигешева. Приход по тем временам тоже был немалый – более двух тысяч человек. В 1919 году храм разграбили и сожгли. Ильинская приходская община начала возрождаться в 1947 году. В 1950 году здесь побывал митрополит Варфоломей (Городцов).

Интерьер храма Святого пророка Божия Илии своеобразен и уникален. Большинство икон написаны на холстах, прикреплённых к стенам, многие из которых создали монахи Троице-Сергиевского посада.

Трехъярусный кедровый иконостас покрыт сусальным золотом, что сейчас редкость. Основными святынями являются икона Божией Матери «Почаевская», написанная в XVII веке, и старинная икона Николая Чудотворца и платоплащаница, хранящаяся в алтаре. Иконы алтаря, а также почитаемые храмовые иконы пророка Божия Илии, написаны художниками мастерской Московской Патриархии.

Церковь пророка Илии г. Осинники

Знакомлюсь со священником о. Димитрием. И он поможет мне устроиться в Саратовскую семинарию.

Слава Богу! Рад до потери сознания. Иду рассчитываться с работы. Но начальник шахты ни в какую не даёт расчета.

Начинаю грубить и выражаюсь:

– Я хочу учиться, повышать свои знания, и вы не подливайте керосина под меня.

Это его взбудоражило. И он в порыве гнева заорал:

– Вон отсюда! Немедленно дать ему расчёт и выгнать за 24 часа из казённой квартиры.

Слава Богу опять. Это – Божии чудеса. Рассчитываюсь, прощаюсь с родными и прощай суета сует и всяческая суета.

Священник Димитрий Вандзюк

Родился в1926 году в селе Краснолука Тернопольской области. Поступил на пастырские курсы в Почаеве. В 1944 году был призван в ряды Красной армии в 369 й запасной стрелковый полк, затем в 343 й стрелковый полк. Был ранен в боях за Ригу.

1946 год. Окончил пастырские курсы и женился на Марии. Был рукоположен во священники.

В 1948 году супругу по обвинении в бандеровщине арестовали и сослали на восемь лет в Сибирь.

В 1955 году окончил Ленинградскую семинарию, в 1959 г. – ту же академию. В 1955 году перевёлся служить в посёлок Колывань Новосибирской области.

С 1956 года служил в городе Осинники, где встретил будущего батюшку Серафима. С 1959 года настоятель Вознесенского храма города Белово. Затем настоятель Всехсвятской церкви города Николаева до выхода за штат в 1991 году. Умер в 1994 году.⁸

Город Осинники, 1957—1959 гг. Священник Александр Митрофанович Атапин (слева), священник Димитрий Алексеевич Вандзюк (в центре), диакон Павел Гаврилович Патрин

Изменил маршрут

Заканчивался 1956 год, когда Александр Егорович Брыксин отправился в Новосибирск – в город, который был основан в 1893 году и является самым многонаселенным в азиатской части России, располагаясь на обоих берегах реки Оби. Но почему бывший шахтёр отправился в Новосибирск, а не в Саратов, куда намеревался уехать?

Ответ на этот вопрос находим в его дневниках.

Отец Павел

Митрофорный протоиерей Павел Патрин (1939—2021 годы жизни) – один из самых заслуженных священников Новосибирской митрополии.

Почти вся семья Патриных бежала из советской России в Северную Манчжурию, здесь они жили вместе с другими вынужденными русскими переселенцами.

Гавриилу Патрину, отцу батюшки Павла, было тогда только два года. К этому времени он уже потерял родителей. Его отца, прибайкальского казака, в 1919 году зарубили красноармейцы – прямо на глазах его супруги, которая не выдержала такого горя и умерла через несколько дней.

Воспитывали Гавриила бабушка и дядя.

В 1938 году Гавриил женился на Марии, дочери местного кузнеца-умельца, и через год у них родился первенец, которого нарекли Павлом, в честь преподобного Павла Фивейского.

Люди они были православные, родители Павла пели в хоре, а сам мальчик с семи лет прислуживал в храме.

И вот – пути Господни неисповедимы! – в 1946 году в их доме останавливается митрополит Нестор (Анисимов), в то время окормлявший Маньчжурию. Архиерей дарит маленькому тогда ещё Павлику крестик, который тот носил, не снимая.

Спустя годы, в период так называемой хрущёвской оттепели, Патрины вернутся на родину, и тот же самый владыка (!), но уже митрополит Новосибирский и Барнаульский, в 1957 году рукоположит 19-летнего Павла в диаконы вместе с отцом Серафимом по рекомендациям отца Дмитрия Вандзюка из Осинниковского храма.

А ещё спустя время, в 1960 году, диакона Павла Патрина возводят в сан иерея. Чин хиротонии в иерея совершит епископ Донат (Щёголев), возглавивший Новосибирскую кафедру после митрополита Нестора, которого назначают управляющим Кировоградской епархией.

Священниками стали и глава семейства Патриных – иерей Гавриил Патрин, и его внуки, дети протоиерея Павла Патрина, отец Георгий, занимающий должность секретаря Новосибирского епархиального управления, и отец Александр – настоятель храма в честь иконы Казанской Божией Матери.⁹

Отец Павел Патрин общался и с отцом Серафимом (Брыксиным), и с игуменом Мисаилом (Томиным) и владыкой Нестором (Анисимовым). Его воспоминания очень хорошо дополняют дневники отца Серафима.

Вместо Саратова в Новосибирск

1957-й год встречал в Новосибирске.

Как-то случайно мой крестный Валентин по дороге в Саратовскую семинарию, ибо он туда уже поступил, заехал в Новосибирск и познакомился с иеромонахом Мисаилом, который приглашал его к себе в послушники и обещал подготовить его к священству, но тот отказался. И, в свою очередь, дал рекомендацию своему крестнику, то есть мне.

Получив письмо, я откладываю семинарию и, почти не задерживаясь, выезжаю в ночь под новый 1957 год.

Уезжаю, несмотря на то, что пообещал прийти на вечер к своим неразлучным друзьям.

Пришёл в Кафедральный собор. Служба заканчивалась, прихожане стали подходить к кресту. Сердце у меня трепетало от радости и страха.

Увидел перед собой величественную картину: маститый старец, украшенный естественной сединою, которую оттеняет переливающаяся в солнечных лучах священная одежда. А по бокам его – два прислужника в красных стихарях, как ангелы.

Про себя думаю:

– Вот бы мне с ними быть!

Нет, куда уж мне грешному, я даже боюсь подходить к кресту, какая-то робость берёт. Но ничего, начинаю овладевать собою и подхожу. Чувствую, что на меня начинают обращать внимание, да и как не обращать, сразу же видно, что нездешний.

Вот уже все почти разошлись, я спрашиваю одного прислужника про о. Мисаила. Он быстро его нашёл. И тот подходит ко мне.

Говорю ему:

– Я к Вам, отец Мисаил, из города Осинники. Саша.

Он вроде как-то растерялся или чересчур обрадовался. Не знаю, но только смотрю. А он отвернулся от меня, поднял руки и стал молиться:

– Матерь Божия, благодарю Тебя! Кто же это ко мне приехал?

А потом сразу подзывает меня на клирос, знакомит с кем-то, заводит в алтарь, заставляет сделать три земных поклона. Подводит к какому-то батюшке с рапортом:

– Это мой новый послушник.

Потом сразу же повёл к митрополиту Нестору, в его покои.

Душонка трепещет. Вот – уже там. Заходим. Владыка выходит, да такой добрый. Я кланяюсь до земли, целую руку благословляющую и рассказываю немного о себе.

– Хорошо, – говорит Владыка, – завтра можешь заступать на должность пономаря.

Опять – страх, но вместе с тем – и радость. Боже мой! Ты не отринул мя и призвал к покаянию!

Игумен Мисаил (Томин) в схиме —архимандрит Серафим

¹⁰

(21 ноября 1923 года – 20 января 2013 года)

Игумен Мисаил в схиме – схиархимандрит Серафим (чтобы не путать читателя, в этой главе будем избегать схимнического имени), в миру Михаил Константинович Томин, родился в бедной крестьянской семье в селе Бараково Шарлыкского района 8 ноября 1923 года по старому стилю, под праздник святого Архистратига Божия Михаила. Был первым сыном своих родителей – Константина Леонтьевича и Александры Григорьевны Томиных. Крестили его в тот же день, так как боялись, что не выживет.¹¹

Михаил с детства тянулся к священству и монашеству, о чём рассказал в воспоминаниях.

– Я большой подсвечник пономарский не мог ещё поднять. Кадило длинное было, держал его выше головы. Однажды я на малом входе на вечерне впереди батюшки Царскими дверями зашёл в алтарь, стою у престола с подсвечником.

А батюшка зашёл, поцеловал престол и говорит:

– Мать Алевтина, мать Алевтина! Мишунька священником будет!

Шести лет я пел дискантом в храме. Стоя на табуретке, читал Апостола, часы. Батюшка меня очень любил. Зимой, в буран, носил в церковь в тулупе. А как я начал ходить в церковь, то уже не пропустил ни одного дня. Ставили меня на табуретку посреди церкви. Пел и читал. Перед амвоном пели: альтом – Ольга, девушка лет 15 ти, а вторым голосом – моя двоюродная тётя Поля, которая меня нянчила. Чудное было пение.

После службы батюшка подымет меня, целует, целует меня, расплачется и говорит:

– Мать Алевтина! Если бы не безбожная власть, я бы его на Афон отправил.

Ярким впечатлением о детстве у о. Мисаила была праведная жизнь священников села Бараково – Григория Малахова и Иоанна Сурайкина и искренняя вера односельчан.

Не раз он посещал старицу Зосиму (Эннатскую) (в миру Евдокия Яковлевна Суханова, 1820—1935 годы жизни), село Сенцовка, Шарлыкский район, Оренбургская область). В то время в Оренбуржье было много обновленческих приходов, но в Бараково обновление не приняли.

Владыка Андрей (Ухтомский) (1873—1937), епископ Уфимский, один из ревностных борцов с обновлением, обходил свои приходы, которые не признавали обновленцев.

Он пешком пришёл в Бараково примерно в 1932 году. В простой рясочке, с палочкой в руках, в скуфеечке, в лаптях.

Всё село сбежалось:

– Владыка, Владыка Андрей!

Встречают, берут благословение. Под трезвон колоколов торжественно встречали, священник вынес блюдо с крестом. Владыка Андрей зашёл Царскими дверями, а я сбоку привстал. Он снял скуфейку и мне надел. У меня голова была небольшая, скуфейка скрыла меня с головой. А батюшка Григорий говорит:

– Владыка, сними с Миши скуфеечку.

А он, смеясь: – Нет, нет, пусть носит. Он будет монахом.

При одном из арестов данная Владыкой скуфеечка потерялась, о чём я горько сожалел.

Отца Григория Малахова перевели в другой приход – в село Максимовка Матвеевского района, там его арестовали и расстреляли. Матушка его замерзла на улице, ибо из жителей никто не принял её, боясь репрессий. В Бараково прибыл отец Иоанн Сурайкин. Духовной жизни был батюшка. С матушкой жил на квартире, дом священнический к тому времени отобрали, сельсовет сделали.

Тоже ревностный был батюшка, обладающий даром слёзной молитвы. Только начнет читать акафист, слёзы так и польются градом, проплачется и лишь потом продолжает читать.

Что за жизнь была! Царствие Божие! И как всё оборвалось.

7 апреля 1934 года Михаил был арестован. На праздник Благовещенья в церковь съехались верующие из 20 сёл, так как почти все церкви в округе были уже закрыты, так что храм не вмещал людей. В четыре часа утра стали звонить колокола, и до 13 часов дня длилась служба.

Когда Миша шёл в храм в стихаре, то увидел, как батюшку о. Иоанна вывели из алтаря два сотрудника НКВД. Арестовали также старосту, двух монахинь, забрали и десятилетнего Мишу. Всех арестованных закрыли на замок в сарае, где они просидели три дня. Шапка мальчика осталась в алтаре, а под стихарем была надета шубёнка.

Батюшка одел на Мишу свою скуфью, а сам без скуфьи мёрз. Через три дня батюшку расстреляли, остальных осудили на три года тюрьмы. Михаила освободили по малолетству. Когда ночью он, пройдя по морозу семь километров, вбежал в дом, отец, взяв плеть, так выпорол мальчика, что стихарь на нём был изрублен, как топором. Три месяца Миша провалялся на печке без движения.

Отец выгнал Михаила из дома. Отрок построил себе келью во дворе и стал мастерить вёдра, табуретки, шкафы, столы, клал печи, крыл жестью крышу, работал кузнецом, краснодеревщиком, портным. Увидит какую-либо вещь – лучше сделает. С мальчиками он не дружил, на улицу не ходил, на речках не был. Никогда не был ни в кино, ни в театре. С детских лет никогда не нарушил ни среды, ни пятницы.

Никогда в жизни в день три раза не кушал, всегда два раза. Никогда не кушал ни сметану, ни масло коровье. Рыбу – редко, когда сухую вкушал, жирное есть не мог.

С 1938 года по 1941 год Михаил занимался в родном селе Бараково разными ремесленными работами и здесь прошёл первую школу жизни. Проучившись четыре класса в старой бараковской школе (до революции она была церковно-приходской), Михаил в 5—7 классах учился в Илькульгане. В 7 классе он учился всего 42 дня из-за гонений.

Первым духовным наставником Михаила был старец Андрей Егорович Варламов (1870—1956 годы). Афонский послушник, ещё до революции посланный в Россию для сбора пожертвований, он так здесь и остался, когда началась германская война и невозможно было вернуться на Афон.

Старец Андрей 28 лет скрывался от богоборческой власти в родном селе Илькульган Шарлыкского района Оренбургской области. Жил в подполье, и даже родные его не знали, что он находится рядом.

– Я к старцу, – вспоминал игумен Мисаил, – по ночам бегал, днём было небезопасно, могли проследить. Но Господь хранил батюшку. Бывало, окружат милиционеры дом, где он в подполье скрывался, я со страху чуть не плачу, а старец спокойно мне говорит:

– Не бойся, Мишунька, они меня не найдут, а тебя увезут, так ты им семь печек сложи, они и отпустят.

Так всё и выходило. От старца их Господь отведёт, а меня арестуют. В тюрьме побьют немножко, я им печки сложу, и они меня отпускают. Печки я с девяти лет начал самостоятельно класть. Русские печки, голландки (трех-, пяти-, семи-, девятиоборотные), контрамарки в железном футляре – всё умел. Сейчас это ремесло уже совсем забыто. А жаль, ведь какой дом без печи, без семейного очага.

В августе 1941 года был призван в ряды Красной Армии и отправлен в строительный батальон на станцию Колтубановка Чкаловской области. Там довелось пережить первую лютую военную зиму.

В строительной части были одни старики и несовершеннолетние.

– Я, как наиболее способный, был назначен прорабом. Жили в выстроенных своими силами землянках. Морозы доходили до 40 градусов, а я ходил в летней скуфейке.

От ветров правый глаз покраснел. Местный фельдшер помазал глаз какой-то жидкостью, и глаз окончательно перестал видеть.

23 декабря 1942 года меня отправили в эвакогоспиталь № 359 в Оренбург, где я находился на излечении до 9 марта 1943 года.

Там врачи решили, что глаз не спасти, прооперировали, и я остался с одним глазом. Меня признали негодным к службе в РККА с исключением с учёта. После той операции мне дали вторую группу инвалидности и комиссовали, – вспоминает о. Мисаил.

Отец Мисаил очень почитал и всегда много рассказывал ещё об одном своем духовном наставнике, схиепископе Петре (Ладыгине, 1866—1957 годы):

– Моя первая встреча со схиепископом Петром произошла, когда мне было 14 лет. Осенью 1937 года к нам в дом пришла незнакомая женщина. Она назвалась монахиней Дарьей и сказала, что меня приглашает к себе схиепископ Пётр из Уфы. Я не мог отказаться. До Уфы мы дошли пешком. Рядом с рекой Белой в районе под названием Нижегородка мы вошли в дом, где в подполье скрывался Владыка.

Я обомлел, когда предо мною предстал огромного роста старец в облачении схимника. Погруженный в его отеческие объятия, я плакал и слышал, как он говорил:

– Монахом будешь, Мишунька, монахом будешь.

Так впервые увидел схиепископа Петра (Ладыгина), который стал духовным наставником на протяжении последующих 14 лет.

Во время войны схиепископ Петр (Ладыгин), скрываясь от гонителей, продолжал окормлять своих духовных чад. В Оренбурге (тогда Чкалове) его духовных чад было человек пятнадцать, да ещё в Стерлитамаке, Уфе, Ишимбае около десяти человек.

Решили они вместе с Владыкой податься в Среднюю Азию. Владыку Петра нарядили «узбеком», чалму для него сделали и сели в поезд «Максим Горький», следовавший до Ташкента.

В 1943 году в джалал-абадском доме Ивана Ермолаевича Еременко собралась целая группа духовных детей Владыки Петра. Всего же, вместе с Владыкой, собралось 22 человека. Готовились уходить в Тянь-Шанские горы.

Семь лет жила община в этой благословенной пустыни. Это было трудное, но райское время! Жили и молились по строжайшему Афонскому уставу. Духовником общины был владыка Пётр. Поучал он всегда очень просто и сдержанно:

– Читай, ничего не выдумывай, ум в сердце не своди. В своё время само всё придет. Упаси, Господи, от дьявольского поспешения.

Был строг, никогда никого не хвалил. Иной раз подойдет во время молитвы, чётками по лицу ударит и уйдет. Иногда во время богослужения читают кафизму, а я думаю:

– О. Германа пошлю за водой, о. Гавриила пошлю за дровами, – тут выйдет старец из алтаря, подойдет ко мне и чётками ударит сверху по голове.

После этого идёт в алтарь. После службы он – гигантского роста, но весь иссохший от поста и бдений, – благословит меня своими длинными пальцами и скажет:

– Эх, Мисаил, Мисаил! Что ж ты, пустынник пустой! Тебе не стыдно? Читаешь псалмы Давида, кои Ангелов призывают и бесов отгоняют, а в уме разнарядку ведёшь, словно колхозный бригадир. Уподобляешься ему. Стоишь на службе рассеянный.

И слёзы сверкнут на глазах старца.

Вся братия были как Ангелы. Скажи им: «Иди в огонь!» – пойдут в огонь. Скажи им: «Иди в воду!» – пойдут в воду.

Один я был грешным, – вспоминал игумен Мисаил. – Бывало, читаю кафизму быстро, спешу, а старец выйдет из алтаря и скажет:

– Избави, Господи, от дьявольского поспешения!

Глубоко вздохнет и спросит:

– Скажи мне, Мисаил, что такое подвижник?

– Святой.

– Но почему подвижник, а не святой?

– Не знаю, владыка.

– Он, подвижник, потихоньку двигается в Царство Небесное, а не спешит.

В этих Тянь-Шанских горах Мисаил был пострижен в рясофор 11 июня 1944 года с именем Михаил, потом 17 декабря 1946 года – пострижен в мантию с именем Мисаил и в тот же день рукоположен во иеродиакона, а позже, 5 ноября 1947 года по старому стилю, – во иеромонахи.

Все монахи были рабы Божии. О. Мисаил оказался среди них самым старшим и потому отвечал за хозяйство. Утром все по одному подходили к старцу и говорили о своих сонных видениях. Вечером открывали ему дневные помыслы. Бывало, ещё не успеет кто либо и рта раскрыть, а он уже называет тот помысел, который мучит.

За семь лет ни один человек не нарушил монастырское уединение в Тянь-Шанских горах. И за всё это время здесь ни разу не встретили ни единого постороннего человека. О. Мисаил предлагал Владыке уйти дальше в горы.

Владыка отвечал:

– Нет. Надо мне окончить жизнь, а вам нужно пройти школу на костях.

Монахи каждый день готовились к тому, что их арестуют. И вот однажды, в день празднования в честь иконы Божией Матери «Скоропослушница», была отслужена литургия, все причастились и увидели в небе «кукурузник». Нас выследили с самолета.

Стал этот «кукурузник» вывозить братию по два человека в Джалал-Абад, в тюрьму, и никто, ожидая своей очереди, не сбежал и не спрятался. По всей стране в газетах писали, что далеко в горах нашли целую банду монахов. Старца увезли первым, и его я больше не видел. Впоследствии стало известно, что владыку Петра посадили под домашний арест в городе Глазове Кировской области. Остальных, арестовав, обвинили в том, что они убежали от советской власти и убедили молодёжь не служить в армии. Было это в 1951 году.

Вывезенных с гор Тянь-Шаня монахов отправили в город Бийск. Здесь неподалеку от города была разрушенная деревенька с сохранившейся церковью. Они построили себе землянки и стали служить в церкви по монастырскому уставу. Вскоре была амнистия.

Братии многим достались паспорта, о. Мисаилу – «волчий билет», разрешавший жить в каком-либо населенном пункте не более трёх недель. Стал он переезжать из города в город по всей Средней Азии. Вскоре, устав от бесконечных переездов, он ушёл в бега. Был объявлен во всесоюзный розыск. О. Мисаил узнал об этом позже, иначе бы не отправился тайно в родной Оренбург. Находясь на квартире у сестры, о. Мисаил обнаружил, что дом оцеплен. Едва сумел скрыться, выйдя из дома, надев поверх рясы женское пальто, а на голову накинув платок.

Где только не пришлось скрываться о. Мисаилу от ищущих его солдат. На чердаке в сене, которое прокалывали штыками, в коптильне, в колодце, в овраге. Один раз под койкой, на которой сидел энкаведешник, который допрашивал хозяев.

– Вот проклятый одноглазый поп! – жаловался он. – На него всесоюзный розыск объявлен, а мы не можем его схватить.

В 1955 году о. Мисаил благополучно вернулся в Среднюю Азию. Там его всё-таки арестовали. Епископ Ташкентский Ермоген (Голубев, 1896—1978 годы жизни), взяв его на поруки, отправил в Пржевальск. С 1955 по 1956 год о. Мисаил был псаломщиком Троицкой церкви города Пржевальска Иссык-Кульской области.

О своей дальнейшей судьбе отец рассказывал так:

– В начале 1956 года владыка Ермоген (Голубев) с сопроводительным письмом отправил меня в Москву к Патриарху Алексию I (Симанскому, 1877—1970 годы жизни). Девять дней прожил я у Святейшего в Чистом переулке, а потом, по его благословению, уехал в Одессу. С марта 1956 года пребывал в числе братии Свято-Успенского монастыря города Одессы на различных послушаниях, в том числе – помощником уставщика и келейником митрополита Нестора (Анисимова, 1885—1962 годы жизни) и архиепископа Даниила (Юзвьюка, 1880—1965 годы жизни).

Шёл 1956 год. В этот год многие репрессированные архипастыри возвращались из мест заключения. Время было тревожное, но светлая память о сотнях, тысячах наших братьев во Христе, пострадавших за веру, отнимала у нас страх и вселяла упование на что-то светлое впереди.

Только приехал о. Мисаил в Одессу, звонит из Москвы Даниил Андреевич Остапов, с детских лет бывший келейником у Патриарха Алексия I, и даёт задание: встретить прибывающего из тюрьмы владыку Даниила (Юзвьюка).

Владыка Даниил во время войны управлял белорусскими приходами, находящимися на территориях, оккупированных фашистами. И после освобождения Белоруссии советскими войсками формальной причиной его ареста было то, что он, шантажируемый фашистами расстрелом всех православных священнослужителей Белоруссии, был вынужден официально поздравить с днём рождения Адольфа Гитлера.

В заключении владыка Даниил провел шесть страшных лет. В тюрьме он окончательно подорвал здоровье и ослеп. Нельзя было удержать слёз при виде этого глубокого старца – слепого, с изможденным лицом. Но когда он сказал всего несколько слов, мы поняли, что перед нами богатырь духа. На следующий день – снова звонок из Москвы.

На этот раз предстояло встретить митрополита Нестора (Анисимова). Владыка Нестор провел в заключении восемь лет. В тюрьме он тяжело заболел водянкой, и всё его тело было опухшим. Мы встречали его с носилками. Владыка видел всех нас в первый раз, но всё спрашивал и спрашивал сквозь слезы:

– Деточки, родненькие, вы откуда?

– Я, владыка, только из Средней Азии вернулся, – отвечал я.

– А чей будешь?

– Схиепископа Петра духовный сын.

– Петра Ладыгина?! – воскликнул митрополит.

– Да!

Тут же достал он из тюремной кирзовой сумки крест и, благословляя меня, сказал:

– Отныне и до моей кончины будешь моим духовником.

Долго плакали мы со смешанным чувством горя и радости, вспоминая уже почившего к тому времени высокочтимого владыку Петра. Так я, молодой монах, имея от роду 33 года, стал духовником легендарного российского архипастыря митрополита Нестора (Анисимова).

У святых ворот Одесского Успенского монастыря нас встречала вся братия во главе с архимандритом Назарием – 90-летним старцем, ещё до революции награждённым тремя наперсными крестами. Рядом с отцом Назарием стояли четыре заслуженных архипастыря. Все только что прибывшие из мест заключения.

Это были: уже упомянутый мною архиепископ Даниил (Юзвьюк), митрополит Серафим (Лукьянов, 1879—1959 годы жизни), епископ Феодор Аргентинский (Текучев, 1908—1985 годы жизни), духовный сын владыки Вениамина (Федченкова, 1880—1961 годы жизни), и архиепископ Иоанникий Красноярский (Сперанский, 1885—1969 годы жизни).

Когда мы подошли к святым монастырским воротам, владыка Нестор попросил опустить его на колени. Мы исполнили его просьбу, и он долго плакал, припав к монастырской земле. А затем старые архиереи – все уже седовласые старцы, не видевшиеся друг с другом по 10 и более лет и претерпевшие за эти годы суровые испытания, долго и трогательно обнимались.

За что послал мне Господь такую радость – назначили меня келейником всех пяти архиереев. А в мае в Одессу на патриаршую дачу приехал Святейший Патриарх Алексий I. И опять я, недостойный, был награждён большим утешением. Благословили меня каждое утро ходить к Патриарху, вычитывать молитвенное правило. У Святейшего были больные ноги, и когда я вычитывал правило, он всегда сидел на кровати в простой зелёной рясе, опершись на палочку.

Святейший часто приглашал старцев-архиереев к обеду. Пища всегда была очень простая. Завтрак, как правило, состоял из квашеной капусты с мёдом и ржаного хлеба. Обеды были немногим богаче. А какие беседы велись за этим столом! Я тихо сидел, благоговея от мудрых, исполненных смирения и любви речей этих старцев. При мне бывал здесь архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий (1877—1961 годы жизни), канонизирован в августе 2000 года Русской Православной Церковью в сонме новомучеников и исповедников Российских для общецерковного почитания; память 29 мая (11 июня). Бывал и профессор Владимир Петрович Филатов с супругой Варварой Васильевной, а также профессор Владимир Евгеньевич Шевелев и многие другие истинные рабы Божии.

Но недолгой была наша радость. Вскоре, под Ильин день, всем проживающим в Одесском монастыре архиереям было предложено советскими властями разъехаться по разным дальним обителям.

Владыка Нестор, перед тем как уехать в Балтский Феодосиевский монастырь (монастырь вскоре был закрыт, сейчас возрождается), спросил Патриарха:

– Ваше Святейшество, благословите отца Мисаила (моё монашеское имя) быть моим духовником.

Святейший благословил. Это благословение и позволило мне быть вместе с митрополитом Нестором до последних дней его жизни.

С 30 июля 1956 года архиепископ Борис (Вик, 1906—1965 годы жизни) перевел отца Мисаила в Балтский Феодосиевский монастырь Одесской области. Здесь он был помощником уставщика и келейником епископа Гавриила.

Но вскоре, в 1956 году, владыка Нестор был назначен управляющим Новосибирской и Барнаульской епархией.

В те годы во всей Новосибирской епархии, охватывающей почти всю Восточную Сибирь, оставалось лишь 50 действующих приходов. Владыка, несмотря на слабость своего здоровья, часто выезжал в самые дальние, затерянные в Сибирской тайге приходы. Сибирь очень напоминала ему Камчатку, где он ещё молодым иеромонахом совершал миссионерские подвиги. А когда владыка вспоминал про Камчатку, у него всегда наворачивались на глаза слёзы.

О. Мисаил с 1 сентября 1956 года – по вызову митрополита Нестора – духовник и священнослужитель Вознесенского собора города Новосибирска. С 14 марта 1957 года настоятель Покровской церкви села Чебаки Ширинского района, Красноярского края.

Здесь по представлению митрополита Новосибирского и Барнаульского Нестора (Анисимова) от 25 апреля 1958 года ко дню Святой Пасхи за труды на пользу Святой Церкви, за основание иноческой общины при Свято-Покровском храме села Чебаки о. Мисаил был удостоен высокой награды и за Божественной литургией в неделю Входа Господня во Иерусалим возведён митрополитом Нестором в сан игумена. В 1958 году переведен на настоятельское место в Дмитриевскую церковь города Алейска Алтайского края.

О. Мисаил с 22 сентября 1958 года – в Оренбурге.

С 22 апреля по 15 июня 1959 года – настоятель Казанской Крестовой церкви и сверхштатный священник Никольского кафедрального собора города Оренбурга.

15 июля 1959 года митрополитом Нестором (Анисимовым) назначен настоятелем Крестовой церкви с поручением обслуживать приходы – Никольский с. Калиновки и Михайловский с. Донино-Кашинка Кировоградской епархии.

С 20 января 1961 года – настоятель Крестовой церкви города Кировограда.

В 1962 году митрополитом Нестором (Анисимовым) награждён палицей, на праздник Покрова Божией Матери возведён в сан архимандрита.

После смерти митрополита Нестора (Анисимова) в 1962 году два года о. Мисаил был за штатом в Кировограде.

С 1964 года о. Мисаил переехал в Оренбург, жил на улице Куйбышева, 18 а, был за штатом и пенсионером Московской Патриархии.

24 марта 1970 года Его Святейшество, Патриарх Алексий II (Ридигер, 1929—2008 годы) наградил о. Мисаила юбилейным крестом с украшениями.

О. Мисаил в это время жил в Оренбурге, по улице Красноармейская, 12. Он, по благословению владыки Леонтия (Бондаря, 1913—1999 годы), тайно постригал в монахи и в монахини, особенно матушек, бывших послушниц Успенского женского монастыря.

Мечта о том, чтобы попасть на Афон, не оставляла о. Мисаила.

Когда он гостил на даче у Патриарха Алексия I (Симанского) в Переделкине, Патриарх подал ему надежду:

– Ты знаешь, сейчас ожидается разрешение греческих властей на проезд монахов из России на Афон. Молиться надо, чтобы Господь дал, чтобы афонский русский монастырь к России вернулся.

Поясним, что к тому времени в Русском Свято-Пантелеимоновом монастыре на Афоне оставалось только восемь столетних старичков.

С 4 января по 13 мая 1971 года о. Мисаил – настоятель Георгиевской церкви села Ярышева Гаврило-Посадского района в Ивановской епархии.

В 1971 году о. Мисаил получил приглашение от грузинского Католикоса-Патриарха Ефрема (Сидамонидзе, 1896—1972 годы жизни) переехать на жительство в Грузию.

О. Мисаил продал дом на ул. Красноармейской в Оренбурге, уже присмотрел дом в грузинском городе Лагодехи, дал задаток. Проездом из Грузии в Оренбург зашёл в патриарший собор в Москве, начиналась всенощная. Службу вел Местоблюститель патриаршего престола митрополит Пимен (Извеков, 1910—1990 годы жизни).

При встрече он сделал о. Мисаилу неожиданное предложение:

– Мисаилушка! Куда ты пропал, куда делся! Мы ищем тебя отправить на Афон, а найти не можем.

– Ваше Святейшество, а я уже в Грузию собрался, дом продал!

– В какую Грузию, никакой Грузии, поедешь на Афон!

– Я с радостью, мне старец Пётр предрек, что я буду на Афоне! Матушка Зосимия предсказывала, что я на Афоне буду.

– Завтра в Патриархию приезжай за оформлением документов.

О. Мисаил оформил и потом целых пять лет ждал визы. Приехал в Оренбург, купил дом на Сызранской, 37а.

С 1971 по 1975 год – опять за штатом в любимом Оренбурге.

Назначили на Афон от Московской Патриархии 29 человек, но комиссию окончательно прошли только девять.

Кроме о. Мисаила, был иеромонах Илья (сегодня это известный схиархимандрит Илий (Ноздрин)) и иеродиакон, остальные послушники.

О. Мисаила назначили благочинным, ризничным, уставщиком и духовником Русского Свято-Пантелеимонова монастыря. Также он выполнял послушания встречать и размещать всех паломников.

С Афона в 1979 году он приезжал в Оренбург на лечение, жил около трёх месяцев. О. Мисаила мучила глаукома, операцию сделал профессор Леонид Феодосьевич Линник, заведующий кафедрой глазных болезней областной больницы.

В 1980 году исполнилось 36 лет его монашества. Его вызвали в Священный Кинот Афона (орган управления всеми афонскими монастырями) и в очень торжественной обстановке поздравили с этой датой. Сказали, что о. Мисаил выдержал много испытаний в безбожной России и потому достоин принятия схимы (с именем Серафим).

Схиархимандрит Серафим (Томин) 1923 —2013 гг.

На Афоне о. Серафим (Томин) тяжело заболел, ему сделали в Афинах неудачную операцию по удалению желчного пузыря. Пришлось вернуться в Россию для лечения.

На пристани, когда корабль его увозил с Афона в Россию и он со слезами прощался с братией и монастырем, к нему подошел греческий старец и сказал:

– Отец Серафим! Не плачь. Твоя болезнь – не к смерти. Божья Матерь умолила Сына Своего, чтобы Господь послал тебе через эту болезнь дивный афонский монастырь в России.

Это пророчество, данное о. Серафиму на Афоне, сбылось, когда в 1996 году возник Свято-Андреевский мужской монастырь в селе Андреевка Саракташского района, действующий и ныне по афонскому уставу.

Вернувшись в Оренбург, о. Серафим (Томин) пролежал девять месяцев в областной больнице, его лечили рентгенотерапией.

Патриарх Пимен (Извеков) благословил о. Серафима (Томина) восстанавливать Свято-Данилов монастырь в Москве в качестве благочинного и духовника. О. Серафим не сдавал греческий паспорт, надеясь ещё когда-нибудь попасть на Афон, из-за этого его не прописывали в Москве.

Патриарх Пимен его уговаривал:

– Что вы делаете? Зачем оставляете паспорт?

– Ваше Святейшество, благословите, я поеду на Афон, – обращался к нему о. Серафим.

– Нет, не поедете, я не благословляю, будете с о. Евлогием (Смирновым) восстанавливать Данилов монастырь.

Данилов монастырь представлял в то время печальное зрелище, здесь находилась детская колония, большинство зданий было в аварийном состоянии.

Три с половиной года о. Серафим (Томин) участвовал в его восстановлении – в 1982—1985 годах, братии было всего человек десять.

По благословению Патриарха Пимена схиархимандрит Серафим участвовал ещё два года в качестве благочинного, духовника в восстановлении Киево-Печерской лавры. В Киеве после чернобыльской катастрофы о. Серафим получил облучение ещё большее, чем при рентгенотерапии. Лечился в Москве, Оренбурге.

В 1990 х годах о. Серафим активно участвовал в восстановлении полутора десятков храмов и приходской жизни в городах – Оренбурге, Орске, Кувандыке; в поселках – Саракташе, Пономаревке, Матвеевке, Кармалке.

За многолетнее подвижническое служение Церкви «во внимание к усердному несению Вами возложенного на Вас послушания» в 2000 году о. Серафим был награжден Его Святейшеством Патриархом Московским и всея Руси Алексием II (Ридигером) Патриаршим Крестом – высшей наградой Русской Православной Церкви.

Последнее послушание старца – Оренбургский Афон.

В 1996 году Оренбургскую епархию посетил Патриарх Московский и всея Руси Алексий II. Патриарх освящал храм в селе Чёрный Отрог. Вместе с митрополитом Леонтием (Бондарем) Патриарху сослужил и о. Серафим. Святейший был знаком с батюшкой много лет и, узнав, что в Оренбургской епархии нет монастырей, но есть небольшая иноческая община, благословил основать монастырь.

Братия тогда жила в доме о. Серафима на Сызранской улице в Оренбурге. В одной из комнат была домовая церковь во имя великомученика и целителя Пантелеимона – покровителя русского монастыря на Афоне. В годы гонений дом о. Серафима служил прибежищем для многих молодых людей, желающих жития монашеского. Многих батюшка постригал по благословению правящего архиерея.

После встречи со Святейшим схиархимандрит Серафим начал подыскивать удобное место для будущего монастыря. По его мысли, это должен был быть какой-нибудь храм в сельской местности, вдали от городов. Таковой вскоре и нашелся в Саракташском районе, в селе Андреевка. Это место как будто было предназначено Богом для основания монастыря.

В 1901 году губернский секретарь Михаил Чистозвонов построил дивный храм, отличавшийся особым изяществом, как написали в «Епархиальных ведомостях» того времени. Кроме храма, была построена церковно-приходская школа и дом для семьи священника. Все постройки чудом не были разрушены в безбожные годы. В храме было колхозное зернохранилище, бывали и пожары, но в целом, после ремонта крыши и внутренней отделки, церковь была готова к богослужению.

В 1995—1996 годах ремонт здесь производился под руководством протоиерея Николая Стремского, настоятеля Свято-Троицкой обители милосердия Саракташа, так что к моменту прибытия первых насельников будущего монастыря ремонт подходил к концу, но не было налажено отопление. Поэтому первое время богослужения совершались в домовой церкви св. апостола Андрея Первозванного, которая заняла часть дома священника, построенного ещё Михаилом Чистозвоновым. Там же жили и первые насельники.

Только в 2000 году был построен новый братский корпус на 15 келий. Отец Серафим по состоянию здоровья не мог жить в монастыре, но регулярно приезжал и оставался на два-три дня. Учил братию монастырскому укладу жизни, правильному церковному пению и чтению, наружному поведению и келейному правилу. Старец во всем был первым – и на клиросе, и в различных трудах. Любил мастерить что-нибудь своими руками для нужд монастыря. Так, например, вместе с братией построил он крыльцо перед входом в братский корпус, сложил русскую печь, в которой и сейчас пекут хлеб. Знал он много различных ремёсел и рукоделий. Хотя здоровье не позволяло ему трудиться, как в молодости, – сказывались немощи телесные, – но дух его был бодр.

В 1998 году Андреевской иноческой общине был присвоен статус монастыря. Патриарх Московский и всея Руси Алексий II (Ридигер) благословил обитель иконой св. ап. Андрея Первозванного. Икона эта с частицей мощей святого апостола сейчас находится в соборном храме монастыря. В то время правящим архиереем был митрополит Леонтий (Бондарь). Владыка очень утешался тем, что в его епархии наконец-то есть монастырь. Послужить в обители он уже не успел, но несколько раз приезжал в Андреевку и благословлял монастырскую братию.

Лет за пять до кончины он окончательно ослеп. Это было следствие глаукомы. В это время даже чаще, чем раньше, старец приезжал в монастырь хоть на пару часов пообщаться с братией, послушать акафист в храме, через совместную молитву передать духовный опыт. Батюшка чувствовал, что скоро оставит свой монастырь.

Преставился отец Серафим в своей келье в домике на улице Сызранской 20 января 2013 года. Он завещал похоронить себя в монастыре за алтарем соборного храма Архистратига Божия Михаила, рядом с могилой строителя храма – Михаила Алексеевича Чистозвонова, что и было исполнено.

Новая жизнь

С должности пономаря началась моя жизнь в обществе духовных людей, — напоминает о. Серафим, вспоминая январь 1957 года.

Устроился с о. Мисаилом на квартиру. Сами готовим обед. Я сутки дежурю, а вторые отдыхаю. Но отдыхать мне не хотелось. Надо ведь осваивать, как полагается, свои обязанности. За месяц я почти стал всё понимать, даже и при архиерейской службе приходилось участвовать в качестве посошника, или рипидчика. Одним словом, доволен, послушания несу от о. Мисаила разнообразные, ни в чём не прекословлю.

Однажды за послушание отправили в Среднюю Азию за книгами, иконками и ещё кое за чем (возможно, в город Пржевальск). Со святыми молитвами съездил благополучно, но книги не все привёз, ибо не все отдали.

О. Мисаил поскорбел и даже плакал. Но ничего, вскоре примирился с этим положением. Более трёх месяцев прожил я в Новосибирске.

Чебаки

Вдруг 14 марта 1957 года о. Мисаила назначают на приход в село Чебаки Красноярской области настоятелем. Он, конечно, берёт и меня с собой. Я соглашаюсь.

Перед отъездом туда вижу сон. Как будто я надел монашеский пояс отца Мисаила, но он мне великоват, и я говорю:

– Какой хороший, если бы чуть‑чуть убавить.

Проснувшись, рассказываю о. Мисаилу, а он улыбается и говорит:

– Будешь монахом, даже иеромонахом будешь.

Господи! Что уж говорит? Хоть бы монахом.

И вот назавтра, придя от Владыки, он меня заставляет писать прошение относительно пострига. Я очень был рад. Да ведь это моя почти с юных лет мечта.

Село Чебаки. Начало XX века

Помню ещё утешительный сон, предсказывающий мне путь к монашеству.

Я уже выше говорил о поступлении в семинарию, а ещё ранее думал о «золотом пути». Но так как не нашлось верующего человека, решил твёрдо и бесповоротно встать на узкий и тернистый путь иноческого жития.

И вот я стою теперь на перепутье трёх дорог. У себя стою в храме перед панихидным столом, на котором лежат три нательных крестика, и не простые, а вроде золотые. У меня так возгорело желание взять крайний крестик, а батюшка пошёл совершать каждение.

Только он скрылся за народом, как я сразу – цап тот крестик. Но не успел его ухватить, только прикрыл ладонью, как батюшка оказался за моею спиною. Я, конечно, испугался и оттолкнул от себя крест.

И только он скрылся с кадилом в алтарь, как я схватил средний крест, который был красивше первого. И уж тут я проснулся. Думаю, что и есть теперь тот крест моим уделом.

Слава Богу, так оно и получилось.

Владыка Нестор поехал в Москву с отчётом. Попутно будет представлять моё прошение перед Святейшим.

Далёкая деревня

Чебаки – деревня в Ширинском районе Хакасии Российской Федерации. Находится в 80 км на северо-запад от райцентра – села Шира и железнодорожной станции на берегу реки Чёрный Июс. Иногда село ещё называли Покровским, так как здесь был построен Покровский храм. В своё время был богатейшим приходом епархии. Сохранилась дореволюционная история храма. Службы шли ещё до 1928 года. В 1929 году 180 человек проголосовали за сохранение храма. Поэтому после войны он возродился, но вскоре его закроют и снесут.

Постриг с именем Питирим

Мы же с о. Мисаилом служим уже в Чебаках, он священник, я – пономарь.

В один из воскресных дней приходит о. Мисаил в церковь служить, а я, как обычно, должен быть раньше. Приходит он и сразу говорит мне:

– Делай три земных поклона.

Я хоть и растерялся, но сделал. Он говорит:

– Радуйся, есть от Святейшего благословение тебя постричь.

Отслужив Пасху, мы с о. Мисаилом поехали в Новосибирск. Владыка нас принял как своих, у него мы и питались, и ночевали.

Келейник Владыки уже пострижен, имя его Сергий (Горошенко), в честь преподобного Сергия, игумена Троице-Сергиевой Лавры.

Теперь очередь за мной. А какое же мне дадут имя? Господи! Скоро я буду монахом. Жду не дождусь, в какой же день будет назначено пострижение? Жду с каким‑то трепетом, страхом и радостью. Мысли – одна за одной. Неужели Господь сподобит? Ведь это же новое рождение. Прощаются все содеянные грехи от рождения. Такая милость. Такая неизреченная радость – родиться вновь, быть безгрешным. Даже на минуту или на секунду быть святым. Святые не имели греха в своем совершенстве, так и я в этот таинственный момент безгрешен.

Жду долгожданный день. Жду терпеливо, прошу Бога удостоить этой радости. И вот наконец‑то настал радостный, долгожданный день моего пострижения в рясофор.

17/30 апреля 1957 года пострижен в иноки с именем Питирим, в честь св. Питирима, епископа Тамбовского чудотворца. А за Божественной Литургией в воскресный день (Неделя Святых Жен-Мироносиц 22 апреля – 5 мая 1957 года) в Вознесенском кафедральном соборе Новосибирска пострижен в стихарь и посвящен в иподиакона митрополитом Нестором. Он же и постригал.

Какая радость! Я словно ангелом стал. Сам себя не чувствую, а утром в клобуке иду в алтарь, батюшки поздравляют и тоже разделяют со мной радость. А в общем, Бог их знает, рады ли они, но мне кажется – все рады.

Пожили ещё несколько деньков, ходили в фотографию целой группой: Владыка Нестор в парадной форме, то есть со всеми наградами. А ими у него вся грудь увешана. О. Мисаил, о. Сергий, я и послушник Анатолий. Получилось исключительно. Какой же всё‑таки Владыка добрый. Он нас проводил с отеческой любовью, а меня всё звал Питиримушка.

Вернулись в Чебаки. Наши все поздравляют, называют отцом Питиримом, – описывает о. Серафим радость новоиспеченного монаха после пострига, то есть свою юношескую радость.

Но мне как‑то неловко, даже стыдно, когда старшие по возрасту называют меня отцом. Но ничего, со временем привык к этому. Итак, я инок, отпускаю бородку, интересно даже самому на себя смотреть. Быстрей бы уж волосы выросли, а то поклоны нельзя делать, сильно уж мешают. И не подберешь их, и не завяжешь. Хожу по деревне в подряснике и в церковь, и на работу. Хорошо было, другой заботы никакой. Лишь послушание да молитва.

Ездил в Красноярск и там расхаживал по городу. Заходил к схимонахине Иннокентии, она Тихоновского течения, а какая же молитвенница.

Увидев меня, сказала:

– Ох! А какое же у тебя платье долгое! Ну-ну, помоги тебе Господи.

Великой жизни она была. Спустя ещё несколько лет мне пришлось кое‑что слышать о ней от её послушницы (затем монахини Сергии). Запишу хоть один случай для памяти.

– В одну из ночей, – рассказывает м. Сергия, – я проснулась и вижу: моя матушка молится. Я потихоньку одним глазом подглядываю. Словом, любопытствую. Вот она закончила молиться. Потушила свечу и почти вплотную подошла к иконам. И стояла неподвижно долгое время.

Вдруг я смотрю: что же это матушка такая высокая? И когда посмотрела на её ноги, то она стояла не на полу, а находилась в воздухе. Я испугалась и начала потихоньку её крестить. Думаю, это вражонок мне так показывает. Нет, ведь вражонок сразу бы исчез.

Потом немного погодя, она уже стояла на полу и заканчивала своё правило. На утро рассказала ей о виденном. Она строго наказала:

– Пока я жива, никому не рассказывай.

Рукоположен в сан иеродиакона

Да, а что мы теперь? Одно слово только «монах», а на деле – пустота, – пишет о. Серафим, испытывая особое волнение и беспокоясь за чистоту своей совести, а по большому счёту за то, правильно ли живет.

Вот, к примеру, взять меня. В жизни монашеской малоопытный, а наставников нет, так что же делать? Умереть сейчас рано, да и не от нашей воли это зависит. Ещё и не готов. Продолжать жить совсем неинтересно. А что хорошего – коптить небо, не принося пользы ни Богу, ни себе и ни ближнему своему?

Попытаться переменить жизнь. А каким образом? Ведь в наши дни, дни поголовной крамольщины, и не придумаешь, какими путями идти. А пути эти, к нашему прискорбию, заросли, да ещё и таким бурьяном, что с топором едва проберёшься.

Сейчас ведь все по готовому больше топать любят.

Вот и наш о. Мисаил всё намеревается уехать отсюда. Тяжело ему здесь. Да притом он ещё и болен.

Душа предчувствует, что скоро здесь от нас и следа не останется. Приезжал уже какой‑то уполномоченный из областного отдела. Снял, как полагается, дознания с каждого из нас.

А тут ещё к этому вражонок хвостиком стал помахивать среди нас:

– Любви несть, но вражда.

Всё это Богу не угодно. Но, несмотря на все это, промысел Божий меня ведёт к служению ещё большему. То есть накануне дня святых Апостолов Петра и Павла меня постригают в мантию с именем Серафим. Это в том же 1957 году. Теперь у меня ещё больше ответственности пред Богом, отрёкся от всего мирского, стал побольше молиться, слушаться, смиряться пред каждым братом. И, главное, – это то, что о. Мисаил заставил готовиться к принятию диаконского сана.

Признаться, чистым сердцем, мне это лестно. Представлял себе, как я буду служить, говорить ектению с приподнятым в правой руке орарем. Одним словом, у меня было желание, которое по милости Божией и исполнилось.

Новосибирская кафедра. 1957 год. Митрополит Нестор (Анисимов) сидит в центре

Едем с о. Мисаилом в Новосибирск. Боже мой! Ведь я скоро буду иеродиаконом. Нельзя выразить этих радостей. Какая же милость Божия ко мне. И за что я так близко призван к Престолу Божиему – не знаю. По-видимому, Господь хочет, чтобы я потрудился на ниве Христовой. Господи! Если это угодно, да пусть совершается Твоя Всемогущая воля!

И вот она совершается, воля Его. Меня в самый праздник Архистратига Михаила и прочих Сил Бесплотных 8 ноября 1957 года, Духу Святому содействующе, рукоположил в сан иеродиакона митрополит Новосибирский и Барнаульский Нестор. Таинство‑то какое это трогательное. Три раза ведут вокруг престола при пении «Исаия, ликуй!..»

Вот меня и обвенчали. В конце Литургии моя первая ектения «Прости, приимше».

Сказал хорошо. Слава Богу, всё пошло, как по маслу. Это так в народе говорят.

Через недельку – опять в Чебаки, службы там только по воскресеньям, а мне так хочется почаще. Сам читаю, сам и на клиросе управляю, и за диакона служу, и за пономаря.

Деревня ведь. Никого нет. Вот так и служим.

Приехал к нам о. Роман – инок и о. Трифон. Стали жить вчетвером.

О. Мисаил часто уезжал, а мы с о. Романом (Жеребцовым), бывало, за грибами ходили, за ягодами. И на рыбалку один раз ходили, а потом несколько раз ходили на гору, где была пещерка одного старца. Залезали в нее, чистили, поставили крест и читали даже акафист.

Чебаки, древнее сооружение – крепость эпохи бронзы

Занимались постройкой келии за огородом. о. Роман – хороший знаток по овощеводству. Сколько у нас было всякой огородной зелени! Люди дивились и не верили, что у нас так всё хорошо растёт.

Село Чебаки, дом Иваницких. Покровская церковь находилась через дорогу напротив дома

Сами ели, людям давали, а тут ещё и ребятишки детдомовские стали часто приходить. Как же им не дать? Да, при том их необходимо было привлекать не для того, чтобы к церкви приучать, а для того, чтобы не хулиганили. А они ведь однажды нам такое учудили. Взяли да дохлую собаку за хвост привязали к колоколу. Да и стёкла в храме выбили. Вот и нужно было их гладить по головке за эти шалости, чтобы впредь не пакостили. И, правда, после того ни одного подобного случая не было».

Через дорогу от монастыря стоял и стоит уникальный особняк. После войны в этом особняке был детский дом, тогда усадьба сохранялась в идеальном порядке.

В Чебаках в 1957 году дни шли за днями, — возвращается в прошлое о. Серафим, повествуя о подробностях того бытия.

Зимой приехал иеромонах Иннокентий. Стали служить с ним, а о. Мисаил вовсе заболел. Потом приехал ещё один парень Димитрий, а потом – иеродиакон Питирим. Таким образом, нас, братий, доходило до шести человек. А потом по одному стали разъезжаться. Отец Роман (Жеребцов) уехал (рукополагаться), потом – другой, третий. Но всё‑таки нас осталось опять четверо: о. Мисаил, о. Иннокентий, о. Трифон и я.

Зиму прожили, слава Богу. А летом – опять новости. О. Мисаил всё устраивал по‑своему.

Вот как‑то однажды он мне говорит:

– Знаешь, ведь мы с о. Иннокентием дали обет жить неразлучно, я его хочу взять к себе вторым. А ты давай соглашайся принять сан священства. И останешься настоятелем. Будешь здесь с Трифоном жить потихонечку, справишься.

Но я уж тут не на шутку заупрямился:

– Нет и нет, я ничего не понимаю, и к тому же молод ещё.

Да и действительно, что я тогда понимал?

Поехал опять о. Мисаил к митрополиту Нестору и, вернувшись, сказал:

– Давай, срочно собирайся ехать в Новосибирск.

Я опять противлюсь. Но он тут разгневался и давай мне причитать:

– Что ты? Архиерея прогневаешь. И будешь жалеть потом, что не принял сан от такого святителя.

Пришлось согласиться. Дал он мне крест наперсный, денег и проводил. Я поехал.

Боже, Боже! Неужели это я буду иеромонахом. Служить Литургию, отпевать, причащать, крестить и венчать? Ну, что ж, думаю себе, теперь, пусть что хотят, то и делают. Ведь не без воли же Бога всё совершается.

Я‑то сам по себе не страшусь принять на себя великое дело служения Богу и людям. Но страшусь другого, то есть того, что я недостойный, грешный и неспособный даже.

Вот эти последние слова я Владыке сказал.

А он:

– Медведя учат. А ты ведь человек – разумное животное. Ничего, благодари Бога, это – твоё призвание, – утешил Владыка.

Путешествие по епархии

…Весна и лето у меня проходят в беспрерывных разъездах по епархии. Дома почти не бываю. Самое отрадное – это путешествие по епархии, радость верующих. Богослужение, проповеди, беседы, попутные дела, умиротворение и награждение. Недавно объехал всякими способами 11 приходов. Пробирались через высочайший Саянский перевал, через снежные горы на автомобиле, а кругом среди снегов – дивные горные полевые цветы. Интересный и опасный путь, по бортам пропасти, и на пути встречались аварии машин, срывавшихся в пропасть от неосторожных пробегов возле пропасти.

Посещал приходы, где никогда нога архиерея не бывала, и люди впервые видели епископа и его служение. Встречи, радость, слёзы, приветствия весьма трогательны. Слава и благодарение Богу за все! Словно я снова в любимой Камчатушке! Совершив огромное путешествие всеми способами передвижения в далекий Кызыл, Чебаки и прочие города и сёла, едва возвратился домой, а через день снова выехал в Иркутск на церковные торжества по случаю исполнившегося 40-летия со дня прославления св. Софрония, Иркутского чудотворца, куда пригласил меня архиепископ Вениамин по благословению Святейшего Патриарха.

Из письма митр. Нестора (Анисимова) еп. Афанасию (Сахарову), в котором сообщается о его пребывании в Чебаках 24 июля 1958 года.

Город Новосибирск.

Архимандрит Роман (Жеребцов)

Отец Серафим видел в отце Романе (Жеребцове) земляка, друга и брата. Они дружили всю жизнь. В старости отец Роман приезжал к отцу Серафиму в Красноярский край два раза. А отец Серафим в ответ навестил отца Романа в Псково-Печерском монастыре. Узнав о его кончине, был очень расстроен. Переносил потерю друга как своё личное горе.

Архимандрит Роман (Жеребцов) родился 13 февраля 1929 года в селе Ельцовка Белоглазовского района Алтайского края. В 1945 году окончил 7 классов, а в 1946 году – курсы электромонтёров.

Принял монашеский постриг в 1957 году в Новосибирской епархии. В 1958 году рукоположен во иеродиаконы, а в 1959 году – во иеромонахи епископом Новосибирским и Барнаульским Донатом.

В марте 1969 года иеромонах Роман (Жеребцов) был назначен настоятелем Св. Никольского храма города Красноярска, где прослужил три года. Этот храм возродил святитель и хирург Лука (Войно-Ясенецкий). Позже брат отца Серафима Брыксина отец Леонид Брыксин прослужит здесь долгое время.

Архимандрит Роман (Жеребцов) 1929—2012 гг.

В 1970 году окончил Московскую Духовную семинарию (заочный сектор). Служил в Успенском соборе города Бийска, а также в других храмах Новосибирской епархии. Был Благочинным православных храмов Томской области. В 1990 году принят в братию Псково-Печерской обители. С 1992-го по 1995 год нёс послушание наместника монастыря. Награждён вторым наперстным крестом с украшением, орденом св. равноап. кн. Владимира.

Скончался 22 октября 2012 года и погребён в Богом зданных пещерах.

Станция Тайга

А с какими приключениями о. Серафиму однажды пришлось ехать через железнодорожную станцию Тайга, где у него была пересадка, по всей видимости, на пути из Томска в Новосибирск. Этот эпизод стал отдельной частью его дневниковых заметок.

Напомним, что станция Тайга находится на 3565 километре Транссибирской магистрали и на территории Кемеровской области. Отсюда железная дорога идёт в Томск и Белый Яр. В проектировании и строительстве станции в начале ХХ века принимал участие русский инженер и писатель Гарин-Михайловский.

Приютили в багажном вагоне

1958‑й год. Время 12 часов ночи.

На станции Тайга сдал в камеру хранения свой багаж.

А багаж у меня – целый мешок книг, – пишет о. Серафим.

Пошел компостировать билет. Боже мой, там забиты народом все подступы к кассам. Билетов нет и не компостируют. Я протискиваюсь всё‑таки к окну. Пытаюсь с дежурным договориться. Но тут обезумевшая толпа, как дикая стая зверей, набросилась на меня:

– Куда это поп‑то ещё лезет? Делать им нечего. Жулики они, обманщики. Не пускайте его. Тащите за волосы. Смотрите, какой молодой в попы записался.

Боже мой, что только не говорили, что только не выкрикивали. Один подошёл и говорит:

– Знаешь, ведь ваш Дулушан отрёкся. Ведь он был студентом духовной академии. Не лучше ли и тебе отказаться?

Я ответил коротко и ясно:

– Каждый с ума сходит по‑своему.

Отхожу от кассы и думаю:

– Господи, если Тебе угодно будет, то я и без билета, и без места доеду.

Ведь нечего и подходить к кассе. Тем более, что объявили:

– Билетов нет. Нет даже одного.

Господи, какие времена тяжёлые! Невольно вспоминаются слова пророка Давида:

– Положил еси нас поношение соседом нашим, поругание сущим окрест нас (Пс. 43,14).

Ну, что ж, что будет, то и будет. Подходит поезд. Ни одного человека на перроне, если билетов нет.

Один я расхаживаю по перрону, как призрак, в длинном подряснике. Вот я прижался к столбу, возвёл очи на небо и молюсь:

– Господи, Ты Всемогущ, вся вселенная в Твоих могучих руках. Миллионы людей в Твоей власти. И я, и вот этот поезд, который имеет силы меня довезти. Ведь меня ждут, ждут именно сегодня к утру. И если я на этом поезде не уеду, значит, всё пропало. Если я достоин для восприятия этого великого таинства, Ты, Господи, обязательно устроишь так, что я на этом вот поезде уеду. Не на князи и сыны человеческие надеюсь, а на Тебя, Господи!

И вот, помолившись таким образом, я пошёл к проводникам вагонов.

Обошёл весь состав, никто меня не взял. Я тогда подхожу к багажному вагону, умоляю человека:

– Возьми, у меня такое экстренное дело, никак нельзя медлить.

Он, конечно, сочувствует, но говорит:

– Никак нельзя. Иначе снимут с работы. Если начальник поезда разрешит, то возьму.

А где же его искать? А он стоит неподалеку. Я подбегаю и спрашиваю. Он как‑то сразу согласился. А там уже объявили:

– Остается пять минут до отправления поезда.

А у меня ещё багаж в камере хранения. Господи, хоть бы успеть получить! Бегу. На ходу подхватил носильщика. Прибегаю, а у камеры хранения – очередь. Кричу:

– Дайте, пожалуйста, мой багаж быстрее, поезд отправляется. Дежурная бросает своё дело, выдаёт багаж, и я бегу впереди носильщика. Поезд тронулся, я зацепился за поручни на ходу. А носильщик кое‑как успел на ступеньки бросить мой мешок. Я, в свою очередь, на ходу бросил ему десять рублей. И поехал. Господи, дивны дела Твоя!

Ехать шесть часов. Как раз к утру буду на месте. Присел на мешок и начал дремать.

Митрополит Нестор (Анисимов)

(1885—1962)

Большую жизнь прошёл митрополит Нестор (Анисимов Николай Александрович).

Будущий владыка родился в Вятке в семье военного чиновника; миссионерскую деятельность начал в 1907 году, вскоре после пострижения в монахи. На Камчатку прибыл по благословению знаменитого Иоанна Кронштадтского.

Выпускник Казанской духовной академии иеромонах Нестор Анисимов был прекрасно подготовлен к проповеди православной веры. Однако то, с чем пришлось столкнуться ему в Охотско-Камчатском крае, заставило по-новому взглянуть на миссионерское служение.

Он увидел огромное количество нуждающихся людей, страдающих от голода, и прежде всего духовного, от всевозможных болезней, которые пытались лечить довольно странными способами: толчёным стеклом, табаком и прочим. Движимый желанием помочь страждущим, иеромонах почувствовал истинную значимость «трёх крестов», взятых им при пострижении в иночество: креста монашества, креста пастырства и креста миссионерства.

В 1910 году Нестор Анисимов предложил создать Камчатское православное братство. Эту идею поддержал император Николай II, одним из первых внесший со своим семейством пожертвования деньгами и вещами. Три года спустя в рядах братства насчитывалось уже 1900 членов, оно имело отделения во многих городах Российской Империи.

К 1916 году на средства братства на Камчатке было выстроено семь церквей, открыто восемь новых школ с хорошо подобранными библиотеками и лучшими по тем временам учебными пособиями.

Недалеко от Петропавловска-Камчатского был построен лепрозорий для прокажённых. Возведённый в 1916 году в сан епископа Камчатского Нестор Анисимов принял активное участие в работе Всероссийского Церковного Собора 1917—1918 годов и выпустил книгу «Расстрел Московского Кремля» – о разрушениях, произведённых большевиками при обстреле Московского Кремля. Тираж этой книги был конфискован, а автор, получивший от новых властей стойкую характеристику черносотенца, арестован.

Вскоре его выпустили на свободу. Он решил вернуться на Камчатку. Его долгий морской путь завершился у берегов Камчатки, но в Петропавловск попасть ему не удалось из-за происходившего там восстания. В 1948 году митрополит Нестор Анисимов вновь был арестован: ему вспомнили книгу «Расстрел Московского Кремля». Он провел восемь лет заключения в мордовских лагерях и в Чите.

Митрополит Нестор (Анисимов) 1885—1962 гг.

После освобождения в 1956 году владыку назначили сначала митрополитом Новосибирским и Барнаульским, а с декабря 1959 года он возглавил Кировоградскую и Николаевскую кафедру.

Похоронен Нестор Анисимов возле Спасо-Преображенского храма в Переделкине Московской области.

Каждый день в архиерейский дом приносили десятки писем и телеграмм. Стараясь никого не оставить без ответа, целыми ночами разбирал Владыка эту корреспонденцию. Но всё равно, даже после его кончины осталось два полных чемодана нераспечатанных писем. Его архиерейский дом часто напоминал вокзал. Кто-то постоянно приезжал, кого-то провожали. Когда же Владыка оставался один, он просто заболевал. Но это случалось редко.

К нему непрестанным потоком ехали все, кто нуждался в поддержке и помощи. Столетних старцев он называл деточками. Он одинаково принимал заслуженных архиереев и нищих странников. Иногда у нас, – вспоминал о. Мисаил о службах с митрополитом Нестором, – собиралось сразу по 10—15 архиереев. А какие архиерейские службы совершались в Кировоградском кафедральном соборе, когда сразу десять архипастырей совершали богослужение! В будничные дни служили в нашей домовой церкви.

Митрополит Нестор распределял, кому из архиереев читать шестопсалмие, кому часы и так далее. Я чаще всего служил, а владыка Нестор пономарил – сам кадил и носил подсвечники. Архиереи пели и читали – всё сами.

– Ну, святители Божии, – часто обращался владыка Нестор к собравшимся у него архипастырям, – давайте устроим архиерейские говения.

И все владыки несколько дней строго постились, а затем исповедовались и причащались Святых Таин. Почти каждую ночь в архиерейском доме Владыка постригал кого-нибудь в монашество. Делалось это в строжайшей тайне. Игуменья Киевского Введенского женского монастыря матушка Елевферия, присылая нам в Кировоград для пострига несколько послушниц, в сопроводительном письме писала: «Дорогой мой папочка. Посылаю тебе козляточек, верни мне ягняточек. Ваша дурочка Елевферушка».

Легендарная была игуменья. Когда владыка Нестор бывал в Киеве, он всегда навещал матушку Елевферию. А как любили митрополита Нестора сестры Введенской обители! После службы они всегда собирались в большом зале, где впереди на двух креслах сидели сам владыка с игуменьей, а у их ног, прямо на полу, размещались сёстры обители. Монахини плакали от речей любимого архипастыря. Владыка и сам порой не стеснялся расплакаться у всех на глазах. «Вы бескровные мученицы за Христа, – увещевал он. – Вас не будут ни резать, ни жечь, ни бросать на съедение львам – вас родные не будут пускать на порог, и священники выгонят из церквей. И все это следует вам потерпеть».

Каждую субботу владыка Нестор исповедовался. Семь лет я был его духовником, и каждая его Исповедь была ступенькой моего личного духовного роста. Я учился у него внимательному, даже придирчивому отношению к каждому своему слову, поступку. Себя он искренне считал величайшим грешником, потерянным человеком. Зато как сильно радовался он добрым делам живущих с ним рядом людей. Для него все были если не подвижники, то непременно добрые, милые люди. Он умел оправдывать любые человеческие недостатки. Свои же мельчайшие проступки возводил в ранг преступлений.

Каждый год в Кировограде владыка Нестор устраивал епархиальные семинары. Из всех приходов, а было их в Кировоградской епархии 320, съезжались священники. Какая любовь царила на этих собраниях! Маститые протоиереи и молодые батюшки слушали Владыку, затаив дыхание, а он всегда говорил очень просто, но живо и искренне. Его речь увлекала, заставляла переживать. Однажды один старец – митрофорный протоиерей, растроганный словами архипастыря, сказал:

– Владыка святый, как хорошо, если бы вы прямо сейчас всех нас исповедовали.

– Деточки мои, – ответил владыка, – если я вас исповедую, то вынужден буду почти всех вас запретить в служении.

Вот скажут тогда:

– Хороший митрополит, сам церкви позакрывал.

Владыка Нестор был человеком бесстрашным. Сколько раз по ночам вызывали его в ГПУ. Там ему угрожали арестом, требуя закрытия какой либо церкви. А Владыка, в рясе, с царскими наградами на груди, смело стоял перед безбожниками и говорил:

– Через мой труп. Я только строил и никогда не ломал.

Во всей епархии в годы правления митрополита Нестора не было закрыто ни одной церкви. Зато через три месяца после его кончины из 320 приходов Кировоградской епархии осталось лишь около 30.

Владыка Нестор очень чтил архиепископа Андрея Уфимского, князя Ухтомского. Ещё в молодости, в городе Казани, он был его келейником. Владыка Андрей и благословил тогда ещё молодого иеромонаха Нестора ехать на Камчатку, просвещать светом Христовой истины прозябающих в язычестве камчадалов. Владыка Нестор, вспоминая его, со слезами на глазах говорил:

– Кто счастливее меня на свете? Я семь лет просидел у ног великого аввы – владыки Андрея Уфимского.

В 1957 году, когда архиепископа Андрея давно уже считали умершим то ли в ярославской тюрьме, то ли в сибирской ссылке, к нам в Новосибирск приехал с Колымы один старый батюшка. Он поведал, что владыка Андрей Уфимский жив и находится на вечном поселении, без права переписки, в местечке Кресты. С ним проживают ещё три монахини.

После этого известия владыка Нестор тут же отправился в Москву с ходатайством об освобождении архиепископа Андрея. Но в ГПУ ему ответили строго и однозначно: «Освобождению не подлежит». Так и осталось загадкой – где и когда

скончался пламенный борец за чистоту православия, мудрейший архипастырь и духоносный старец, владыка Андрей, князь Ухтомский (Официально расстрелян 4 сентября 1937 года в Ярославской тюрьме по решению «тройки» Управления НКВД Ярославской области. https://drevo-info.ru/articles/5301.html).

Приближался день Казанской иконы Божией Матери. Болезнь обострялась. Владыка решил ехать в Москву на операцию. Меня с собой он не взял. «Кто же в нашей церквушке будет служить?» – говорил Владыка. Он очень любил маленькую крестовую церковь в архиерейском доме, освященную во имя Всех Святых, в земле Российской просиявших. Он называл её «кусочком неба».

На прощание Владыка сказал мне:

– В день Казанской иконы Божией Матери Литургию начнёшь в два часа ночи.

– Как в два часа? – удивился я.

– Именно в два, – подтвердил владыка.

Наступил день Казанской иконы Божией Матери. Ровно в два часа ночи, по слову владыки, я начал служить Божественную литургию. А уже к концу службы мне принесли срочную телеграмму. В ней сообщалось о внезапной кончине митрополита Нестора. Умер владыка, как и предсказывал, в четыре часа утра в день Казанской иконы Божией Матери. После смерти Владыки мне одно за другим на память стали приходить удивительные свидетельства его прозорливости. Митрополит Нестор часто говорил мне:

– Архипастыри никогда не умирают по одному. Господь призывает их на Свой суд по трое.

Владыка Нестор очень трепетно относился к Казанской иконе Пресвятой Богородицы. На мой вопрос, есть ли какая-то особая причина этого почитания, он отвечал:

– Во-первых, я некоторое время жил в Спасском монастыре в Казани, где находилась чудотворная икона Божией Матери, а во-вторых, в день Казанской иконы я и скончаюсь.

Прошло около года, и у владыки обнаружилось воспаление предстательной железы. Он очень страдал. Тогда владыка Нестор часто вспоминал содержание записки, переданной ему отцом Иоанном Сергиевым вместе с маленькой рюмочкой (пузырьком), наполненной какой-то жидкостью. «Отец Нестор, – писал кронштадтский подвижник, – половину испил я, остальное тебе допивать».

Было это в 1907 году, когда Владыка отправлялся на Камчатку. Лишь спустя более полувека смысл этой записки стал ясен. Дело в том, что отец Иоанн Кронштадтский тоже страдал воспалением предстательной железы, от этой болезни он и скончался.

– Теперь я допиваю чашу страданий праведного Иоанна, – говорил владыка. Будучи тяжелобольным, страдая от ужасных болей, митрополит Нестор всё равно служил. Во время службы его часто держали под руки.

Тогда мне казалась странной эта мысль. Но вот вам факт: епископ Афанасий (Сахаров) умер 28 октября 1962 года, владыка Нестор (Анисимов) – 4 ноября, митрополит Антоний (Романовский) – 7 ноября. Почти за одну неделю скончалось три архиерея. И это не единственный случай.

За девять месяцев до смерти мы были с владыкой Нестором под Москвой, в Переделкине на Патриаршей даче. Тогда, проходя мимо храма, владыка вдруг остановился, опёрся на посох и расплакался.

– Что случилось? – испуганно спрашивали мы. Он же отмахивался от нас, говоря сквозь слёзы:

– Отойдите, отойдите от меня.

Долго плакал, потом сказал:

– На этом самом месте будет лежать счастливейший из счастливцев на планете.

Митрополит Нестор, миссионер по призванию, был удивительно любвеобильным, ласковым пастырем. Жил он исключительно для людей, готовый всё отдать для их благополучия и личного счастья. Деньги не задерживались у него более одного дня. А когда он встречал человека, которому нужна была помощь, а помочь было нечем, владыка посылал меня к казначею епархии взять необходимую сумму в счёт его будущей архиерейской зарплаты. И получалось так, что зарплату владыка никогда не получал. Более того, уже после его смерти обнаружилось, что он должен епархии 38 тысяч рублей. Деньги немалые. Доложили Святейшему. А Патриарх сказал так:

– Считать деньги эти истраченными на дела милосердия. Митрополит Нестор ни копейки не взял для себя.

Уже после его смерти Патриарх сам указал это место для захоронения митрополита Нестора. Святейший не мог знать о предсказании Владыки. В гробу у митрополита Нестора был яркий румянец на щеках. Говорили, что это кровь играет. А многие даже предполагали, что он уснул летаргическим сном.

На его могиле поставили большой деревянный крест. Впоследствии, по благословению Патриарха Пимена, его заменили на мраморный. Там всегда теплится неугасимая лампада.

Так кратко описал жизнь владыки игумен Мисаил (Томин).¹²

Опять меня «венчают»

Вот и Новосибирск, – продолжает летописец беспокойной ночи.

Спешу в свою гостиницу. Умываюсь, читаю утренние молитвы и бегу к Владыке.

Время семь часов утра. Владыка уже встал.

– О, вот и Серафимушка, – говорит Владыка, – а мы тебя ещё вчера ждали. Ну, слава Богу, давай собирайся, потом иди в церковь к духовнику, а за поздней литургией будем рукополагать.

Испрашиваю благословения ещё раз и ухожу. Придя в церковь, отыскал духовника о. Василия.

Всё подготовили, как следует по правилам. Жду. Вот уже ранняя отошла, ждём архиерея. Будет встреча.

Я уже заранее начинаю волноваться. Вот и Владыка идёт, инок Валерий сегодня трезвонит даже лучше обычного – торжественно. Да это уж мне так кажется.

Какие страшные минуты настают для меня. Начинаю волноваться ещё больше. Душа трепещет.

Волнуясь, думаю:

– Господи, хоть бы скорее прошло это время.

Вот и опять меня венчают.

Протоиерей Алексий Осипов

Родился Алексий Осипов в Саратовской области, в 1942 году окончил среднюю школу. Направлен в дивизион тяжёлых минометов Резерва Ставки Верховного Главнокомандующего. Этот дивизион был придан 57 й армии, отражающей немецкое наступление южнее Сталинграда.

Протоиерей Алексий Осипов (1924—2004)

С началом нашего контрнаступления корректировщику огня рядовому Осипову пришлось пройти с тяжёлыми боями через калмыцкие степи к Ростову-на-Дону. Здесь 3 февраля 1943 года в одном бою Алексей Павлович получил два ранения. Сначала осколочное в предплечье и в грудь, но поля боя не покинул, а вечером ему раздробило ступню. Ступню и часть голени сохранить не удалось, они были ампутированы.

После лечения молодой солдат-инвалид, награжденный медалями «За отвагу» и «За оборону Сталинграда», вернулся в родные места на Волгу.

В 1945 году за очень короткий срок он окончил Сталинградский учительский институт с отличием и сдал экстерном экзамены за курс Воронежского педагогического института.

Был исключён за то, что читал на клиросе.

Заканчивает Одесскую духовную семинарию, Московскую духовную академию.

Направлен в Новосибирскую епархию.

В октябре 1952 года Алексий Осипов был рукоположен митрополитом Варфоломеем во диакона и во священника.

Настоятель о. Алексий Осипов уже третий раз меня повёл вокруг престола, хор поет «Святии мученицы…» и «Слава Тебе, Христе Боже, апостолом похвала…».

Боже Милостивый, какая радость. Я чувствую, что не на земле это совершается, а там – на небе.

Никого в алтаре не вижу, несмотря на то, что он полон людьми. Здесь сослужащие священники и заштатные, протодиаконы, чтецы, певцы и пономари. Только вот увидел, как ко мне подошёл иеродиакон Сергий – келейник Владыки, и говорит:

– Никого не благословляй в первую очередь, а меня.

Такой уж обычай был заведён: кто всех вперёд предупредит тебя и просит, значит, нарушать не полагается. А под благословение все с радостью подходят. Потом поздравляют, целуют. Одним словом, потом обольёшься не раз, а тут ещё на ставленника возлагают все требы после Литургии.

И мне, бедненькому, пришлось прийти к Владыке на обед в четвертом часу дня. Пообедал без аппетита. И сразу Владыка уложил меня спать.

– Отдохни, отдохни, – говорит, – а тебя в полпятого разбужу, ведь сегодня и вечерня твоя. Не успел я как следует уложить голову на диване, как уже замертво спал.

Вдруг слышу:

– Серафим, Серафим! Вставай, уже пора в церковь.

Боже мой, соскочил и не помню: или утро, или вечер. Только натянул ботинки, а Владыка, извиняясь, говорит:

– Ведь я тебя рано поднял, ложись ещё часок отдохни, сегодня в шесть вечерня.

И я опять заснул. Разбудили, раскачали. Пошёл в храм, отслужил вечерню, утром – Литургию.

И пошло дело. Службу знаю не совсем хорошо, а поэтому стремлюсь всё запомнить, заучить.

Игумен Сергий (Горошенко)

Игумен Сергий (Горошенко)

Игумен Сергий (в миру Владимир Григорьевич Горошенко) родился 30 декабря 1937 года в селе Ново-Джерелиевская Брюховецкого района Краснодарского края, там же окончил среднюю школу в 1955 году. Затем по благословению архиепископа Бориса (Вика) был принят на послушание в Краснодарское епархиальное управление.

В 1956 году переехал в Одессу. В том же году был принят келейником митрополитом Новосибирским и Барнаульским Нестором (Анисимовым) и переехал в Новосибирск.

16 апреля 1957 года послушник Владимир пострижен им в монашество в кафедральном соборе Новосибирска с именем Сергий, а 18 апреля рукоположен в сан иеродиакона и назначен личным секретарём.

В 1958 году в связи с переводом митрополита Нестора на Кировоградскую кафедру переехал в Кировоград. 5 марта 1961 года рукоположен в сан иеромонаха, пребывая в должности личного секретаря митрополита Нестора до самой его смерти, которая последовала 4 ноября 1962 года.

После кончины владыки иеромонах Сергий нёс пастырское послушание на приходах Кировоградской и Одесской епархий. В 1963 году он поступил в Одесскую духовную семинарию, которую окончил в 1966 году по первому разряду.

В 1969 году указом архиепископа Херсонского и Одесского Сергия (Петрова) иеромонах Сергий был зачислен в клир Ворошиловоградской епархии и нёс пастырское послушание на приходах Донецка, Жданова (ныне Мариуполя), Макеевки, Енакиево.

В мае 1975 года был возведён в сан игумена.

6 ноября 2003 г. после продолжительной болезни игумен Сергий отошел ко Господу будучи клириком храма в честь святой блаженной Ксении Петербургской города Донецка.

Алейск

Вот и о. Мисаил приехал и сразу приглашает меня к себе в город Алейск, – открывает новую главу своей исповеди о. Серафим.

Это был всё ещё 1958‑й год.

Я отказываюсь:

– Мне надо служить каждый день, для того чтобы приучиться. А у вас служба один раз в неделю.

Он говорит:

– Будешь служить и у меня каждый день. С месяц побудешь и поедешь в Чебаки, примешь настоятельство у о. Иннокентия. А он приедет ко мне вторым.

Соглашаюсь. Но он уехал вперед на два дня, я – уж потом.

Получил на руки положенные документы и поехал в Алейск.

Приезжаю в 12 часов ночи, никто не встречает. Господи, куда теперь деваться? Я – в рясе, скуфейке и с крестом. Вдруг выбегают из-за поворота молодой паренёк лет 18, а за ним – две или три девчушки. И, запыхавшись, говорят:

– Отец Серафим, благословите.

Я сразу же смело благословляю. Попутно решаю в уме: это их послал о. Мисаил. Так оно и было. Сам он приболел, вот и послал их.

Паренёк – это его послушник и пономарь, а те – вроде певчие.

Добрались до места около часа ночи. Поговорили и улеглись спать. Утро мудренее вечера.

Церковь в честь великомученика Димитрия Солунского, г. Алейск

Назавтра готовлюсь к вечерней службе. Слава Богу, служу смело, правильно, да ещё и требы все исполняю. Вот и месяц проходит. Хочу уехать, но о. Мисаил ввиду своей болезни не отпускает. А тут на мою ли беду, не знаю, но пришла телеграмма о том, что Владыку снимают.

У о. Мисаила куда и болезнь девалась. Он быстро сел на поезд и – был таков.

Приезжает через три дня. Рассказывает, как прощались, сколько было пролито слёз. В конце разговора, рассмеявшись, вручает мне указ о временном исполнении обязанностей настоятеля. У меня чуть волосы дыбом не встали от этой новости. Ну, а куда деваться, ведь так получилось.

О. Мисаил задумал уехать с Владыкой, а о. Иннокентий струсил принимать настоятельство в городской местности.

– Между прочим, этот приход славился на всю епархию своими разбойническими делами, – поясняет о. Серафим. – Рассказывают, что прихожане здесь убили дьякона, священника избили, у второго сорвали крест, а третьего яйцами забросали в алтаре. Кошмар!

Но я как‑то не боялся этих случаев.

Мы проводили о. Мисаила. Народа на вокзале было столько, что по перрону не пройдешь. Зашёл он в вагон, а уж чемодан ему подавали через головы. Он же благословлял всех прямо из вагона.

Остался я один. Правда, ещё со мной был Володя – парень лет тридцати, которого принял о. Мисаил пономарём. Люди нас полюбили.

А тут ещё о. Мисаил, сказав прощальное слово, упомянул и обо мне:

– Смотрите, берегите и уважайте отца Серафима. Это мой бывший послушник, он – истинный служитель и последователь Христа. Он ещё молод. Юные годы его посвящены службе Богу и людям. Помогайте ему во всём. Любите. Да будут тогда пребывать среди вас мир и тишина.

Я – настоятель Свято-Дмитриевского храма. Вот я и настоятельствовал. Правда, хоть и недолго – всего четыре месяца, а столько событий произошло.

Служба у нас в Алейске всегда была торжественная. Пел хор из 12—15 человек. Прислужников было много. Бывало, как пойдем на вход, красота: все в стихарях. Вот впереди идёт Володя с подсвечником. За ним Витя – 12 лет, дальше Коля – 7 лет и Саша – 6 лет. Все – с подсвечниками. А народ радовался и благодарил Бога.

Я начинал читать проповеди. С народом обходился очень вежливо, культурно, а главное – требы исполнял без задержки.

Вот приехал и Ваня, который провожал о. Мисаила. Стали жить втроем (третий – Владимир пономарь). Сами готовили себе обеды. Вечерами ходили иногда на речку. В общем, народ не чаял в нас души.

Вечерняя служба, то есть всенощная кончалась ночью. Нас сторож провожал с ружьём до дома. А ночью охранял не столь бдительно церковь, как наш дом. Боялись, что и нас убьют.

– Господи, – думаем себе, – кому мы нужны!

Не хотелось говорить, что мы не боимся и не надо нас охранять. Но как бы это не посчитали за бахвальство. А мы то на самом деле не боялись. Проводят нас под ружьём, заставят закрыться на все запоры. А как только уйдут, мы открываем все крючки и смеёмся. Бог миловал. Никогда не было случаев нападения. А Володя наш говорит:

– Я сам смотрю, на кого бы наброситься.

Правда, он крепкий был малый.

Вот мы и жили не тужили. Но враг рода человеческого не дремлет. Он хочет всегда мутить чистую воду. Опасным человеком для всего прихода был иеромонах Пимен (возможно, это иеромонах Пимен (Михаил Семенович Жуков) (1903 – 1973 годы). После закрытия храма в 1960 г. в Алейске продолжал служить на дому. Есть свидетельства, что за терпение болезней стяжал дар исцеления и прозорливости).

Жизнь он прожил в сане духовном, но целибатом, а под старость решил принять монашество. И стал иеромонахом. Несколько лет он служил здесь настоятелем, пользовался любовью среди прихожан. Но, как говорят в народе, «зажрался», стал выкидывать такие номера, что ужас только послушать.

Мутил вражонок через него весь приход. Образовалось два лагеря. Один – за него, другой – за меня. Что делать? Господи, вразуми и помоги. И помог Господь.

Люди моей стороны всячески его отталкивали от меня. А его группа подговаривали меня, чтобы допустил его до службы. И стал я угождать и тем, и другим. Кому правду скажу, кому – нет. Несколько раз разрешал служить со мной, а один раз за всенощной поставил его первым. Но народ после сильно негодовал.

На следующий раз заставил, то есть попросил его провести исповедь, что он с охотою совершил. Но получилось опять нескладно. Мои поклонники не подошли к исповеди, а был Успенский пост. Пришлось выходить самому.

Слава Богу, всех удовлетворили.

В следующий раз «Со страхом Божиим…» – выходит он, а мои не причащаются. Боже мой, что делать? Сам выходить не стал, да и неудобно. Только в конце объявил, чтобы все приготовились к завтрашнему дню причащаться: буду служить один. Хоть немного своих и обидел, зато тем угодил. Они стали иметь ко мне расположение.

Поздно вечером, чтобы никто из прихожан не видел, о. Пимен приходил ко мне на беседу. А я взаимно – к нему. Всё это не в своих корыстных целях я проделывал, а для устранения разногласия в народе.

Потом выходил освящать дома и служить молебны специально к тем людям, которые способны были устраивать бунты. Слава Богу, в приходе воцарились мир и единодушие.

Иеромонах Пимен (Михаил Семенович Жуков) 1903—1973 гг.

Но теперь враг стал наступать с другой стороны.

Вызывают меня в Барнаул к уполномоченному по делам Русской Православной Церкви при крайисполкоме, который запрещает служить и заставляет повесить замок на церковь за неподчинение советским законам. А именно за то, что служим без регистрации.

Говорю уполномоченному:

– Так не я же виноват. Вы спрашивайте у благочинного, он отправил и сказал, что без меня всё оформит. Ведь я впервые на приходе. Порядков не знаю. С Вами сталкиваюсь впервые. Простите, ведь можно на первый случай простить.

Потом добавляю в порядке шуток, думаю, может быть, клюнет:

– По нашему закону, на первый раз всегда прощают, а уж потом наказывают. Неужели Ваши законы настолько жестоки?

Бесполезно. Собеседник неумолим. Что ж, еду домой на службу. Собрал прихожан и говорю:

– Собирайтесь два-три человека и возьмите уполномоченного за жабры.

Все готово. Двое едут в Барнаул. И что же вы думаете, струсил перед двумя безграмотными старушками уполномоченный и сказал:

– Успокойтесь, езжайте и пошлите вашего священника, дадим ему регистрацию.

Конечно, все рады. Поехал, но уполномоченный как набросился на меня:

– Не получишь никакой регистрации за такие вот посланные делегации.

Сказал ему:

– Хорошо, я поеду назад, но учтите, что я не собирал делегаций.

Вернулся ни с чем. Что делать? Собрались, думали, гадали, решали. Господи, помоги! Без Твоей всемогущей воли ничего не получается. Решили и постановили ещё раз поехать. А я был какой‑то бесстрашный в то время. Взял двух мужичков с собой накануне гражданского праздника 7 ноября.

Мужички-то были не из простых. Один из них – бывший командир партизанского отряда, а другой – партизан. Первый – у нас казначей теперь, а второй – певчий и член двадцатки.

Вот мы и ворвались втроём в кабинет уполномоченного. У него, наверное, кожа инеем покрылась от этой картины. Встаёт он, какой‑то растерянный, а мужички прямо ему навстречу и приветствуют его:

– С праздником Вас, товарищ уполномоченный, Великой Октябрьской социалистической Революции.

– Спасибо, спасибо, что вы хотели? Садитесь, – предложил он партизанам, а меня попросил выйти.

Выхожу и просиживаю около часа в коридоре. Наконец выходят мои партнеры, улыбаются и подмаргивают – заходите! Захожу.

– Садитесь, пожалуйста, – говорит уполномоченный. – Чтобы в последний раз собирали таких делегатов, иначе будет плохо. На вот регистрацию, служи.

До свидания!

Слава Тебе, Христе Боже наш, слава Тебе!

В Алтайском крае мне предлагали быть информатором:

– Вы будете только информацию собирать. Смотрите, у нас какая обстановка международная! Кто‑то шпионит, кто‑то против советской власти выступает. Если увидите такое, нам сообщите, – уговаривал незнакомый товарищ.

Если соглашусь, узнают наши верующие, и сразу в церковь никто не пойдет. Скажут – священник ненастоящий.

– Ладно, – говорю, – я подумаю, завтра скажу результат.

Завтра он приходит:

– Ну что, надумали?

Говорю:

– Нет.

– Завтра за вами приедет милиция, вас арестуют, – он говорит. – Привлечем к ответственности за разглашение тайны.

Я говорю:

– Если завтра за мной приедете, не забудьте прихватить верёвку, чтобы меня взять. А по‑другому я не поеду и добровольное согласие не даю.

Не приехали.

Город на Турксибе

Алейск – город в Алтайском крае на левом берегу реки Алей, притоке Оби. Через него проходит Турксиб. Здешние земли отошли к России в XVII веке. К 1959 году население города почти достигло 30 тысяч человек.

В 1908—1909 годах в Малопанюшёво построили деревянную церковь и освятили её в честь великомученика Димитрия Солунского.

В 1913 году близ села Малопанюшёво (ранее – Ярки) Бийского уезда Томской губернии началось строительство пристанционного посёлка, выросшего в город Алейск.

Сейчас Малопанюшёво входит в его состав.

В январе 1962 года церковь была разрушена¹³. По другим данным, разрушена в 1960 году¹⁴.

Последующие почти четверть столетия прихожане оставались без храма.

В 1978 году инициативная группа верующих обратилась к властям города за разрешением на восстановление церкви.

Небольшой Димитровский храм открыл свои двери для богомольцев в 1983 году.

При настоятеле священнике Антонии Масендиче (1985—1989 годы) была проведена реконструкция храма, в результате чего храм значительно расширили.

В 1994 году был открыт Аллейский Свято-Дмитриевский монастырь. Силами братии монастыря были построены два братских корпуса, трапезная церковь и хозяйственные постройки. В начале 2000 х годов Димитровскую обитель закрыли, а церковь продолжила существовать как приходская, оставаясь местным духовным центром.

В 2001 м в результате удара молнии частично сгорела храмовая крыша. Монастырь вновь был открыт в 2014 году.¹⁵

Всегда в подряснике

¹⁶

Во время гонений на Церковь это было в порядке вещей. Иногда приходилось встречаться с такой злостью к священному сану, что даже вид подрясника мог вызвать ненависть.

Но я всегда ходил в подряснике – никогда его не снимал, – признаётся о. Серафим.

Один раз на вокзале молодые парни окружили меня и стали плевать на подрясник. На мне живого места не осталось! Потом эти парни разошлись, громко смеясь.

Стою молча, смотрю на свой оплеванный подрясник и думаю: «Господи! Хоть бы у меня носовой платочек в кармане оказался!» Нашёл платок – и давай очищать себя. Платок пришлось выбросить. Когда я приехал к владыке Донату, он аж руками всплеснул:

– Отец Серафим! Зачем ты дразнишь гусей?! Не носи подрясник!

– Владыка, я не могу его снять! Буду ходить в подряснике несмотря ни на что.

В другой раз на том же вокзале меня окружила толпа:

– И откуда эти попы взялись – да ещё молодые?! Всех уже перестреляли, а этот ещё живой остался!!!

А я возьми да и брось реплику:

– Отошла ваша очередь стрелять. Посмотрим, кто кого стрелять будет.

Как они зарычали на меня! Думал – сейчас разорвут! Окружили ещё плотнее и размахивают руками у самого моего лица. Появился дежурный милиционер, растолкал эту толпу:

– В чём дело? Что тут происходит?

– Да вот, меня расстрелять хотят, – объясняю.

– Уходите от этой дикой толпы, – берёт меня за руку милиционер, – пойдемте со мной, идите в здание вокзала, зачем на перроне стоите. Они и в самом деле могут что‑то сделать с вами.

Церковные страдания от хрущёвской кампании

Архиепископ Донат (Дмитрий Фёдорович Щёголев) 1899—1979 гг.

Архиепископ Донат (в миру Дмитрий Фёдорович Щёголев; 1899—1979 годы жизни), в течение 9 месяцев, с 14 июня 1956 по 14 марта 1957 года, нёс послушание викарного архиерея Новосибирской епархии, при митрополите Несторе. Затем вернулся и стал епископом Новосибирским и Барнаульским с 8 сентября 1958—5 мая 1961 г. При нём епархия сильно пострадала от хрущёвской антирелигиозной кампании.

Например, если в 1958 году в Алтайском крае было 11 церквей, то в 1962 году их осталось только 3. Перевод его из Новосибирска связан с трагедией, широко использованной в антирелигиозных целях: 14 апреля 1961 года сторож кафедрального собора застрелил подростка, забравшегося на колокольню

«Убийцы в рясах». «Правда». 18 мая 1961 г.

Новосибирск

¹⁷

1 января – 30 июня 1959 года.

1959 год. Опять служу, – сообщает о. Серафим.

Но недолго. Владыке (Донату) вздумалось меня пожалеть. И он вызывает меня к себе в Новосибирск и говорит:

– Тяжело тебе на приходе, ты ещё молод, побереги себя, я вот возьму тебя к себе экономом, пойдёшь?

Что мне остается говорить, только:

– Благословите.

– Бог благословит.

Уезжаем с Ваней, да ещё украдкой и ночью. Ведь прихожане не отпустят. Да ещё столько слёз будет. Прощайте, милые мои прихожане! Вот – и Новосибирск. Увидел меня настоятель о. Александр Тугаринов и давай Владыку уговаривать:

– Владыка, зачем нам такого молодого и ревностного священника отлучать от службы? Давайте попробуем устроить его шестым в собор!

Владыка подумал-подумал и согласился.

Напечатали указ и отправляют на авось к уполномоченному. Прихожу, он спрашивает:

– А почему ушёл из Алейска?

Я прикинулся бедненьким, нерадивым и говорю:

– Да старухи меня выгнали, служу Господу неблагоговейно, проповеди не умею говорить, а ведь старые люди любят проповедников да стареньких, а я ведь слишком ещё молод. Вот приход и стал распадаться.

И что же, это ему лестно стало. Думает, очевидно, сам про себя:

– Да этого надо зарегистрировать. Может быть, он и здесь старух разгонит.

Вот слепота‑то, действительно.

Старый, а немудрый.

Здесь приходится привести слова великого баснописца Крылова, но сказать наоборот:

– Хоть ты и сед, приятель, но волчью натуру вашу знаю.

Да ведь Господь учит:

– Не печитесь о том, что вам говорить, но Дух Божий в вас будет говорить.

Получил регистрацию.

Владыка тоже смеётся, когда ему рассказываю.

Служу в соборе. Здесь больше хлопот. Много монашествующих, все они выбрали меня духовником себе, исповедовать их приходится. Некоторые из них старенькие.

Живу в своей церковной гостинице. Свободное время провожу хорошо. С утра хожу в храм, а потом в келии молюсь. К Владыке хожу на обед. Да и на ужин, на завтрак приглашают, но как‑то неудобно.

Владыка – очень добрый человек, устроил меня в Ленинградскую семинарию на заочный сектор¹⁸. Получил уже задания, но сложившиеся обстоятельства не дали учиться.

То есть меня сняли с прихода¹⁹.

Не знаю, описывать ли тот случай, из‑за которого меня убрали. Ну, да ладно. Напишу для порядка и последовательности моего служения на приходах.

В день памяти св. Анны Кашинской меня пригласила отслужить молебен на дому наша церковная уборщица, носившая имя этой святой. Были сюда приглашены кое‑кто из церковных работников. Всё было бы очень хорошо. Но Господь, видно для нашего испытания, послал скорбь через больного душой человека. Человек этот – церковный сторож Анатолий.

Побыли у них, помолились и пообедали, и они пригласили познакомить меня со своей местностью. И повели через бор сосновый к своей, как они говорят, любимой речушке, где частенько проводили время в душевном отдыхе и богомыслии.

И что же вышло?

Этот Анатолий, по побуждению злого духа, допустил грязные мысли до своего сердца и стал нас преследовать. Видя всё это и чувствуя себя неловко, мы решили его остановить убеждениями отстать от нас, но он сказал:

– Хоть убейте, а я пойду за вами и буду смотреть.

Боже мой! Вот вражонок прямо через него действует. Не пошли, вернулись. Да разве можно было идти? Пришли домой и стали петь, беседовать о времени тяжёлом для верующих, о спасении своих душ. Таким вот образом и проходит свободное время у верующих. Время это называется духовным вечером.

Ну, а что было назавтра? О, не дай Бог никому!

Этот самый Анатолий стал разносить такой слух по моему адресу, что волосы дыбом могут встать.

Услышал и архиерей, который легкомысленно, очевидно, поверил и снял меня с прихода.

Всё, уже не служу. В народе волнение, шёпот, разговоры.

Служил в Югославии и Болгарии

Протоиерей Александр Тугаринов 1894—1987 гг.

Митрофорный протоиерей Александр Тугаринов родился 1 октября 1894 (1896?) года в селе Колягино Ростовского уезда Ярославской губернии в семье священника.

В 1915 году окончил Ярославскую духовную Семинарию, а в 1917 году – два курса Казанской духовной академии. Служил мичманом береговой службы в городах Николаеве и Севастополе.

С 1920 года жил в городе Загребе Королевства сербов, вошедшего в 1929 году в состав Югославии. Там служил законоучителем в Русской православной гимназии. В 1925 году окончил историко-филологический факультет Загребского университета, а в 1928 году – богословский факультет университета в Белграде.

С 1929 по 1943 годы был законоучителем женской реальной гимназии в югославском городе Нише. В 1935 году получил диплом профессора средних школ при министерстве просвещения.

9 августа 1935 года епископом Нишским Йованом (Сербская Патриархия) Александр Тугаринов был рукоположен во диакона, а 11 августа – во пресвитера.

Служил на приходах Нишской епархии, одновременно являясь редактором епархиального журнала и инспектором духовного образования в средних школах Нишской епархии.

В 1950 году отец Александр переехал в Болгарию. Митрополит Врачанский Паисий назначил его приходским священником в храм во имя Параскевы в городе Белая Слатина. В 1955 году после пяти лет служения в Болгарской православной Церкви отец Александр возвратился в Советский Союз.

Направлен в Новосибирскую епархию.

Митрополитом Новосибирским и Барнаульским Варфоломеем в августе 1955 года был назначен священником Ачинского Казанского храма. Имея большой жизненный и духовный опыт, образованный и культурный человек, он говорил свои проповеди-лекции ярко, духовно, целеустремлённо. Светлая и добрая память о нём хранится до настоящего времени.

Не прослужив в Ачинском приходе и двух лет, был назначен благочинным Красноярского округа, затем секретарём Новосибирской епархии. 1955—1959 – настоятель Вознесенской церкви Новосибирской епархии.

Уполномоченный по делам РПЦ 18 июня 1959 года снял о. Александра с регистрации, что означало лишение возможности служить в церкви. Поводом для этого послужила его «активная антисоветская деятельность в прошлом».

Затем служил в Томске. Последнее место служения – Никольский храм города Красноярска, где нёс послушание настоятеля.

После выхода за штат в 1969 году ревностный пастырь не оставался в стороне от церковного служения. По благословению епископа Новосибирского и Барнаульского Гедеона он несколько лет нёс послушание духовника Красноярского благочиния.

За усердное и многолетнее служение Церкви Божией в 1977 году награждён митрой. Пользовался большим уважением духовенства и прихожан. Обладал широкой богословской эрудицией и богатым пастырским опытом. Был принципиальным и бескомпромиссным в вопросах веры и церковной жизни. Скончался митрофорный протоиерей Александр Тугаринов 22 июля 1987 года на 93 м году жизни. Похоронен возле храма на Николаевском кладбище. Матушка Елена пережила батюшку, умерла в возрасте 96 лет. Потомки живут в Красноярске.

Москва и Загорск, Киев и Почаев. Первое паломничество

1 июля – 1 августа 1959 года

Не просто пережить навет. Попросил благословение у Владыки, чтобы поехать в другую местность и устроиться там в какой‑нибудь монастырь.

Поехал, но не один, – уточняет о. Серафим в дневниках. Нашлись попутчики, из своих же церковных работников, которые не один раз уже были в святых местах. Да и мне, как священнослужителю, легче в дороге со своими людьми.

Мой маршрут такой: Новосибирск – Москва – Загорск – Киев – Почаев – Кременец. И обратный путь: Почаев – Киев – Одесса – Новосибирск.

Приключений в дороге никаких не было. Всё обошлось, с Божьей помощью, хорошо.

В Москве, в Патриаршем соборе, прикладывались к мощам св. Алексия. В Загорске были в самый праздник преподобного Сергия (18 июля). Слушали службу двух патриархов: Алексия – Московского и Всея Руси и Феодосия шестого – блаженнейшего Патриарха Антиохийского с митрополитами Николаем Крутицким и Нифонтом из Антиохии в сослужении большого числа духовенства. Я участвовал в сослужении ранней литургии.

Киево‑Печерская Лавра. Паломники проходят поклониться мощам сначала по ближним пещерам, а затем по дальним. Вид одной из них

В Киеве прикладывались ко всем мощам в ближних пещерах. Молились в пещере у мощей Антония Печерского в день его памяти (23 июля). Встретился там с митрополитом Нестором, который был приглашен управляющим епархией митрополитом Иоанном, экзархом всея Украины. Поговорил со мною, утешил, наставил, как лучше спасаться и благословил съездить в Почаев, где Свято-Успенская лавра – крупнейший православный храмовый комплекс и монастырь на Западной Украине. По преданию, монастырь основали монахи Киево-Печерской лавры, которые бежали от нашествия татар в 1240 году.

Киев. Андреевская церковь. 1955 год. Фотограф Борис Игнатович

Перед отъездом сходили в Андреевский собор, прослушали акафист св. вмц. Варваре, приложились к её мощам. Сходили ещё во Владимирский собор, приложились к мощам св. Макария. А потом, переночевав в Покровском женском монастыре, поехали на автобусе в Почаев.

Почаевская Лавра. Свято‑Успенский собор. 1771 г.

Вот и Почаев. Прикладывались к мощам прп. Иова, слазили в пещерку его, напились святой водички из стопочки Матери Божией. Сослужил в литургии и, приложившись к чудотворному образу Почаевской Божией Матери, отправился в скит, а оттуда – в Залещики, к прозорливому старцу схиигумену Кукше²⁰. Сколько же страданий он перенес и сколько доброго сделал людям в своей жизни! Уму непостижимо.

Я был в подряснике и скуфейке. И, как послушник, подошел к св. Кукше, испрашивая благословение. А он вдруг меня обнимает и целует по священническому обычаю и говорит:

– Откуда будешь, батюшка?

Вот ведь правда – провидец. Назавтра у него исповедался и причастился в алтаре. После службы накормил он нас обедом. Мне дал целую горсточку крестиков нательных. А потом, подумав, добавил ещё столько же и сказал:

– Езжай в Сибирь, там нужен ещё будешь.²¹

Опять в путь. Доехал (29 или 30 июля) до Кременца. Останавливаюсь. Хочу зайти в женский монастырь. Спросил, как к нему попасть.

В ответ слышу:

– Батюшка, не ходите туда, его сегодня с боем закрывают. Монахинь насильно вывозили, а шестерых увезли в сумасшедший дом.

Да, легко ли было им, бедненьким? Правда не пошел, а сразу – в Почаев на машине. Там – тоже преследование.

Кукша Одесский

Преподобный Кукша Одесский 1875—1964

12 (24) января 1875 года в Херсонской губернии родился Кукша Одесский (в миру Косьма Кириллович Величко).

В 1895 году отправился с паломниками в Святую землю.

В 1896 году Косьма прибыл на Афон и поступил послушником в русский Пантелеимонов монастырь.

Косьма вновь посетил Иерусалим, в течение полутора лет он нёс послушание у Гроба Господня. Вернувшись на Афон, Косьма был назначен на послушание гостинника в странноприимную для паломников, в которой подвизался 11 лет.

Во время Первой мировой войны служил братом милосердия в санитарном поезде Киев – Львов.

С 1913-го по 1932 год служил в Киево-Печерской лавре.

В 1931 году пострижен в великую схиму с именем Кукша. В 1938 году был арестован, приговорён к пяти годам заключения в Пермском крае. В 1943 году на три года был отправлен в ссылку в Кунгур без права совершения богослужений.

После долгих мытарств вернулся в Киев, а впоследствии был переведён (в 1951 году) в Почаевскую лавру, потом в монастырь в селе Крещатике на Буковине (с 1957 года), а после его закрытия в 1960 году – в Успенский монастырь в Одессе. Почил 24 декабря 1964 года.

Рака с мощами прп. Кукши Одесского

Одесса

30—31 июля 1959 года

Прилетел в Одессу.

Спешим в женский монастырь, потому что с нами была послушница из того монастыря, – восстанавливает события о. Серафим.

Послушница обещала за нас ходатайствовать перед своею игуменьей, чтобы разрешила ночку или две переночевать.

Встретили хорошо, дали мне келью отдельную.

Тут частенько останавливаются приезжие батюшки.

Вот нас кормят ужином.

Там у них есть покровитель и чудный молитвенник за весь монастырь. Это некто раб Божий Иоанн Петрович, Христа ради юродивый. Он нас сам кормил, а в конце обеда дал нам ещё в придачу бумагу.

– Зачем, – думаем, – это даёт?

Но знаем, что уже – какое‑то предсказание.

Да вот оно и сбылось, ибо мы имели желание остаться здесь. Я – в мужском монастыре, а мои попутчики – в женском.

А данный хлеб говорил нам о том, что пригодится в дороге. Значит, предстоит дорога.

Пробыл целую неделю в этом монастыре. Впечатления остались самые наилучшие.

А именно: этот прозорливец, Христа ради юродивый Иоанн Петрович, покорил всецело моё сердце. Я смотрел и не мог насмотреться на его внешний вид.

Привлекал меня и его мир внутренний. Как‑то раз во время Херувимской песни он вошёл в храм и, опустившись на колени, стал молиться. Гляжу я на него, а он пол омочил потоком своих благодатных слёз.

– Боже мой, – думаю себе, – вот где молитва-то, вот как молятся по‑настоящему. А что моя молитва? Ничто по сравнению с ним.

Но вот, не дождавшись великого входа, Иван Петрович встаёт и уходит из храма. У меня как‑то незаметно даже для самого себя возникла мысль: осудить старца за уход в момент особого Богослужения.

Запели:

– Верую во Единого Бога.

Меня начинает мучить мысль:

– Зачем я осудил?

Стою нервно-расстроен и нетерпелив. Хочется переступить с ноги на ногу, хочется оглянуться назад. Но разве оглядываются в церкви? Тем более, что запели уже:

– Милость мира!..

Но я всё‑таки против своей воли оглядываюсь. И что же? Иван Петрович стоит за моей спиной чуть ли не вплотную и молится. Вот так да! Как же это так невнимательно слежу за своими мыслями?

А в другой раз, уже впотьмах, подхожу к конюшне, а он убирает за лошадкой. Я притаился в дверях и слушаю, как он приговаривает что‑то непонятное. Вдруг, выходя из дверей, как воскликнет:

– Ой, мать Анатолия, как Вы меня напугали!

Я говорю:

– Это я, Серафим.

А он тогда говорит:

– А-а-а, я думал – мать Анатолия.

А на прощание всё предлагал мне какую‑то рубашку:

– Ведь у тебя нет рубашки‑то, а рубашку‑то надо, надо. Вот у меня есть рубашка‑то хорошая, и тебе ладна будет.

А я, не уразумевая всего, отказался. Говорю:

– Нет, не надо, Иван Петрович, у меня есть рубашка.

А в самом то деле на мне были ряса, подрясник и майка. Рубашки не было.²²

Чудный старичок, Царство ему Небесное, уже умер.

Старец с привлекательным внутренним миром

Старец Иван Петрович Жуковский, юродивый

Иван Петрович Жуковский родился в священнической семье. Закончил Одесскую семинарию и работал секретарём епархии. По некоторым сведениям, он принял священнический сан, но служащим священником его никто не помнит, помнят только в облике юродивого. Всегда, зимой и летом он ходил в одной и той же самотканой одежде из грубого холста. Из широкого распахнутого ворота рубашки выглядывал нательный крест на простой веревке. Зимой он ещё надевал иногда сюртучок из шинельного сукна, старый и заплатанный. Ходил Иван Петрович босиком в любую погоду.

Жил Иван Петрович при Свято-Михайловском монастыре на конюшне. Послушанием его было кормить странников и прихожан в малой трапезной.

Ко всем приходившим он относился с любовью, провидя скорби и недуги их жизненного пути, и таинственными иносказательными действиями или словами помогал переносить горе, утешал, укреплял, предсказывал будущее.

Жил Иван Петрович в крайней бедности, но не терпел нечистоты. Постоянно ходил с веником в руках и с совком. Бывали случаи, когда он мёл мусор особенно тщательно.

– Смотрите, как метёт, – говорили сестры. – Значит, владыка скоро приедет. Так и случалось. Блаженный старец обладал даром исцеления, – в этом проявлялась его особенная любовь к людям. Молитва старца была всецелым общением с Богом, некоторые из сестер удостаивались видеть его во время молитвы – в слезах и самоуглублении. На Одесской земле пережил Иван Петрович войну, жил на кладбище, скитался, спал прямо на могилах. К нему прибегали в течение нескольких десятилетий покинутые чада священномученика, почитаемого на Украине и входящего в Собор Санкт-Петербургских святых отца Павла (Гайдая), за советом и молитвенной помощью.

Скончался Иван Петрович 29 марта 1960 года.

На Одесской земле ныне ожидают прославления, официальной канонизации доныне благоговейно почитаемого в народе блаженного Иоанна.

На надгробном кресте Ивана Петровича есть табличка с надписью: «Жил, ибо Ты создал. Умер, ибо Ты призвал».

Старец завещал молиться об упокоении его родителей Петра и Марии.

Назначение в Осинники

14 сентября 1959 года – 3 мая 1960 года

Шёл 1959 год. Прибыл в Новосибирск после Одессы. Виновным чувствуя себя, прибыл к архиерею на приём, – вспоминает тот переломный момент в своей жизни о. Серафим.

– Вот, стариков‑то не хотите слушать, – сказал Владыка Донат. – Так и получается нескладно в жизни. Подожди немного, скоро найду место, куда назначить.

И, действительно, назначил вскоре в город Осинники.²³

То есть в тот самый город, где я вырос, – уточняет о. Серафим в своих заметках. – Собственно, у меня у самого было желание туда поехать. Вот и приехал. Отслужил здесь восемь месяцев и стал проситься о переводе на другой приход, потому что здесь нет возможности оставаться.

Родные, знакомые, друзья и подруги стали посещать меня, сколько разговоров пустых, приветствия и поношения. Сколько грехов у меня прибавилось вновь. Боже мой! Хоть убегай, завязав глаза.

Правда, надо сказать, что и доброе кое‑что было. А именно: покрестил мужа моей родной сестры и повенчал их, крестил их дочь, повенчал старшего брата, крестил двоюродных родственников с детьми, к исповеди заставил подойти двух тётушек, которые по 30 и более лет не думали подходить к ней. Все это, конечно, при помощи Божией.

А сердце мое рвется из этого города, нет, здесь не могу оставаться.²⁴

Это и произошло.

Подробности назначения

Сначала Преосвященный владыка Донат планировал отца Серафима отправить служить третьим священником в город Анжеро-Судженск Кемеровской области. И уже были подготовлены документы на 30 августа, но затем 14 сентября было решено назначить молодого иеромонаха штатным священником города Осинники в связи с тем, что священник Александр Митрофанович Атапин подал прошение по старости и болезни о выходе на пенсию.

Его правнук – Роман Анкудинов – тоже стал священником.

Он вспоминает:

– Ещё в 1920‑х годах мои предки были сосланы в Кузбасс, в город Топки, из Саратовской области вследствие раскулачивания. Прадед, Атапин Александр Митрофанович, был сторожем в Топкинском Никольском храме, иногда выполнял там работу псаломщика. В знаковом для репрессий 1937 году по доносу, будто в храме под предлогом церковной службы ведётся контрреволюционная деятельность, священник храма Свидинский и мой прадед были арестованы.

Обвинения строились на показаниях двух свидетелей: Борисенко и Кривицкого. Позже выяснилось, что ни тот, ни другой в эти годы в городе Топки не проживали.

Следствие прошло молниеносно: уговоры, угрозы, пытки.

Свидинского расстреляли, а Александра Митрофановича осудили на восемь лет заключения (он отбывал срок в читинских лагерях) и пять лет ссылки и поражения в правах.

После освобождения Александр Митрофанович вернулся в Топки, опять пошёл в церковь, стал диаконом, но пробыл на воле лишь два месяца. В 1949 году его вновь арестовали по тому же делу. И, несмотря на то, что наказание он уже отбыл, не выдвигая никаких новых обвинений, основываясь на материалах старого дела и показаниях тех же липовых свидетелей, прадеда вновь репрессировали.

Это нарушало все законы, человек не может быть осуждён за одно и то же преступление дважды, но репрессивная машина работала, а Указ Президиума Верховного Совета СССР «О направлении особо опасных государственных преступников по отбытию наказания в ссылку, на поселение в отдельные местности СССР» позволял этих «особо опасных», к которым отнесли старого набожного человека, наказывать повторно. Вот и получилось, что в возрасте 62 лет мой прадед вновь был осуждён и отправлен в бессрочную ссылку, на этот раз – в Красноярский край. Там он пробыл до самой смерти Сталина. Вернулся из ссылки прадед с подорванным здоровьем, но с несломленными волей и верой.

Семья у Александра Митрофановича была приверженцами коммунизма, а он был непоколебим в своем желании служить Богу.

Вновь вернулся в храм, стал священником в городе Осинники, хотя все близкие были против этого, все его отговаривали, мол, «успокойся ты со своим Богом, верь в душе, отступись от церкви, столько беды она тебе принесла».

А он слушал, как‑то огорченно улыбался и отвечал:

– Я же не против власти, я – за веру Христову! Потерплю.

Так и похоронили его по решению родни без регалий священника, как обычного человека.

Реабилитирован Александр Атапин, к слову, был только в 2004 году, по нашему настоянию. Я знакомился с материалами его дела, тогда и узнал все подробности. До двухтысячных годов я не особо слышал что‑то о нём, просто знал, что он был священником, но в семье эта тема не приветствовалась. Всё‑таки в СССР, несмотря на то, что Сталина уже не было, отношение к священнослужителям было двоякое.

Но я очень горд, что сегодня продолжаю его дело.

«Инок добрый, но требует наблюдения, дабы не впал в прелесть. Владыка Донат, 8 мая 1961 года». Запись в личном деле о. Серафима

Упокоение у храма

В 2009 году о. Серафиму пришлось ещё один раз побывать в Осинниках, когда состоялось перезахоронение останков двух местных священников – Тимофея Чепеля и Алексия Самчука. Останки перенесли с кладбища посёлка Стройгородок на территорию Свято-Ильинского храма.

Почтить память священнослужителей пришли их родственники, друзья, духовенство местных храмов, а также Красноярского края и Новосибирской области, прихожане, церковные певчие, монашествующие, казаки.

Почётным гостем мероприятия стал духовник Свято-Благовещенского женского монастыря в Красноярске архимандрит Серафим (Брыксин), в своё время совершивший пострижение в монахи отца Тимофея.

В проповеди отец Серафим призвал всех чаще молиться о родных и близких, ушедших в мир иной.

– Обращаясь к Всевышнему с просьбой простить все прегрешения покойного и даровать ему Царствие Небесное, мы тем самым помогаем его душе обрести вечную жизнь, – подчеркнул батюшка.

Красноярск

4 мая 1960 года – 9 февраля 1962 года

Опять поехал в Новосибирск к архиерею с просьбой. И тут, на моё счастье или на беду, прибыл благочинный Красноярского края. Стал меня приглашать. Я, конечно, согласился. И вот после Троицы я уже с полным расчётом явился в Красноярск.

Регистрацию получил сразу и тут же приступил к своим пастырским обязанностям, – с удовлетворением записывает в дневник о. Серафим.

Будучи 30‑летним иеромонахом, был назначен в Покровский кафедральный собор Красноярска.

Прослужил почти два года. Многое можно было бы припомнить за эти два года. Но остановлюсь лишь на немногом. Квартиру отвели вместе с дьяконом. Но я переночевал там лишь одну ночь. Убежал на другую, не мог с ним лишь из‑за того, что он курит, как мужик.

Теперь один.

Келья – в церковной ограде. Тепло, хорошо. И отдохну, и помолюсь: никто не видит. А на службе бываю каждый день.

Вот так и текли мои денёчки. Много было всяких приключений. А тут ещё Господь дал мне смелости говорить проповеди. Говорю при каждом удобном случае: и при крещении, и при отпевании, и при венчании. Батюшки стали подшёптывать, потом склонять, а потом и доносить, куда не надо было.

Один раз даже вызвали меня в крайисполком. Официальное лицо мне заявило там:

– Вы, кажется, очень увлекаетесь проповедью?

– Нет, – говорю.

И всё‑таки как‑то Господь помог убедить его, что я невиновен.

В Покровском же кафедральном соборе Красноярска после окончания Одесской духовной семинарии служил отец Александр Пивоваров.

Я, как и протоиерей Александр Пивоваров, родом из Алтайского края, – вспоминал отец Серафим, – а, значит, мы – земляки. Нас сроднила вера в Бога, мы многие годы служили у святого Престола Божия в священном сане. Два года мы прослужили вместе в Красноярске. А в 1961 году, во времена Хрущёва, храмы начали закрывать повсеместно, в том числе и в нашей епархии. Настала очередь закрытия и нашего Покровского собора.

Мы с отцом Александром по своей молодости, ревности о вере проявляем энтузиазм: пытаемся защитить собор. Приглашаем людей стоять на страже. Не знали мы, что уже были подготовлены документы к плановому закрытию. Мы же уполномоченному по делам религии всю картину «закрытия по просьбе трудящихся» испортили.

Листовки на машинке отпечатали: «Все встанем на защиту собора и не дадим его закрыть».

И распространяли их среди верующих. Назавтра же одна из листовок оказывается на столе у уполномоченного.

И почему‑то вдруг ему показалось, что это дело моих рук:

– Это отец Серафим затеял!

В то время у меня как раз была немецкая печатная машинка, купленная в комиссионке. И у отца Александра была новенькая машинка.

Кагэбэшники пошли по квартирам, стали у всех нас машинки проверять. И тут – такой промысел Божий – ко мне старший брат в гости приехал. А у него две девочки-школьницы. Я ему и говорю:

– Толя, я тебе дарю свою машинку, пусть девчонки учатся печатать.

Когда пришли ко мне с обыском – я говорю:

– У меня никакой машинки нет.

Ушли ни с чем, поскольку никто ещё не знал, что у меня была печатная машинка.

Пошли кагэбэшники на квартиру к отцу Александру Пивоварову, сняли шрифт его пишущей машинки – нет, не тот. Искали, искали, но так и не нашли «автора». Но всё‑таки мне, как подозреваемому, дали 24 часа – выехать из города на все четыре стороны. Уполномоченный при этом произнёс знаменательную фразу:

– Отец Серафим – это персона нон-грата!

Заинтересовавшись, я перевел на русский язык эти слова.

О, это значит – политически ненадежный человек…

Вскоре после этого случая я собрался поехать в Грецию, на старый Афон. И тот же уполномоченный заявил:

– Я отцу Серафиму не дам рекомендацию для поездки за границу, он неблагонадёжный человек.

Церковь нашу оставили в покое на один год после нашей эпопеи с листовками.

Много пришлось потрудиться отцу Александру Пивоварову в Сибири.

В шестидесятые годы я служил в Петропавловском соборе города Томска – и как раз с о. Александром Пивоваровым, который произнёс ту нашумевшую проповедь о барнаульском чуде в Лазареву субботу 1966 года.

В то время он был благочинным, а я у него – вторым священником. Я в то время заочно учился в Загорской семинарии.

Поехал на сессию в Троице-Сергиеву Лавру. И вдруг – мне это показалось удивительным – меня нашёл архимандрит Феодорит, благочинный Лавры.

Думаю, как он узнал обо мне? Я его никогда близко не знал – ведь нас, заочников, много.

Он меня приглашает на колокольню:

– Пойдём, отец Серафим! Мне с тобой один на один надо поговорить.

Поднимаемся наверх – заходим в небольшое помещение. Отец Феодорит закрывает колокольню изнутри на ключ – такие огромные ключи у него были. И рассказывает мне.

– Мы здесь наслышаны о Барнаульском событии, о воскресении из мёртвых Клавдии, да и не только наслышаны. Мы нашли брошюрочку старинного издания – дореволюционного, где было предсказано, что будут такие случаи воскрешения из мёртвых.

И вдруг совершается это чудо в Барнауле. Мы смотрим в эту брошюру – всё совпадает: в ней как раз предсказано воскрешение православной христианки.

Но ходят разговоры, что барнаульский случай – это шарлатанство, что ничего подобного нет, что факты провокационные – даже некоторые священники так считают. Мне надо знать, отец Серафим, что вы сами думаете об этом!

– Это факт правдоподобный, – отвечаю я. – Вся наша Сибирь захвачена этим событием. Мы не сомневаемся ни в чём!

И я сказал, что наши прихожане не раз ездили в Барнаул, слышали рассказы Клавдии, как она, разлучившись с телом, душой своей летала над домом, где были слёзы и горе, как Господь ей говорил о покаянии, о молитве.

Прихожане были уверены, что событие подлинное. Кроме того, я слышал, как отец Валентин Бирюков (тогда он ещё не был священником), несколько раз побывав в Барнауле, рассказывал обо всём так убежденно, с таким подъёмом, с такой верой! Он готов был бесстрашно свидетельствовать о чуде всякому, кто бы ни был перед ним.

Закончив рассказ, я спросил у отца архимандрита:

– А вы как, отец Феодорит, думаете?

– Отец Серафим, я согласен только с вами! А с доводами сомневающихся не согласен.

Вот такой разговор был у нас на колокольне Лавры.

Так что проповедь отца Александра Пивоварова в Петропавловском соборе Томска основывалась не на слухах, а на рассказах реальных свидетелей. Я помню, как за одно упоминание о чуде воскрешения Клавдии Устюжаниной атеисты начали бурную войну против отца Александра. Ему запретили выезжать из города (это было что‑то вроде домашнего ареста). Уполномоченный по делам религии даже ставил перед архиереем вопрос о снятии священного сана с о. Александра за такую проповедь – дескать, это провокация!

Даже уголовное дело собирались заводить против него. Но после того, как все верующие встали на защиту своего батюшки, дела не завели.

Владыка стал ходатайствовать за отца Александра – дескать, он благочинный, ему надо выезжать с отчетом в епархию в Новосибирск. В конце концов власти сняли запрет на выезд. Но с него потребовали обязательства, что больше он об этом не будет проповедовать.

Многие священники тогда были безвыездными из‑за проповеди о. Александра.

Ведь Томск – студенческий город, там много молодёжи. И когда студенты услышали проповедь о воскрешении, они потянулись к церкви, им ещё и ещё хотелось услышать это свидетельство. Потом они частным образом задавали много вопросов.

Не исключено, что именно с той проповедью связано судебное преследование о. Александра в начале 1980‑х годов. Формально это, конечно, был совсем другой случай. Но о. Александр был под особым контролем, ему пытались вообще запретить проповедовать. Но он был энергичным священником – не мог молчать, кроме того, понимал нужды верующих людей в молитвословах, в Евангелии.

Ведь тогда почти ничего не издавалось. И он нашёл людей где‑то в Москве, через которых получал и распространял молитвословы, Новый Завет, чтобы люди могли молиться, читать Евангелие. Из этого сделали преступление! Его обвинили и судили, приговорив к двум годам заключения.

Александр Пивоваров приложил также много усилий для того, чтобы и в городе Новокузнецке Кемеровской области было не только Духовное училище, но и возродилась духовная жизнь во всём городе. Как радовался отец Александр тому, что на крови мучеников в наши дни возрождается Русская Православная Церковь. Да, радовался, радовался тому, что, живя многие годы под властью безбожия, он был чудесно храним Господом

Не говори, что нет спасенья,

Что ты в печалях изнемог:

Чем ночь темней, тем ярче звёзды,

Чем глубже скорбь, тем ближе Бог.

А через год нашу церковь в Красноярске всё‑таки закрыли. И превратили храм в музей.

Аргументы абсолютно были необоснованные, говорили, что над собором должна проходить линия высоковольтная. А линии так и нет.

Когда я после двух лет скитаний появился в Красноярске, зашёл в этот музей – так странно мне было: иконостасы разрушены, престолы трёх алтарей уничтожены. Что и говорить – музей атеизма.

Потом сколотили ещё один комок грязи и запустили прямо в лицо. А впоследствии всё‑таки отец благочинный не выдержал моего присутствия и решил окончательно оттолкнуть меня.

Конечно, тут, пожалуй, редко кто выдержал бы, когда твою срывают маску пред Господом. И ты остаешься на виду таким, какой есть. Это я имею в виду своего благочинного о. В., и епископа Л.²⁵

Митрополит Леонтий (Леонид Фаддеевич Бондарь) (1913—1999)

Как-то в одной из очередных бесед я упомянул о нравственной жизни христианина в семье. Напомнил, что дом наш – есть вторая церковь. А какова наша жизнь?

Вот тут‑то задело за живое виновников благочестия христианского дома. Разве пристойно христианину держать в комнате собак, притом там, где святые иконы? Разве можно собак кормить, уделяя им большую часть мяса, суп варить с приправой масла, крупы и молока? Разве их лелеют, как любимое дитя? Как теперь назвать дом христианина церковью? Он осквернен!

Трудно другому человеку поверить, что это обличение перед публикой отнеслось к благочинному и архиерею. Больше и подробней описывать не буду.

Но меня вскоре после этой моей беседы сняли.

А какова причина?²⁶

«Имеяй уши слышати, да слышит» (Мф. 13:9).

В принудительном порядке написал прошение об увольнении за штат.

Покровская и Никольская общины

Красноярск – город на берегах Енисея, крупнейший культурный, образовательный и промышленный центр Восточной Сибири и Дальнего Востока. Основан в 1628 году. Во времена «золотой лихорадки» был крупным процветающим купеческим центром Сибири.

В Красноярске было две православных общины – Покровская и Никольская.

В Октябрьском районе на кладбище маленький деревянный храм во имя святителя Николая, сообщается на сайте памяти протоиерея Александра Пивоварова.

Покровская община имела два храма: в центре города на улице Сурикова – храм во имя Покрова Пресвятой Богородицы и приписной Троицкий кладбищенский храм на Покровской горе (построен в 1848 году) в Центральном районе.

В Никольском храме служил один священник, а в Покровском храме – четыре.

В воскресные и праздничные дни в Покровском храме служили две Литургии, так как храм маленький и низкий, как многие старинные приходские храмы в Сибири, а прихожан много.

Здесь служил благочинный Красноярского благочиния протоиерей Вадим Красноцветов.

В храме было два хора. Всенощную пели вместе – антифонно, как обычно, а Литургию поврозь. Малый хор пел раннюю Литургию в Покровском храме и потом с другим священником переезжали в Троицкий кладбищенский храм, и там служили вторую Литургию.

Так как надо было обслуживать два храма, то и было четыре священника. Второй священник – протоиерей Иоанн Шишло был очень болен, у него болели почки, и он часто не мог служить, не мог нести свою череду.

Поэтому служили больше молодые священники: иеромонах Серафим (Брыксин) и священник Александр Пивоваров.

Благочинный Красноярского благочиния протоиерей Вадим Красноцветов, иеромонах Серафим (Брыксин), иерей Александр Пивоваров

Духовник и благочинный Троице-Сергиевой Лавры

Архимандрит Феодорит (в миру – Фёдор Иванович Воробьёв), духовник и благочинный Троице-Сергиевой Лавры, родился 15 декабря 1899 года в Москве в крестьянской семье. В 1918 году окончил Московское коммерческое училище.

В 1918—1920 годах. служил в армии. По возвращении со службы долгие годы работал бухгалтером и в то же время духовно совершенствовался под руководством опытных пастырей и путём изучения творений святых отцов.

Особенно чтил Фёдор Иванович таких известных святителей, как епископ Афанасий (Сахаров) и епископ Вениамин (Милов).

7 февраля 1956 года поступил в братию Троице-Сергиевой Лавры.

21 августа 1956 года архимандритом Пименом (Извековым) пострижен в монашество с наречением имени Феодорит.

8 октября 1956 года в Троицком соборе Лавры архиепископом Можайским Макарием рукоположен во диакона, 18 июля 1957 года архиепископом Херсонским и Одесским Борисом – во пресвитера. 20 апреля 1958 года награжден набедренником, 18 января 1959 года – саном игумена и золотым крестом, 8 января 1961 года – саном архимандрита.

Монашеское дело архимандрит Феодорит нёс со смирением и ревностью. Добросовестный и прилежный во всём, он служил для братии добрым примером: всем стремился послужить, духовно ободрить и оказать христианскую любовь.

Богомольцы видели в нём умудренного и убедительного в слове проповедника, глубоко дышащего живой верой и любовью к Богу. Слово убелённого сединами старца всегда оставляло свои благодатные следы в душах бесчисленных паломников древней обители.

19 января 1959 года архимандрит Феодорит назначен благочинным Троице-Сергиевой Лавры, в должности которого прослужил 11 лет. Братия монастыря с благодарной любовью вспоминает годы доброго служения отца Феодорита на этом трудном и ответственном послушании.

В последние два года жизни его не оставляли тяжкие недуги. Но духом старец не ослабевал никогда, был полон внутреннего спокойствия и духовной сосредоточенности. Когда был в силе, шёл в храм, выстаивал монастырские богослужения, участвовал в соборных службах.

Скончался архимандрит Феодорит 23 января 1973 года на 74 году жизни.

Страдал за веру

Протоиерей Иоанн Васильевич Шишло, 1915 года рождения, в 1943—1944 годах служил диаконом в Св. Петро-Павловской церкви на Немиге – город Минск.

Был арестован вместе с настоятелем и другими священнослужителями 16 августа 1944 года, отбывал в лагере восемь лет.

В 1957 году зарегистрирован как священник Покровской (Покровско-Троицкой) общины в Красноярске.

После ареста о. Евгения Несекайло митрополит Новосибирский и Барнаульский Нестор временно назначает священника Шишло благочинным округа.

В одном из документов сохранилась характеристика о. Иоанна: «Замкнутый, хитрый, глубоко верующий».

Скончался протоиерей Иоанн Шишло уже при служении в Троицком храме, не дожив до пятидесяти лет – в первый день Троицкой седмицы 1964 года, день Святого Духа.

Прах его покоится близ алтаря Собора. На памятнике начертаны евангельские слова: «Помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии Твоем».

Диакон из Кемерово

Протоиерей Вадим Михайлович Красноцветов (1924—1997 годы жизни). Сын священника Михаила Григорьевича Красноцветова, расстрелянного в Тюмени по приговору тройки Омского УНКВД 12 октября 1937 года.

Родился в селе Малая Скаредная Ишимского округа Уральской области. До 1932 года жил с родителями, после их ареста – в семье брата Григория. До 1937 года жил с матерью в Тюмени, с 1938 до 1941 года – в Пушкине Ленинградской области.

Во время Великой Отечественной войны жил с матерью и сестрой Татьяной в блокадном Ленинграде. В 1942 году был эвакуирован с семьей в город Исилькуль Омской области, где жил до 1945 года; работал в «Заготзерне». Окончил бухгалтерские курсы. В 1945 году переехал к сестре Татьяне в город Балашиху Московской области и устроился работать экспедитором в доме отдыха ВЦСПС на станции Зеленоградской.

В 1952 году, в возрасте 28 лет, уехал в Кемерово, где был рукоположен в сан диакона, служил в Покровском храме.

В 1954 году рукоположен в сан священника, служил в Новосибирской епархии в городе Красноярске. Исполнял обязанности благочинного Красноярского края.

В 1968 году перевёлся в Калужскую епархию, где до своей болезни 1995 года служил священником в городе Малоярославце Калужской области. Скончался в 1997 году.

Похоронен в городе Боровске Калужской области. Дружил с интересным подвижником – архимандритом Никандром (Николай Николаевич Николаев, 1876—1973 годы жизни), приоткрыл его жизнь как врача и священника.

Скитания правдолюбца

10 февраля – 11 июля 1962 года

И вот, скитаюсь по произволу судьбы уже шесть месяцев, – горестно замечает о. Серафим в своём летописании.

Поехал в Иркутскую епархию – мест нет. Поехал в Ташкентскую – тоже мест нет. Из Ташкента – в Москву и в Загорск. И потом чудным образом – в Сухуми.

У меня появилось желание восстановить в памяти и записать сюда же путь следования из далекой и суровой Сибири в страну, утопающую в зелени и заливающуюся солнечной теплотой – на Кавказ. Цель моей поездки – найти тихий уголок и надёжное пристанище для спасения души.

Итак, прощайте сибирские края, прощай град Новосибирск. Летим в страну палящего солнца Узбекистан. Туда три часа полёта.

Это – не первая дальняя поездка. Будучи ещё послушником, до назначения игумена Мисаила (Томина) настоятелем в Чебаки, ездил в Среднюю Азию по церковным делам.

И вот перед нами Ташкент – крупнейший город Узбекистана. Расположен в долине реки Чирчик в отрогах западного Тянь-Шаня.

Ух, какая жарища! Пошли знакомиться с городом. Побывали в зоопарке, а к вечеру направились в Успенский кафедральный собор.

В письменных источниках Ташкент упоминается с IV—V веков нашей эры под названиями Джадж, Чачкент, Шашкент, Бинкент.

Но в XI веке в трудах среднеазиатских учёных впервые встречается форма Ташкент. Аль-Кашгари первым определил Ташкент как «каменный город».

Служба в соборе ничем не отличается от нашей: ни пением, ни чтением.

Решил на всякий случай подать прошение на имя Высокопреосвященнейшего Гавриила. Был у него на приёме.

В 10:30 вечера выехали в город Урсатьевск (Хаваст) к иерею Иннокентию (моему бывшему сослуживцу). В час ночи встреча. Неделю отдыхаю в его покоях.

А теперь – опять в Ташкент. В Ялтинский район к сестре Нине.

Встретили хорошо. Ходили на рыбалку. Вот где красота! Через полтора-два часа мы наловили около пяти килограммов рыбы. Попались сазан и сом.

Купаться опасно, потому что много змей, которые плавают в воде. Вечером мы уже лакомились жареной рыбкой и впервые – азиатскими фруктами: вишней, абрикосами, алычой и виноградом.

В другом месте только ночь переночевал. Мне говорят:

– Сегодня в церкви были, тебя уже ищут – хотят арестовать.

Прибыл к товарищу, настроился недельку пожить (служили вместе в армии, а теперь он тоже стал священником).

А назавтра вызывают его в горисполком:

– У тебя гости?

– Да, гости, мой товарищ, мы с ним служили раньше.

– Давай‑ка ты его отправляй завтра же.

Ну и проводил он меня.

Архиепископ Ташкентский и Среднеазиатский

Архиепископ Гавриил (Дмитрий Иванович Огородников) (1890—1971)

Архиепископ Гавриил (Дмитрий Иванович Огородников) Ташкентский и Среднеазиатский. Занимался экзорцизмом (изгнанием бесов из одержимых).

Отличался скромной жизнью, почти все свои деньги тратил на помощь малоимущим.

Все воскресные и праздничные службы совершал в кафедральном соборе, в будни совершал богослужения в домовом храме епархиального управления.

Просто и доходчиво проповедовал.

Не дал закрыть ни одного храма.

В 1970 году тяжело заболел и фактически отошёл от дел. Воспользовавшись этим, власти закрыли 14 храмов в Киргизии и Таджикистане, некоторые из которых не действуют в настоящее время.

Из столицы – в Сухуми

11—23 июля 1962 года

Делать нечего. 11 июля быстренько купили билеты на поезд до Москвы. Вагон мягкий и со всеми удобствами, – отмечает о. Серафим в своих воспоминаниях.

Но соседи по купе отвратительные попались, евреи – муж и жена. Вели себя вызывающе. Ну да Бог им судья.

Прибыли в столицу 14 июля благополучно. Сходили в Третьяковскую галерею, а вечером – в Загорскую Лавру. Двое суток пробыли в монастыре и, по милости Божией, причастились Святых Христовых Таин.

В 9:30 вечера 16 июля 1962 года отправляемся на скором поезде с Курского вокзала в Сухуми.

По пути – остановка в Харькове. Вагон залит солнечным светом, людской шум, смех, веселье. А твоя бедная душонка находится в каком‑то сжатом состоянии, словно воздух в резиновом мяче или в кислородном баллоне.

Станция Изюм, но остановки нет. На горизонте большая церковь. Вот бы в ней послужить. А вот – и другая. Чудный лесок, река, поляны – одна прелесть. Итак, немалый путь исколешен.

Вот позади Российская Федерация, дальше Узбекская ССР, Украинская, Грузинская и Абхазия.

Вот уже – станция Святогорская. Хорошее название. Очевидно, имеет историческое значение, причем религиозного склада. Начинают появляться холмики, усеянные кустарником. Может быть, кто‑нибудь из старчиков и подвизался в этих местах.

Станция Ямполь – деревня. Домики покрыты соломой, почва песчаная, зелени немного. Панорама украшена большим озером, в котором купается детвора. А вокруг кто косит траву, а кто уже и гребёт, даже и ранние хлеба убирают.

Станция Яма – деревушка. В вагоне предлагали свежие огурцы. Хочется купить, но нет под руками денег.

Скоро – Ростов, там и купим. Тут другое в голове, вдруг как‑то ни с того, ни с cего взгрустнулось. И пошли мысли головокружительно тебя атаковать одна за другой.

Исполнит ли Господь намерение? Как будет на чужбинке?

Зачем по‑детски подчинились воле чужой? То есть люди купили нам билеты на свои деньги и отправили нас в Сухуми, не спросив на то нашего желания. Что ж – подчинились. И – хорошо. А, может быть, в этом проявляется Божий промысл?

Хочется сейчас повидаться с членами нашей компании, например, с Ваней. Часто думаю, что вот Ваня сейчас будет устраивать свою жизнь по собственному желанию и страстными хотениями, переплетёнными сладостями века сего и приманками обманчивыми.

– Эх, Ваня, Ваня! Нет, не может быть, чтобы он изменил своему призванию, – думаю я.

А потом опять новые мысли в голове: ведь от чёток отказался, а что дороже чёток может быть?

Едем дальше.

Вот – станция Соль. Как без соли пища безвкусна, так и без любви христианской не будет жизни нам вместе.

Станция Шевченко. Невольно вспомнились его стихи, творения:

Як умру, то поховайте

мене на могиле.

Средь широкой степи

выройте могилу.²⁷

Да, он просил вырыть ему могилу, а выроют ли для нас?

Святой Ефрем Сирин говорит о жителях пустыни:

– Они умирали, кто, преклонив колена на молитве, кто – на ходу, кто, прислонившись к дереву, а иные, ложась спать, не просыпались.

Они не просили вырыть могилу, не желали слышать надгробного пения над собой, они были живы, но ежели они ходили, то были погребены.

Господи! Дела Твоя дивны!

Станция Иловайское. Виднеются кучи угольной породы и рисуются на фоне горизонта, как гряда Курильских островов. И здесь люди трудятся в шахте, вспомнил и я свою шахту «Капитальная» в Осинниках.

Когда‑то работал под землей. Хоть и недолго, но понятие имею о трудностях углеробов. Трудно в шахте, бесспорно. И это подтвердит каждый. Ну, а душу спасти – труднее, далеко труднее.

Вот – и Ростов! Чем он знаменателен? С виду похож даже на Новосибирск. Такие же здания, заводы, дым и озеленение. Прошёл, очевидно, ливень с грозой, потому что кукуруза приклонила свои верхушки к земле, опустила широкие листья. Теперь, казалось, она погибла. Но нет, она знает, что скоро выглянет солнышко, пригреет и ободрит, заставит выпрямиться и ожить.

Поверь, бедный человек, что и твоя жизнь подобна этому растению. Будут и над твоей головой носиться житейские бури, будут и твою склонять головушку долу. Но ты крепись, не унывай, а надейся на милость Божию, подобно кукурузке.

Уповай на всемогущество твоего Творца. И получишь утешение, освободишься от чёрных туч злокозненного врага и облегченно вздохнёшь при виде восхода лучезарного солнца весной жизни, приуготовленной верным людям Христа.

Вот – знаменитый Дон. Множество пароходиков бороздят его воды вдоль и поперёк. До свидания, донские казаки, мы поехали дальше.

Станция Батайск, потом – Крыловская, Кавказская.

Вот и Туапсе уже проехали.

Приближаемся к красивому и живописному городу Сочи. Берег моря усеян людьми, а побережье утопает в цветах и изумрудной зелени.

Вот – и Новый Афон. Справа – беспредельные воды Чёрного моря, а слева – Кавказские горы живописной красоты. Вот здесь‑то выстроили богомудрые иноки обитель редкой красоты. Теперь же это громадное сооружение является курортом, а собор – музеем. Конечно, на готовенькое нашлись охотники. Ведь одних келий было до 140.

Наконец-то – и город Сухуми, утопающий в зелени.

Гордость города – ботанический сад, как здесь выражаются. Чего здесь только ни посажено. Здесь и бананы, и пальмы, и апельсины, и мандарины, а также лавр, вишнёвое дерево, китайский чай, масличные рощи и бамбуковая аллея, – перечисляет в дневниках о. Серафим. – Мы держим путь, в первую очередь, в Кафедральный собор.

Только что закончилась служба. Немного постояв, направились в другой храм, к о. Петру – относительно «пустынки» (место монашеских подвигов). А он как раз, как нам сказали, в курсе дела.

Пришли. Встретили чересчур холодно и с болезнью. И так, не добившись должного, мы с неудовольствием оставили в покое настоятеля и пошли, куда Господь укажет.

Слава Богу, дожили до вечера.

С ночлегом устроено, а завтра воскресенье.

Служит епископ Леонид Абхазский и Сухумский – грузин. В сослужении – настоятель о. Николай митрофорный, о. Максим, о. Иоанн и схииrумен Серафим из Глинской пустыни.

Пение простое. Проповедь сухая. В конце литургии знакомлюсь с иеромонахом Амвросием. Прошусь у него в пустынь, но он говорит:

– Не сможешь. Здоровьем, вижу, слабоват, а ведь там надо адамантову силу.

Что ж, на всё воля Божья.

Вот уже праздник первоверховных апостолов Петра и Павла.

Голова в круг идёт, кружится и кружится. Да и весь я кружусь в круговороте мира сего, пропитанного до мозга костей безрелигиозностью. Кругом тебя царит новая жизнь со своими порядками.

В Сухуми переночевал несколько деньков у добрых людей и пошёл в горы спасать свою душу.

Пред панорамой Кавказских гор

24 июля – 11 августа 1962 года

На Кавказе о. Серафим находился как бы на особом положении. Но при длительном пребывании не по месту прописки от гражданина местные власти могли требовать объяснения. И по законодательству батюшке нужно было иметь гостевую регистрацию, а он обходился без неё. Поэтому, изучая его дневники, следует учитывать то, что в определённых ситуациях его поведение и поступки соответствовали той или иной реально возникавшей ситуации. Так же была вынуждена вести себя и его братия.

Символ Абхазии

Сухуми – крупнейший в Абхазии город. В VI в. до н. э. на территории города возникла античная греческая колония Диоскуриада, затем римская крепость Себастополис.

В начале VI века он стал принадлежать Византии. В средние века находился в составе Грузинского царства.

В XVI – начале XIX веков город под названием Сухум-Кале управлялся Османской империей и местными феодалами.

В 1810 году был взят русскими войсками в ходе Русско-турецкой войны 1806—1812 годов.

Мысль удалиться в уединение у меня зародилась, ещё будучи на приходе, – ложится в дневники о. Серафима очередная строка, а за ней – следующие.

Уйду в пустынь, как уходили наши великие отцы. Помолюсь там за свои грехи, поплачу и омою их горячими своими слезами. Надо ведь хоть немного потрудиться ради спасения души. Сил‑то, правда, немного, но буду уповать на Господа, дабы помог бы понести свой крест по избранному узкому и тернистому пути.

Вот Господь и исполняет моё желание. Я – в пустыне.

Вторник. 11 (24) июля по старому стилю 1962 года.

День празднования равноапостольной Ольги, великой княгини русской является первым днём моей жизни в пустыне.

Пошли втроём. Я и монах Феодосий из Глинской Пустыни с послушником. Дорога тяжёлая. Поднимаемся всё в гору и в гору. Находимся на высоте трёх километров над уровнем моря. Облака плывут под ногами. Горы сказочной красоты.

Воздух хороший. Природа чудесная.

Живу день, второй, третий.

И вот сегодня – уже воскресенье, 16 (29) июля 1962 года.

Утром прочитали обедницу, сварили кушанье. Поели в 12 дня и отдыхали в честь праздника. Кто читает Святое Евангелие, а кто творит Иисусову молитву.

Да, это есть жизнь борьбы с врагом вечной погибели – диаволом!

Вчера ходили вдвоём ещё дальше, заблудились. Друг мой сорвался со скалы, но отделался только испугом. Я налетел почти вплотную на большую змею, которая бросилась, но не укусила.

Насобирали ажины – это ягода наподобие малины, только чёрная. Сегодня уже варили кисель из неё. Она очень вкусная и её здесь видимо-невидимо.

Летает много пчёл диких. И вот если бы найти их. Но нет. Найти трудно. Но всё‑таки хотим на днях поискать.

Сегодня жара сильная, ждём дождичка. Он очень необходим, потому что здесь посажены картофель и огурчики. Вода у нас есть. Бьёт родничок. Вода очень холодная и вкусная. Где‑то на другой горе бьёт ещё один родничок чисто-прозрачной воды.

Братия ходили, думаю и я когда‑то сходить.

Время шестой час к вечеру. Пойду в лесок, почитаю молитву. Надо приучать и принуждать себя.

Понедельник. 17 (30) июля 1962 года.

Встал рано утром и пошёл в лесок помолиться. После молитвы – кто за что. А мы вдвоем пошли в лес знакомиться с местностью. Напали на свежий след какого‑то зверя. Наверное, медведь прошёл, дальше вскоре увидели кучу перьев большой птицы. Видно, попалась в лапки своему врагу. Боясь заблудиться, мы вернулись.

Прочитали вечернее правило, поужинали и ожидаем ночи. Время есть свободное.

И теперь я хочу приложить сюда письмо матушке Херувиме, управляющей хором кафедрального собора в городе Сухуми:

«В праздник Казанской Божией Матери при совершении молебного пения о бездождии, Вы, матушка Херувима, ясно показали своё назначение и цель в жизни, а именно – в ревности к службе, написал я матушке.

Буря житейской суеты покрыла мраком чувства непоколебимой веры вашего о. дьякона, который, не зная порядка молебна, пытался сократить службу. Но ведь люди заждались дождя.

Просили: даждь дождичек всем страждущим, Боже. И вот Господь дал просимое. Как нам не благодарить Его за милосердие?

– Истинно человек сей праведник, – воскликнул сотник.

Но люди, не зная сей Божественной правды, кричали:

– Варавву нам, Варавву! Мы не хотим Тебя, Иисусе Сладчайший!

Ты принес в мир свободу, радость, тепло, чистоту и надежду. А надежда эта проявляется в прошлом. Вот, благодаря чистым душою с детскою простотой и ревностью, мы получили просимое.

В этом немалая заслуга и Вас, матушка Херувима.

Ваша ревность к Божественной службе – есть та же проповедь. Она, подобно зерну, которое брошено на отогреваемую почву нашей души, созревает. Теперь мы, молящиеся, не слышим, к нашему прискорбию, красноречия в проповеди, нравственного поучения.

Но, благодаря вот таким ревностным и неустанным певцам и чтецам, мы, молящиеся, остаемся удовлетворены душевными нашими запросами. Мы благодарны Вам за то, что вы заставляете наш ум сосредотачиваться на молитве и, услаждая наш слух, приближаете нас всем сердцем и душою к Богу.

Да будет Ваша ревность и впредь всё более и более возгораться искренней христианской любовью к Богу, восхваляемой его на примере святых отцов. Честь Вам и хвала. Да сохранит Вас Господь на веки, да дарует мирное житие, долгоденствие на многая лета.

С любовью о Христе иеромонах Серафим».

А теперь продолжаю записки.

Как-никак, а мы на вольном, свежем воздухе, под открытым небом, а перед глазами – панорама Кавказских гор. Дивны дела Твои, Господи, вся премудростию сотворил еси, – приводит в дневнике пришедшиеся к месту слова о. Серафим и продолжает рассказ о своём вынужденном паломничестве.

18 (31) июля пошли с торбами в свою наречённую пустыню. Местность хорошая, но с некоторыми неудобствами. Отслужили молебен с молитвою «Вновь строящемуся». Затем принялись за работу.

Кто пилит лес, а я площадку расчищаю. Слава Богу, начало положено. Теперь веселее будет, только бы Господу угодно было наше пустынножительство. Вот и вечер. Пошли к братиям. А ведь завтра праздник – день моего ангела. Прочитал правило и заснул в два часа ночи.

19 июля (1 августа) – день моего ангела, преподобного отца Серафима, Саровского Чудотворца.

Прочитал обедницу и правило ко Святому Причащению. Причащался в этот раз освящённым артосом. Немножко прослезился, вспоминая минувшие дни своих именин на приходе. Сколько было бы поздравлений от родных, близких и духовных чад. И литургию служил бы. И поучение сказал бы. А теперь вот наедине с собой.

Пошёл в ближний лесок, взял с собою иконку преподобного Серафима Саровского и прочитал акафист ему. Чувствуя душевное умиление на сердце, провёл величание.

И, лобызая иконку, дерзнул представить себе, что старче Серафиме стоит теперь со мною и разделяет мою тоску, одиночество и вместе с тем душевную радость. Слава Тебе, Боже, за все!

Вечер, канун праздника пророка Божия Илии. Пошёл дождик, которого мы ждали с нетерпением. Гремит гром, молния блистает. На дворе темно. Мне пора на вечернее правило.

20 июля (2 августа) – праздник святого пророка Божия Илии.

Только что собрались обедать, ибо время уже час дня. Но вдруг, неожиданно для нас, пришли братия, которые позавчера ушли по кратчайшему пути до села. Рассказывают, что на полпути следования до назначенного места их захватила тёмная ночь с дождиком. Ночевали вдвоём под скалой. А третий ушёл вперёд и потерялся. И вот до сих пор его нет.

Бог знает, где он и что с ним. Конечно, все переживаем. Уже три часа дня. Собираемся опять в поход. К вечеру дошли, ночевали под открытым небом. К утру стало прохладно.

21 июля (3 августа) встали. Поскору помолились и принялись за постройку келии. Я расчищаю площадку и копаю ямы для столбов. Вот, и готово. Братия меня заставляют, вернее, просят сготовить обед. Сготовил, с Божией помощью, с сухариками. Пообедали – и опять за стройку.

Вечер, пишу, торопясь, потому что надвигаются сумерки. Мошкара искусала все мои ручонки, без того уже в ранах, избитые. А сегодня ещё и топором тяпнул по пальцу. Слава Богу, через несколько деньков будем спать в келии.

А теперь – опять под покров звёздных огоньков, прижавшись к великанам дебрей растительного мира. Спокойной ночи, друзья!

В субботу 22 июля (4 августа) ночью спалось очень плохо. Лёжа на сырой земле, замёрз до основания, а восстав от сна, получил отёк глаза. Прочитали утренние молитвы и взялись за работу, а я – готовить обед.

Сегодня к вечеру вдвоём ходили в село за провизией. А завтра в три часа утра – назад. Ходьбы несколько часов. Очень трудно идти. Потом обливаешься, хоть рубашку выжимай.

Признаться, я впервые встречаюсь с такими трудностями, но ничего, надеюсь на милость Божию. Да притом всегда успокаивает мысль о воспоминании жизни св. отцов в пустыне. Ведь и им так же было трудно. Нет, даже труднее. Вот, преп. Серафим песочек в котомке своей носил, а мы – провизию.

Преподобне отче Серафиме, моли Бога о нас!

Ещё непроглядная ночь, а мы с тяжёлыми торбами в пути. Сегодня 23 июля (5 августа). Воскресенье. Дорога опасная, местами переходить по трём жердочкам, а внизу – пропасть и бурлящий поток горной реки. Несёт свои воды с таким шумом, что, находясь на высоте трёх километров над уровнем моря, слышно. Не дай Боже, оступишься – костей не соберёшь.

В это время ограждаешь себя крестным знамением с молитвой Иисусовой и перекрестишь тропинку.

В 11:30 утра были на месте. С аппетитом пообедали и – отдыхать. Косточки ноют и похрустывают.

Сейчас вечер. Надо написать письмо.

Да, а тот, пропавший, нашёлся уже на третьи сутки. Стал кричать, и наши ребята услышали и пошли на голос. Он в потёмках забрался на такую скалу, что не мог потом слезть сам ввиду того, что измучился и выбился из сил.

Слава Богу, привели. Рассказывает, что стоял рядом с огромной змеёй, которая его не тронула, но была настороже.

Понедельник 24 июля (6 августа) прошёл, как обычно. Нового и интересного ничего не было. Написал два письмеца и с попутчиками отправил.

Молитва, труд – это необходимые средства для спасения души. Вот я и упражняюсь, ведь как хочется спастись! Но как, когда вокруг царит страшная погибель. Не зря говорят люди, что самая мудрость из мудростей и хитрость из хитростей – спасти душу. Очень утомился во вторник 25 июля (7 августа). Прочитал молитвы на сон грядущий. И – спать.

В среду 26 июля (8 августа) заканчиваем келию. Слава Боrу, останется только доделать пол и печку. А я уже полмесяца нахожусь в пустыне. Дал бы Господь, чтоб с годик пожить. Сегодня третий вечер молния и гром, а дождя нет.

27 июля (9 августа). Четверг. Всё ещё под открытым небом почиваем. Резали пихту и чурками по полтора метра длиной катали с горы. Я очень устал. А монаха Феодосия чурка эта чуть не задавила. Хорошо, что я успел подбежать и помочь.

К пятнице 28 июля (10 августа) келия в основном закончена. Остается сложить печку. А крышу ещё вчера дранкой покрыли и поставили на неё крест. Сегодня к вечеру собираемся вдвоём опять в «Чихалку» за потребным. Очень уж тяжело ходить, но что сделаешь? Надо.

И надо не для того, чтобы прожить, но для того, чтобы создать условия, как более надежнее спасти душу. Мы ведь теперь стали настолько немощны, что нам необходимы и в пустыне хотя бы предварительные условия, удовлетворяющие наши души.

Абхазия. Чхалтский хребет

Накануне пошли в село Чхалда²⁸, которое мы называем попросту – «Чихалка». Спустились почти до реки, но вот встречный человек заставил нас спрятаться в кусты. Нам просто не хочется, чтобы лишние толки разносились по людям о нашем пребывании в этом месте.

Река Чхалта

Не успел этот человек пройти, как я стремглав, словно мальчишка, побежал к реке. Сел на большой камень, снял тапочки и носки и, помыв ноги, стал обуваться. Но вот чудо: один из тапочек исчез, как сквозь землю. Я туда-сюда – бесполезно. Что же теперь делать? Тапочек, очевидно, скатился с камня и уплыл. Долго раздумывать не приходится, надо идти. А идти всё по камням.

Надел на одну ногу тапочек, а на другую – два носка. Но что‑то побудило меня заглянуть на дно подле камня. Там я заметил свой исчезнувший тапочек.

Достал его, надел и думаю:

– Господи! Вот испытание Ты мне послал. Ты проверяешь мои чувства, моё сердце – не заропщу ли я?

Но нет, я на сей раз по Твоей, Господи, милости не намеревался роптать.

А вот уже и суббота наступила. На календаре 29 июля (11 августа).

Стой! Кто идёт?

12 августа – 1 сентября 1962 года

Идём через деревню. Залаяла какая‑то паршивая собачонка, выдавая нас, украдкой крадущихся, а далее по дороге встречная машина своим фарами как будто разглядывает нас, прижавшихся в кустах при дороге. Казалось бы, всё хорошо.

Вот и домик – наш «пересыльный пункт».

Но вдруг – один встречный человек, за ним – другой.

И вот этот‑то другой окрикивает нас:

– Куда идёте, товарищи?

– Домой, – отвечаю я, не останавливаясь, только искоса поглядев на него.

Да, это – опасный человек. Он в форме милиционера. И даже, как мне показалось, офицерского состава. Но ничего, Бог пронёс. Человек приостановился, как бы желая во второй раз нас окликнуть. Но воздержался, по‑видимому, боясь: не враги ли это государственных рубежей? Ведь они могут сразу убить. А нас было четверо.

Пронесло. Бог не допустит – свинья не съест.

В 3:30 утра пошли к себе. В одиннадцать утра будем на месте. С нами новый человек. И вот мы своего вожатого отпускаем вперёд. А сами не спешим. Надеемся часика через два прийти самостоятельно, то есть без провожатого дойти. Но получилось иначе.

Подойдя ближе к месту, мы сбились с дороги. Боже мой! Какое испытание! Измучились вконец и теперь, обессилев, не знаем, что делать. А времени – уже час дня. Сели, немножко подкрепились, ибо у меня в сумке был хлеб. И опять пошли искать тропинку. Кричим, кричим, но ответа нет. Я даже свистел, как уличный хулиган.

Тот же брат, который ушел вперёд, уже сготовил обед и пошёл встречать нас, сразу догадавшись, что с нами неладно.

Я изрезал все ноги, рубашка прилипла к спине. Ноги подкашиваются. Я падал бесчисленно раз. Тут всё к одной беде.

Напали осы. Три из них все‑таки успели укусить. Но я от них так бежал, что, если бы к случаю попался медведь, а они тут бывают, он бы, наверное, испугался меня. Осы меня преследуют. Прилёг в густом кустарнике. И они потеряли своего обидчика. Но я ведь нечаянно наступил на них. Вот ведь несознательные.

Боже, помоги выйти из заблуждения.

Опять кричу. Вдруг слышу ответный голос. Слава Богу, это о. Ф. нас ищет. Дождались и пошли. О, далеко мы уклонились. Если бы не он, нам наверняка пришлось бы ночевать неизвестно где.

Спаси его, Господи.

Еле-еле душа в теле. Я пришёл вперёд всех и, как только сбросил мешок, сразу припал устами к Божией Матери «Взыскание погибших» – моей любимой иконке. И, как малое дитя, чем‑то обиженное, заплакал.

Да, пустынь – это не мама родная!

Ноги до колен исцарапаны и онемели, словно протезные. А ведь я завтра день рождения должен справлять. Тут сейчас, забыв про усталость, беру два ведра воды. Обмываюсь, надеваю чистую одежду и падаю отдыхать. Ноги едва шевелятся. К вечеру стало лучше.

Слава Тебе, Милый Боже, за все дни, прожитые в трудах, скорбях и слезах!

День благоверного князя Александра Невского хоть и не сегодня 30 июля (12 августа), но я носил в миру имя его, поэтому день рождения сегодня и праздную.

Но как в пустыне праздновать? Утром немного помолились, пообедали и отдыхали. Конечно, причаститься нет возможности, теперь уж, Бог даст, до Успенского поста, а там собираюсь в церковь.

В шесть вечера – Чхалда. Должен встретиться с братом Виктором, расскажет кое‑какие новости о Новосибирске. А сейчас перед походом следует и самому малость отдохнуть.

Приучаю себя к Иисусовой молитве, но никак не могу обрести её. И всё это оттого, что не принуждаю себя с полным старанием.

Вот и заблудились накануне по моей беспечности.

Теперь собрались мы в село. И только что отошли, как я спохватился: забыл любимые мои чёточки. Душа как‑то заскорбела. Хотел вернуться. Но ведь меня ждать не будут. Так и пошёл без чёток. Горе, а не монах.

А ведь приходилось читать, что один монах, идя на послушание, забыл чётки. Вспомнив, он вернулся. И вот на обратном пути его догнала какая‑то повозка с грузом. И, только что поравнявшись, обоз перевернулся. И – прямо на монаха повалился. Он испугался и каким‑то чудом успел отскочить.

Вдруг слышит, не видя никого, голос:

– Если бы чётки не взял, повозка придавила бы тебя.

Монах перекрестился и прославил Бога. Вот мне и урок. Боже, прости мой грех.

Дошли благополучно. Немного отдохнули и принялись за труд. Прочитал Ванино письмо, теперь надо как‑то ответить.

Во вторник 1 (14) августа ночью прошёл дождик с грозой.

Следующий день проводим в труде, но почти без молитвы. Это – не похвально, думая, что молитва будет потом.

6 (19) августа – день Преображения Господа нашего Иисуса Христа.

День солнечный, радостный. Помолились, и я пошёл в лесок. Любимое моё увлечение – хоть на часок-два удаляться для Богомыслия.

Взял с собой акафист.

– Господи мой, Господи, радосте моя, даруй ми, да возрадуюся о милости Твоей²⁹.

Прочитал с большим душевным удовольствием. А вокруг шумит лес гигантской величины. Неохотно поворачивают деревья свои вершины то в одну сторону, то в другую. Птицы завели своё пение, переливаясь разными голосами. Дятел прямо надо мной уселся и постукивает, как радист азбуку Морзе.

Другая птица посвистывает, как свисток у Гликерии на посту. А белка, размахивая своим пушистым серым хвостом, с особою осторожностью прошла по земле в трёх-четырёх метрах от меня. Приостановилась на миг, послушала мою беседу с Богом и поспешила удалиться, дабы не помешать молитве.

Только птички не понимают этого, знай себе насвистывают. Но, Господи, может, они желают присоединить своё пение к моему. Может, хотят составить мне хоровое пение. Ведь в храмах Божиих сегодня в этот радостный день Преображения Господня торжественно поют хором. А я скорблю, что мне одиноко и сиротливо. Со слезами на глазах пою тропарь:

– Преобразился еси на горе, Христе Боже, показывый учеником Твоим славу Твою…

Милые птички, вы теперь всегда будете напевать мне свои таинственные песни. Но я желаю более услышать их тогда, когда ударит последний час моей жизни здесь, на бренной земле, когда подкосятся мои уставшие ноженьки и откажутся служить мне, приклонится моя глава до сырой земли. И тело будет валяться на сухой таёжной листве. Вот тогда, в последний раз, вы пропойте над моими закрытыми глазами песнь свою.

Может, душа моя в тот час, оставив тело, поймет тайну сей песни, может, она будет похожа на кондак «Со святыми упокой».

Может, будет слышаться моей душе «Вечная память».

Если же имя моё не будет вписано в Книгу жизни, то я буду просить прощения у Господа и у вас, птичек, за свои содеянные грехи. И буду плакать и воздыхать, пока время дано для покаяния. Буду пользоваться случаем использовать оставшиеся дни для спасения души и для того, чтобы Господь сменил свой гнев на милость. Буду неустанно взывать Ему и стучаться, чтобы Он по Своему милосердию и на мя, паче всех грешнейшаго, излил изобилие щедрот и вписал в Книгу вечной жизни.

Господи, как ты преобразился во славе Своей, преобрази и мою душу в свете Твоей Славы и пусть возсияет и нам, грешным, свет Твой неприступный: молитвами Богородицы, Светодавче, слава Тебе!

Понедельник. 7 (20) августа 1962 года. Опять на работу. Все спешим устроить келии. Но придется ли жить? Угодна ли Богу будет наша жизнь? Если, конечно, так проводить время в труде от темна до темна, а молитву оставлять, то можем прогневать Бога и Матерь Его. И тогда – прощай пустыня. Но, да будет воля Его. Как бы трудно ни было, а будет скоро труднее, будет страшнее спастися.

Все благочестивые и Церковь Божия да скроются в горы, леса и пещеры. Боже Милостивый, ведь все хотят спастись. Благослови же и нашу жажду не разлучаться, а жить вкупе единодушно и с любовью к Богу умножать добрые дела и стремиться к совершенству.

Богу нашему слава!

К субботе 12 (25) августа келия в основном окончена. Идём в город, ибо пора уже отдохнуть от своих трудов, а главное – причаститься Святых Христовых Таин. Ведь через два дня Успение Пресвятой Богородицы.

С места вышли в 11 утра и дома были около 11 часов вечера.

Ехали сперва на верху гружёной досками машины. Все покрылись пылью, как мельники, потом пересели на автобус. И только на третьей машине доехали. Умылись, поужинали, помолились и в первом часу ночи пошли спать.

Сегодня 13 (26) августа по старому стилю. Воскресенье.

Подъём в шесть часов утра. Прочитав правило, готовились в церковь. Говорят, начало службы в 9 часов архиерейским служением. Помолились, пошли искать квартиру. Ноги наколотили порядочно, а толку мало. Правда, одна старушка на несколько деньков пустила. Но у неё сын диковатый, хоть и по профессии инженер.

Поздно вечером мы на такси повезли вещи, но точный адрес забыли. И вот, при помощи Божией и добрых людей, мы где‑то в 12 часов ночи нашли квартиру. Собаки подняли тревогу, некоторые из соседей повыскакивали. А сын, очевидно, терпеливо отмалчивался.

Что ж, ночь провели. Утром пошли в церковь, а после обедни собирались на престольный праздник в город Гудауты. Ведь завтра вторник, день Успения Божией Матери.

Я, по приглашению настоятеля иеромонаха Виссариона, участвовал в Богослужении. Народу было много.

17 (30) августа. Четверг.

Сегодняшний день является для нас днём приключения. Вернусь назад. Приехали мы с Престольного праздника. Я был утешен тем, что сподобился, по милости Божией, дважды причаститься в сослужении. То есть в самый день праздника и на следующий.

Абхазия. Новый Афон

Вернулись поздно вечером. Ехали на автобусе. В Новом Афоне видели бесподобной величины и красоты храм. Конечно, он сейчас закрытый и является музеем. Люди говорят, что сохранились все иконы. И имеет 12 престолов. Мне как‑то и хочется сходить посмотреть, и боюсь, потому что сердце будет болеть до невозможности от мерзости на святом месте.

Вот и наша квартира. Но вдруг вместо облегчения в сердце кольнуло болью. У ворот стоит машина. Хозяин выходит и говорит:

– Мамы дома нет, а вы больше не приходите.

Что ж, повернули куда глаза глядят.

Вот так и живём, прямо по апостолу Павлу:

– Аще вас не примут в дом, отряхните прах и уходите. Мир ваш вам и возвратится.

Но жаль не того, что выпроводили, а вещи, которые они выбросили вон.

Пришли уже ночью на другую квартиру.

Приняла нас одна раба Божия. Верующие две женщины в преклонных летах встретили по христианскому обычаю.

О, дивны дела Твои, Боже.

Там нас до ворот не допустили, а здесь ноги умыли.

Слава Тебе, Боже, слава во веки!

В Одессу на электроходе

3—10 сентября 1962 года

Дни летят, как минуты, – отмечает в дневнике о. Серафим.

Не успеем, наверное, как следует подготовить себя к вечной жизни, как приподнимется завеса, разделяющая нашу земную жизнь от будущей. Вот, сегодня опять сидим без дела, отдыхаем.

В понедельник 21 августа (3 сентября) в церковь не пошли. Помолились дома, прочитали обедницу, молебен, панихиду. А завтра, 4 сентября, наверное, если Богу угодно будет, поеду на пароходе в Одессу. Так надо.

Вот, если придётся съездить, то опять приключений и новостей будет куча, – повествует о. Серафим о том, как пытался предугадать ход событий. – Господи, настави стопы моя по словеси Твоему, и да не обладает мною всякое беззаконие.

Два часа дня. Всё тот же месяц сентябрь, пятое число.

Я уже в плавании, на пути в Одессу.

Рекламный буклет. Черноморское пароходство, дизель‑ электроход «Россия»

Пробрался в музыкальный салон и соображаю, как бы мне описать, хоть вкратце, своё путешествие по Чёрному морю. Голова уже начинает побаливать от качки, но ничего, Господь поможет.

Вот уже вторые сутки нахожусь на борту дизель-электрохода «Россия»³⁰. Какой же он величественной красоты! Для меня кажется бесподобным по красоте. Да мне и не приходилось видеть больше. Места наши на палубе, но не под открытым небом. Я расположился на жёстком диване, а мои попутчики – на стульях-раскладушках.

Из Сухуми отплыли в час ночи. Плывём быстро. Глубокая ночь заставляет нас погрузиться в сон. Но не успели как следует уснуть, как удары солнечных лучей сыграли нам подъём.

Чудесное утро нас радует тем, что мы в девять часов утра причалили к берегам Сочи.

Протяженность Сочи вдоль черноморского побережья (с северо-запада на юго-восток) – около ста километров. По своей территории город превосходит 28 государств. Его называют курортной «столицей» России.

Красивый уголок нашего отечества привлекает тысячи людей в свои живописные места. И нам понравился. А главное украшение – это большой каменный храм. Ещё издали мы любуемся серебристыми куполами, на которых кресты, рассекая воздух, устремились ввысь, к небосводу.

Вот и причал.

Спускаемся вдвоём со священником по трапу и направляемся сразу к своей заветной цели. Храм радует наши души больше всего. Идеальная чистота, паркетные полы, старинные иконы. Но только батюшки не старинные: подстриженные, как ксендзы. Но да Бог им Судия. Не это в основном нас опечалило, а то, что у них уже два месяца, как запретили служить литургию каждодневно. А ведь их три священника.

Прихожане скорбят. Но, что ж, видно, Господь допустил – за наши согрешения и нерадение. А нерадение к Богослужению у нашего современного духовенства, к нашему стыду, процветает. Они и виновниками являются таких новостей.

Разделив с ними скорбь, мы купили две свечи по одному рублю и поставили перед местными иконами на амвоне. Ещё раз приложились к святыне и ушли, довольствуясь тем, что воздали должное поклонение. На обратном пути заходили в некоторые магазины, купили кое‑что из продуктов, и – на борт. Пообедали в обычное время.

Вот был бы Ваня со своим фотоаппаратом! Вот уж он понаслаждался бы видами! Но нет. Ване теперь не до этого.

Он Новосибирск не променяет ни на какие Сочи, Ялты, Сухуми или Евпатории. Он, теперь увлечённый порывом любви, как вот эти чайки, преследующие наш убегающий корабль. Так и он следует за Светланой. Но здесь есть разница между Ваней и чайкой. Чайка преследует корабль в надежде, что удастся схватить выброшенную за борт корку хлеба или огрызки какой‑либо другой пищи.

А что надеется Ваня получить, гонясь за Светланой? Но теперь уже про Ваню больше говорить не следует, у него появились свои интересы в жизни, а у нас – все тот же путь тернистый. Хоть и труден он, но зато обещает там упокоение и радость вечную.

Мы опять в открытом море. Изредка встречаются пароходы. Без конца вьются чайки. То отстанут, то опять догонят. А вот и дельфины гонятся за нами. Бедненькие, вынуждены отстать. Электроход «Россия» уж очень быстро идет.³¹

В восемь часов вечера прибыли в Новороссийск, что у побережья Цемесской бухты Чёрного моря.

Красотою Новороссийск по сравнению с оставшимися позади городами не блещет. Сходим на пристань для прогулки по свежему воздуху, а то нас укачивает уже.

С часок побродили и – домой, так это мы, в порядке шутливом, выражаемся. А домов таких у нас – сплошь и рядом. Готовимся к ужину. Нам составляет компанию одна знатная персона из Петрограда. И вином нас угостила. Что ж, не откажешься ведь – неудобно слишком скромничать. А, во‑вторых, своим отказом можно оскорбить человека, который расположен тебе доставить радость.

Встали раненько и любуемся восходом солнца. О, какая красота! Бесконечная гладь моря, и солнце оранжевого цвета словно выплывает из‑под воды. Вот оно увеличивается всё больше и больше. И, наконец, всплыло совсем, рассыпая вокруг себя лучезарный свет, теплоту и душевную радость.

Через четыре часа – Ялта. Это курорт и порт на южном берегу Крыма протяженностью более 70 километров.

Стоянка опять четыре часа. Город хорош, но с Сочи не сравнишь. Здесь девять гостиниц и ресторанов. Но нас интересует другое, а именно – церковь. Спешим утешить свою душу под покровом её сводов. Церковь – наша мать, ведущая к вратам Вечной Жизни. Какая для меня радость! Ведь храм именуется в честь моего Ангела при святом крещении – св. Александра Невского.

Входим в храм. Служба уже кончилась. Теперь батюшка будет венчать. Немного послушали, поставили за один рубль и двадцать копеек свечу.

Опять раскачивание на волнах. Скоро – Севастополь. Это город на юго-западе Крымского полуострова, на побережье Чёрного моря. Незамерзающий морской, торговый и рыбный порт; промышленный, научно-технический и культурно-исторический центр.

По радио объявили, чтобы пассажиры не пользовались фотоаппаратами. К пристани в этом городе не подходят пароходы с людьми ввиду стоянки военных судов. Пассажиров доставляют на берег на пароме. Отсюда уже виден памятник адмиралу Нахимову. Виден разбитый немцами старый собор. Теперь он, по‑видимому, является историческим памятником. Рядом – другая церковь с куполами. В ней, очевидно, служат. Город красивый, но зелени не очень много.

Пора отправляться дальше. Подняли якоря – и в путь. А через четыре часа – Евпатория. Это – город-курорт на западе Крыма.

Ночь проходит быстро. 9:30 утра. Вот уже и к Одессе приближаемся.

А в 20:00 мы уже торжественно парадируем по бульварам города.

Да, направил Господь стопы наши в монастырь. Там и только там, за стенами монастыря, можно облегченно вздохнуть. Это – тихая пристань, где находят покой тысячи людей, настрадавшихся в бурлящем потоке житейского моря. Здесь они насыщаются хлебом вечной жизни, который придаёт им сил опять противоборствовать новым волнам, хотящим погрузить их в бездну погибели. Вот и мы, по милости Божией, приняли Хлеб Вечной Жизни – Христа.

И, вкусив эти неисчерпаемые блага, пришли в последний раз к стопам Распятого, взывали:

– Иисусе Сладчайший, соедини нас с тобою на веки (перефраз акафиста Иисусу Сладчайшему)!

Две ночи ночевали у старичков, живущих неподалеку от монастыря, а последующие два дня – в другом доме, у доброй христианки Зинаиды. Слава Богу, всё обошлось благополучно.

Новороссийск

Считается, что первые люди обосновались в окрестностях Новороссийска ещё в эпоху палеолита.

В V в. до н. э. на месте современного Новороссийска возник Бата – торговый греческий город. Во II веке до н. э. он был разрушен кочевниками-аланами.

В XIII веке в устье реки Цемес генуэзцы построили крепость. 12 сентября 1838 года корабли российской эскадры вошли в бухту. Этот день отмечается как дата основания города.

Новороссийский порт

Абхазия

10 сентября – 15 ноября 1962 года

Купили билеты на самолет. И пора собираться в обратный путь. Четыре часа в воздухе. Боюсь за себя, что будет тошнить и может даже вырвать, что со мною часто бывает. Но и на сей раз обошлось всё благополучно. Долетели, с Божьей помощью, – отмечает в своей рукописи о. Серафим. – Вот и Сухуми. Кажется, что это твой родной город. Чувствуешь сердечное облегчение и душевный покой. Но все это ненадолго. Ведь мы здесь, подобно Христу, «не имать, где главу подклонити».

Господи, помоги нам в терпении.

А дни летят за днями и утопают в бессмысленной суете сует.

Вот уже 12 сентября нового стиля: празднуем воспоминание чуда Архистратига Михаила, бывшего в Хонех.

8 (21) сентября – Рождество Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии.

Сходили на Всенощную, помолились, служил епископ, семь священников и два протодиакона. А я, как обычно, стоял в народе.

Духом бодрствую пока. Но в обстоятельствах таких сейчас нахожусь, что подтачивают с каждым разом. Боюсь, чтобы Господь не оставил меня в таких житейских переплётах. Разве легко на сердце стоять в такие праздники в притворе? А тут ещё благодетели, видя твоё одиночество и изгнание, суют кто в руку, а кто в карман лепты: один – с застенчивостью десять копеек даёт, другая – три, потом кто‑то 20 копеек сунул в карман.

Господи, мне стыдно и совестно, но что делать? Ведь не пойду же я на стройку, на завод или в колхоз – чай, там и без меня обойдутся.

Нет, буду пока ходить в храм Божий, да деньки считать. А их и считать едва успеваешь.

Вот, кажется, совсем недавно было Успение.

А сегодня, то есть 14 сентября, нового же стиля 27 сентября, – уже Воздвижение Честнаго и Животворящего Креста Господня.

Абхазия, село Лыхны, Свято‑Успенский собор. Интерьер

Ездили в Лыхны – село в Абхазии. Его история насчитывает 1500 лет.

Я сослужил настоятелю и причастился. Потом обед у батюшки. И все – по домам. На обратном пути зашли в церковь в городе Гудауты. Прослушали акафист Кресту с проповедью.

А в десять часов вечера на электричке добрались до своего уголка.

В пятницу 15 (28) сентября ждём гостей. Но их все нет. Даже и писем нет. Что за причина? Может быть, раздумали ехать? Может, их кто отговорил? В общем, как хотят. Как уж им Господь на ум положит. А может, всё‑таки они придут?

Вот уже и до праздника Воздвижения Честнаго и Животворящего креста Господня дожили.

Опять пошли втроём в село Лыхны к о. Виссариону. Он пригласил меня сослужить ему. Слава Богу! Я рад. Ночевал у него в келии. А в самый праздник пообедали за общим столом и уходим.

Лыхны

Село Лыхны, Свято‑Успенский собор

Достопримечательности села – строения X века: летний дворец Абхазских царей и летняя резиденция владетельных князей Чачба, а также действующий крестово-купольный храм Успения Богородицы X—XI веков с фресковой росписью XIV века. Внутри церкви находится усыпальница князя Сафарбея Чачба-Шервашидзе, при котором Абхазия вошла в состав Российской империи. На окраине села – развалины христианского храма VI—VII веков.

В городе Чудагунты успели захватить вечерню. Там есть тоже церковка. И домой возвратились уже в начале одиннадцатого часа.

В это время – 22 сентября (5 октября) – у нас в Сибири уже в телогрейках ходят, а здесь, как июль месяц. Всё хорошо, но только душа неспокойна. Никаких условий помолиться и отдохнуть душой. Живём у чужих людей на квартире. А какова для монаха эта жизнь, связывающая свободу тела и простор души? Господи, прости, что дни наши исчезают без пользы.

Суббота. 23 сентября (6 октября) – зачатие честного славного пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна.

Надо бы и в церковь сходить. Но и там как‑то душа не удовлетворяется. Стоишь в среде молящихся старушек. Одна толкнет тебя, другая свечой по плечу хлопает – передай, мол. Третья чего‑то в руку тебе суёт.

А тут батюшка на великом входе. Как ножом по сердцу режут в Возглашении:

– Богохранимую страну власти и воинства да помянет Господь Бог во Царствии Своем.

Да разве Господь помянет?

Разве Он для хулителей Духа Святого приуготовил вечные блаженства и райскую жизнь?

Достаточно и того, что сделали со Христом при властителе Ироде.

Разве Христос ещё должен сходить на землю для унижения, осмеяния и заплевания?

Нет.

Он придёт во славе. Он судить придёт и не скажет уже:

– Отче, отпусти им, ибо они не видят, что творят.

Нет, он выскажет страшный приговор всем тем живущим без страха Божия на Земле:

– Отойдите от меня проклятии в огонь вечный, уготованный от сотворения мира сего.

Напрасно, стало быть, ты иерей за «забоюсь» угождаешь:

– Да помянет Господь во Царствии своём властей.

Нет уж, будь уверен, что не помянет. Да и страшно, когда они совершенно не просят тебя молиться за них. Они сознательно заявляют, что нам достаточно пожить в удовольствие здесь, на Земле, а не там, во Царствии Божием. Вот уж заблуждение!

Господи, простишь ли сей грех? Господи, прости!

В воскресенье 24 сентября (7 октября) – память первомученицы равноапостольной Фёклы.

Всё прошло, как обычно.

25 сентября (8 октября). Понедельник.

Провожаю Марину домой. И я отдаю ей свой дневник для прочтения.

И так понапрасну я много дней потерял и даже месяцев.

Дневник мой путешествовал без пользы дела.

Гликерии дома не было. Продолжать его никто не осмелился.

Сухуми, 1962 г

И вот он опять в моих руках. Но что писать? Господи, помоги, дай памяти, может быть, что и вспомню из прошлого.

Кончил писать 8 октября, а сегодня уже 26 декабря – большой пробел, много воды утекло. Да и события, если зафиксировать все, то целый сборник образуется. Но так как нет у меня способности правильно излагать мысли, то буду вспоминать с пятого на десятое.

1 (14) октября – день Покрова Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии.

Ходил на Всенощное бдение, но здесь как‑то не так чтят сей день, а именно – служили без литии и мало было народу.

13 октября (26 октября) – праздник Иверской иконы Божией Матери.

Служил один священник с дьяконом, просто и хорошо, но не торжественно. А ведь здесь, в самой стране Иверской, подобало бы особенно подчёркивать празднование иконы Иверской Божией Матери.

Отошёл ко Господу митрополит Нестор

Надгробие митрополита Нестора (Анисимова), Патриаршая резиденция, Москва, Чистый переулок, 5

22 октября (4 ноября) – праздник Казанской иконы Божией Матери.

Большой и чтимый всеми.

А мне он особенно с нынешнего 1962 года остается печатью на сердце до самого гроба. Ведь в этот день в четыре часа утра в Москве, в больничной палате, мирно отошёл ко Господу мой дорогой и любимый отец, архипастырь митрополит Нестор.

Эта личность известна не только в Российской Церкви своей духовной деятельностью на ниве Христовой, но и за пределами нашего Отечества. Интересен и разнообразен его пройденный жизненный путь. Часто он рассказывал о себе. И я был свидетелем этих чудных рассказов из его жизни. Исколесил он за свою свыше чем 70‑летнюю жизнь, как он говорил:

– Почти всю родную матушку-Русь, побывал на трёх материках: в Европе, Азии и Африке. Десятки государств, сотни городов, тысячи населённых пунктов и миллионы людей различных рас и национальностей прошли перед моим взором.

Родился он в 1885 году, 9 ноября по старому стилю, в Вятке. Родился хилым, болезненным ребёнком, рассказывал, бывало, Владыка. И когда стал подрастать, мама и бабушка водили его в церковь. Однажды бабушка повела его на архиерейское богослужение в Вятский мужской монастырь.

– Какой‑то неземной восторг охватил мою душу, когда я вместе с бабушкой в конце литургии подошёл к благословляющему архиерею поцеловать святой крест, – вспоминал митрополит.

Когда Владыка Варсонофий³², указывая на меня, спросил:

– Кто это?

– Мой внук, – ответила бабушка.

– Он будет архиереем, – предрек Владыка.

– Куда ему, такому озорнику, – возразила бабушка.

– А я тебе говорю, – повторил Владыка.

Владыка рассказывал, как приезжал к ним в Вятку о. Иоанн Кронштадтский и был у его родителей в доме, по случаю тяжелой болезни его матери.

Сам он окончил реальное училище и калмыцкие, монгольские миссионерские двухгодичные курсы. А в 1907 году его направили на Камчатку. Испросив благословение у о. Иоанна Кронштадтского, получил вскоре фотокарточку с надписью:

– Раба Божьего Николая Анисимова благословляю на великий подвиг миссионерства, если он находит себя способным и чувствует в себе призвание к нему. Да явится в нём благодать Божия, немощная врачующая. Целую его братски. Протоиерей И. Сергиев.

Много-много рассказывал Владыка о Камчатке, впоследствии не один раз был на приёме у самого императора Николая II по поводу помощи камчатским жителям, а впоследствии за свою неутомимую работу в деле просвещения дикого и языческого камчатского народа его удостоили архиерейского сана.

А во Владивостоке, по милости Божией, 16 октября 1916 года была совершена хиротония во епископа архимандрита Нестора.

В 1917—1918 годах Владыка был приглашён на Всероссийский поместный Собор. После Собора он отправился в своё управление, то есть епархию Петропавловскую и Камчатскую. Но восстание 1917—1918 годов не дало возможности вернуться.

И он тогда через Японию отправился на пароходе в Китай, в город Харбин, где и управлял. А в 1946 году 27 июля Святейшим Патриархом Алексием был возведён в сан митрополита, с назначением экзархом по Восточной Азии.

Митрополит Нестор был под арестом. И только в 1956 году опять влился в колею церковной жизни, то есть получил назначение управлять Новосибирской и Барнаульской епархией.

Немного здесь пришлось ему потрудиться во славу Божию. Позавидовал враг рода человеческого – диавол, послал злых людей. И вот наш дорогой Владыка прощается со своей паствой. Сколько слёз, сколько рыданий и горя со стороны верующих, но и поношение с клеветою также бросали на его безвинную душу.

Проводить мне Владыку не пришлось. Думал я, что его теперь отчислят за штат, но нет. Господь ещё привёл потрудиться во славу Божию.

Святейший Патриарх назначил его на кафедру Кировоградскую и Николаевскую.

Не стало рядом с нами дорогого Владыки, но он и там не забывал своих духовных чад.

В Рождество и на Святую Пасху мы взаимно поздравляли друг друга.

Вот у меня иконочка Рождества Христова с надписью от Владыки:

«Поздравляю тебя, дорогой мой отец Серафим, с праздником Рождества Христова. Мир душе твоей и милость от Бога да будет. Любящий твой отец недостойный митрополит Нестор. 25 декабря 1960 года».

А кто же теперь поздравит меня? Владыки не стало. Его предали земле как раз в день празднования иконы Божий Матери «Всех скорбящих радосте» – 24 октября (6 ноября), я находился в это время на Кавказе, в городе Сухуми, за штатом. А 27 октября (9 ноября) по телеграмме вылетел в город Кировоград на похороны, надеясь успеть, но прибыл только на обед, в девятый день по Владыке – 30 октября (12 ноября).

Пробыв трое суток, я с братом Виктором 2 (15) ноября вылетел назад и по дороге остановился в Киеве на день, ночевали во Флоровском женском монастыре, ходили в собор поклониться святителю Макарию и святой вмц. Варваре.

В Сухуми возвратились благополучно.

Перепалка в автобусе

21 ноября – 4 декабря 1962 года

8 (21) ноября 1962 года. Собор Архистратига Михаила и прочих Небесных Сил бесплотных.

Ходил в церковь, о. диакон не служил, народу немного было, – продолжает свои записки о.Серафим в свободное время и когда его душу переполняют впечатления.

21 ноября (4 декабря) – Введение во храм Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии.

Я ездил в город Лыхны, там совместно с настоятелем служили литургию. День прошёл в приподнятом настроении. В самый праздник вечером возвращались домой автобусом. А там разыгралась драма в двух действиях. Ввиду множества народа мне пришлось стоять на ногах, также стояли и двое военных в звании подполковников.

Обратив на меня внимание, они стали выбрасывать всевозможные реплики по моему адресу:

– Вот какой стал неуважительный народ. Поп стоит, а они сидят, как ни в чём не бывало.

– Видно, попы нынче не в почёте, – замечает другой.

Я, не обращая внимания, стою, погрузившись в молитву. Обычно при такой публике хорошо призывать помощь свыше. Не найдя повода к разговору, они переключились на моего брата Виктора.

– Неужели и ты веруешь в какого‑то Бога?

– Да, верую! – послышался твердый и уверенный ответ.

– Действительно или нарочно ты веруешь?

– Как нарочно? – и отвечает: – Я – православный христианин и останусь им навсегда.

– А в армии служил?

– Служил.

– Оружие‑то брал в руки, ведь вам, кажется, не полагается?

– Это у сектантов не полагается, а у нас является священным долгом служить в армии и защищать своё Отечество.

– Правильно! – говорит подвыпивший подполковник. – Но так у вас что, много богов? И у сектантов, и у вас, и у грузин, и у армян, и у азербайджанцев?

– Нет, у нас один Бог для всех народов, только вера разная.

Не знаю, чем бы закончились их прения, если бы не вмешался сидящий рядом пассажир, грузин по национальности:

– Товарищ подполковник, прекратите свои разговоры на эту тему и не осмеивайте человека. Нехорошо, неприлично в Вашем звании вести себя вольно при обществе. А если выпили, тем более, помолчите.

Подполковник как‑то сразу надвинул брови, нахмурился и готов был наброситься на человека, обличившего его при народе. Но не тут‑то было. Он под хмельком забыл, что находится в Грузии и разговаривает с грузином – человеком довольно плотной комплекции и приблизительно одинакового с ним возраста.

– Я Вам ещё раз говорю, замолчите, товарищ подполковник. Иначе дело будет хуже, – предупредил грузин.

Наш подполковник смутился, как‑то растерялся. Сделал попытку извиниться, но тот уже был, казалось, неумолим.

– Хорошо, раз такое дело, – говорит грузин, – довезу Вас до конечной остановки, высажу там и встречу, как полагается, с «хлебом и солью».

Эти предполагаемые услуги вконец перепугали военного. Он, бедненький, стал присматривать себе защиту, на его счастье ехали три русских солдата, на которых он решил возложить упование.

– Станут ли защищать тебя солдаты? – нервно, сквозь зубы процедил его напарник. – Ты знаешь, кого расшевелил. Ведь это, очевидно, представители духовной миссии, сопровождаемые грузином. Эх, наскочил ты на неприятность.

Признаться, я уже стал мысленно переживать за судьбу русского офицера, чего доброго, и до драки дойдет. До ножей грузины охотливы.

А чем именно задел офицер грузина? Задел, очевидно, тем, что в разговоре с моим братом насмешливо выделил грузинского Бога. Верующих грузин мало, но оскорблять чувства верующих и достоинство Божества у них является пошлой низостью, и они всегда с особенным уважением относятся к духовенству.

– Русских мы не любим, – говорят грузины, – а верующих в Бога любим, уважаем и даже защищаем.

Закончилось всё тем, что пригласили друг друга на кружку пива, а мы незаметно скрылись в толпе народа.

Матерь Божия – неизменная Заступница всех любящих ее, вот и на сей раз я видел помощь Пречистой, видел, как Она посрамила хуливших Имя Божие.

Всенощное бдение патриарха всея Грузии

13—23 декабря 1962 года

30 ноября (13 декабря) – празднование св. ап. Андрея Первозванного.

А нашему Владыке Нестору 40 дней миновало после его кончины. Я ходил в церковь, подавал за обедню, – пишет о. Серафим, заполняя очередные страницы своих дневников.

6 (19) декабря – праздник свт. Николая, архиеп. Мир Ликийских чудотворца.

Опять ездил в город Лыхны, послужил, причастился и – в обратный путь.

10 (23) декабря. Воскресенье. Память свт. Иоасафа, епископа Белгородского.

Его Святейшество и Блаженство Католикос‑ Патриарх Ефрем II, Архиепископ Мцхетский и Тбилисский. 1896—1972

Всенощное бдение служил святейший и блаженнейший патриарх всея Грузии Ефрем. Елеопомазывал сам всех, до последнего человека.

Литургию служил с двумя архиереями, митрополитом Давидом и епископом Леонидом, архимандритом и тремя протоиереями.

Служил очень благоговейно.

Был строг к недостаткам, а их целый ряд.

Во-первых, всего два иподиакона, которые имеют возраст по 70 лет. Растерялись буквально, и так, что облачали святейшего на кафедре сам митрополит и архимандрит, сопровождавший его.

После Евангельского чтения сам патриарх говорил проповедь, довольно продолжительную и нравственно-поучительную.

Окончил её словами:

– Обнимаю всех любовью, благословляю на всё доброе каждого жаждущего спасения. Благословляю ваш дом, вашу чашку, вашу ложку и молитвенно всегда пребываю со всеми вами. Аминь.

По окончании службы всех благословил и простился с паствой.

Судьбоносное предназначение

Вторник 19 декабря (1 января) 1963 года – день мч. Вонифатия.

Льёт вторые сутки дождик. Сижу целый день, не выходя из хаты. Готовимся к празднику. Заранее скорблю о том, что служить не придётся. Ну, что ж сделаешь, времена изменили законы. Сижу вот и пишу поздравительные письма своим родным во Христе и по плоти. Позавчера отправил семь открыток, а сегодня ещё написал пять писем. Дело к вечеру. Надо читать своё правило.

Дни летят, месяцы плывут и даже годы, именно годы. Вот ведь уже второй год пошёл, как мы в Сухуми.

Купили свой домик, построили сарайчик. У нас восемь курочек, кошка. Одним словом, живём, как и все люди со своими семьями.

А у нас тоже своя семья. Но семья особенная. Мы собрались вместе ради спасения души. Я, как старший, да ещё и в сане, несу свой крест, по милости Божией, без ропота. Читаем правило по возможности.

Виктор (родной брат) устроился сторожем в магазин. Мария – дворником, а её сестра Тася – парковой работницей в военном санатории. Вот наша боевая четверка!

Слава Богу, Он Милосердный нас не оставлял в трудные дни нашей жизни на чужой сторонке. Ровно два года пробыл я в заштате. Конечно, не совсем легко быть оторванным от общества. Незаметно втихомолку сжимать зубы от душевной боли и глубокими вздохами сопровождать свою задумчивость.

Но что хорошего может дать тоска, терзания души, задумчивость!

Не лучше ли отталкивать свою скуку и прибегать к молитве и послушанию воле Божией?

Итог скитаний

Вспоминаю, мой отъезд из Красноярска интересный был. А в Новосибирске жил у меня знакомый. Одну только ночь у него переночевал. Дочка его приходит: «Сегодня в церкви были, тебя уже ищут – хотят арестовать». Я купил билет в Ташкент, там тоже у меня был священник. Приехал к нему, там условия хорошие, я настроился недельку пожить. А назавтра вызывают священника в горисполком: «У тебя гости?» «Да, гости, мой товарищ, мы с ним служили раньше». «Давай‑ка ты его отправляй завтра же». Ну и проводил меня. В Москве познакомился с одной странницей. Говорит: «Батюшка, тебе надо в Сухуми, на Кавказ, там собираются монахи из всех монастырей закрытых и уходят в горы». Монахи в Сухуми взяли меня с собой. Мы там церковь построили в горах, сами пилили каштан, – он как свечка, хорошо колется. Около 10 человек нас было. Я там два года служил. В горах тоже трогали – КГБ. Я не испытал это гонение, а монахи испытали. Прямо на вертолете кружили, находили, забирали и в Сухуми сдавали в милицию. Кэгэбэшники через 2—3 дня в Москву улетят – грузины, они православные, монахов выпускают. Но без благословения в горах жить опасно. Там душу не спасешь, а только поизрежешь. Враг лукавый так нападает… Я поехал к старцу (схиигумену Кукше Величко) в Одессу, под 90 лет ему было, но бодренький³³, бегал сам. На патриаршей даче он жил под стражей. Милиция охраняла. Я к нему за благословением пришел, чтоб остаться в горах навсегда. Он так вот поднял руки: «В Сибирь – в Сибирь – в Сибирь!» И все. Уже нельзя было решать по‑другому.

Сибирская тайга

Глава III. Возвращение к служению

Есть Кома в необъятной Сибири

Наступил 1964 год. Январь месяц. 30 число.

День празднования Вселенских учителей и святителей Василия Великого, Григория Богослова, Иоанна Златоустого.

Начинается новый период служения Господу. Путь снова лежит в Сибирь, в Красноярский край, который может разместить на своей площади десятки европейских государств.

Я – в полёте. Самолет типа «Ан» держит маршрут Адлер – Новосибирск, – отмечает в дневниках о. Серафим.

Вызван Его Высокопреосвященством Владыкою Кассианом на приход. Имелись предположения назначить в город Бийск, но после нескольких попыток дело пошло насмарку «благодаря» настоятелю храма о. Григорию Календе³⁴. Он не подчинился распоряжениям архиерея сдать настоятельство мне.

Ну, что ж, сижу и жду дальнейших результатов.

Но сколько бы просидел, не знаю. Только на моё счастье или несчастье, Бог весть, приехал благочинный Красноярского края о. Вадим К. и пригласил меня на вакантное место в село Кома.

Красноярский край, с. Кома. Покровская церковь

18 февраля 1964 года после некоторых переговоров с благочинным и уполномоченным при исполкоме по делам Русской Православной Церкви получил право на служение в храме села Кома. Там Покровская церковь³⁵.

20 февраля 1964 года самолетом прибыл до села Новосёлово, а оттуда 18 километров добирался, как мог. Несколько километров – на автобусе, потом – пешком, и оставшихся девять километров – на грузовой машине.

Вот и село Кома. Местечко неплохое, но деревня вымирает вследствие того, что через год будет затапливаться водой для сооружения электростанции.

Вот и храм выстроен на пригорке, в середине деревни. И стоит, как на тарелочке, впившись своими куполами в высоту голубого неба.

Проходя мимо, я в душе поскорбел бедностью его внешнего вида: ни колоколов, ни ограды, ни хозяина, только стая голубей кружила вокруг глав, украшенных крестами.

Первая служба после двухгодичного перерыва состоялась 24 февраля 1964 года. Молящихся было около десяти человек, а хор состоял из четырёх – пяти старушек. Пели они своими тихими старческими голосами монотонно, с запинками и с выкриками. А то и совсем замолчат.

Но с кого спрашивать?

Отслужил, слава Богу. Пономарь у меня старичок, едва ноги передвигает. Дали ему свечу передать, а он её на престол положил.

Спрашиваю:

– У вас всегда так было?

– Да, – отвечает.

Деньги на жертвенник кладёт.

Боже мой! Ну, что ж, надо самому привыкать к такой обстановке, а их обучать. Но смогу ли? Господи, Ты помоги!

2 марта 1964 года. Воскресенье. Вторая служба прошла в тех же масштабах.

9 марта 1964 года. Пошла неделя первая Великого Поста. Народу было побольше. Были приезжие из других сёл, говели. Я провёл общую исповедь. В выражениях замечал какое‑то тихое удовольствие и радость. Да и как не радоваться.

Сам Господь пришёл и вселился в них через Святое соединение Таинства причащения.

14 марта 1964 года. Пятница. Прочитали келейное правило и занялись работой. Я дровишки порубил, уборку сделал в сарае. А теперь вот уже четыре дня, как пообедаешь, готовишься к чтению великого повечерия.

19 марта 1964 года написал прошение Высокопреосвященнейшему Кассиану, архиепископу Новосибирскому и Барнаульскому:

«Чтобы оправдать звание священника, я после долгих колебаний решил спросить Вашего благословения и ходатайства перед учебным комитетом зачислить меня на заочный сектор Московской духовной семинарии. Припадая к святительским стопам, прошу не отказывать в моём прошении. Иеромонах Серафим».

28 марта 1964 года владыка Кассиан не отказал в прошении и написал:

«Благословляю Настоятеля Покровской церкви села Кома Красноярского края иеромонаха Серафима (Брыксина) на поступление в Московскую семинарию на заочный сектор для продолжения духовного образования.

Иеромонах о. Серафим благочестив, ревностный пастырь»³⁶.

Мой крестный

Людмила Косова хорошо запомнила время службы отца Серафима в посёлке Кома.

– Когда батюшка Серафим приехал к нам в посёлок Кома, мне было лет пять или четыре года, – рассказывает она. – Мама была верующая, водила нас в храм, жили мы на краю деревни возле Енисея.

Отца уже не было – он ушёл из жизни рано и не по православному. Мама осталась одна с четырьмя малолетними детьми.

У мамы было одно утешение – храм. Он нас четверых покрестил и освятил дом, так как мама после смерти отца сильно боялась. Когда батюшка Серафим поднялся на чердак, то сам сначала испугался. На него в полумраке смотрели глаза и блестели. Это был чёрный кот. Он выскочил и убежал.

После освящения дома у нас появилось спокойствие. Мама перестала бояться, а я сильно привязалась к батюшке и все время за ручку ходила с ним на службу. Носила ему молоко, сметану, а однажды, когда бежала то разбила банку. Такой был у нас секрет.

Потом, вспоминая этот случай, батюшка говорил:

– Должница моя.

Вот такой у меня был крестный.

Приезжала к нему в Красноярск в Троицкий Храм на каникулы.

Когда его не было, плакала.

Вот тот молитвослов, который он мне подарил и подписал, когда приезжал к нам в Дивногорск, где освятил и нашу квартиру.

Царство ему Небесное и Светлая ему память, каждое утро прошу у него благословение.

* * *

Высокопреосвященный Кассиан (Ярославский) 8 апреля 1964 года успел также выдать свидетельство о награждении отца Серафима наперстным крестом.

3 мая ему благословлялось возложить на себя богослужебную награду.

20 июля 1964 года Владыку перевели в другую епархию. Но он успел сделать главное – вернуть хорошего священника к пастырскому служению.

До Троицы – до 21 июня 1964 года – о. Серафим настоятельствовал в этом приходе.

Из ярославских священнослужителей

Архиепископ Кассиан (Ярославский) 1899—1990

Архиепископ Кассиан (в миру Ярославский Сергей Николаевич) родился 10 августа (по старому стилю) 1899 года в селе Золоторучье Угличского уезда Ярославской губернии в семье потомственного священника, впоследствии протоиерея Николая Ярославского.

В 1923 году будущий архипастырь был рукоположен в сан священника. В 1929—1932 годах отец Сергий Ярославский находился в ссылке, в 1933—1941 годах – в заключении, затем продолжил пастырское служение. В 1948 году принял монашеский постриг с именем Кассиан, в 1961 году хиротонисан во епископа Угличского, викария Ярославской епархии. В 1963—1964 годах – архиепископ Новосибирский и Барнаульский, в 1964—1988 годах – архиепископ Костромской и Галичский. С 30 ноября 1988 года пребывал на покое. Скончался 20 марта 1990 года в городе Ярославле.

Красноярск

13 июля 1965 года вновь, вопреки всем предположениям, получил назначение в Красноярск. При Троицком храме прослужил почти весь остаток года.

И, как следовало неизбежно ожидать трений с благочинным, так и получилось. Попал в опалу, в немилость. Но на моей стороне оказался Владыка Павел (Голышев), который и отправил благочинного о. Вадима (Красноцветова) за штат. Точнее, с правом перехода в любую епархию.

Не удержался и я тут.

Уполномоченный по делам религии возымел на меня «зуб» и, конечно, своего добился. Требовал, чтобы я написал объяснение о том, что на отца Вадима жалоб не писал. Что ж, надо действовать прямо, не кривя душой.

Написал:

«Уполномоченному по делам Русской Православной Церкви по Красноярскому краю Савченкову.

Жалоба от моего имени на благочинного о. Вадима Красноцветова была послана Архиепископу Павлу исключительно по вопросам церковно-приходской жизни и службы. А по каким именно, я не могу вам объяснить, ибо мне запрещают это делать церковные правила и каноны Карфагенского поместного собора.

Иеромонах Серафим».

Чувствую, что лучшим исходом будет уйти добровольно на другой приход.

Владыка Павел

Портрет архиепископа Павла (Голышева) 1914—1979

Архиепископ Павел (Голышев) родился в семье горного инженера и землевладельца Павла Кирилловича Голышева. В конце 1918 года семья Голышевых эмигрировала за границу: сначала в Турцию, затем во Францию и окончательно поселилась в Бельгии.

1 ноября 1936 года пострижен в рясофор, 16 марта 1937 – в мантию, с 19 марта 1937 – иеродиакон. С 2 июня 1938 – иеромонах, настоятель православной церкви Антверпена. Выполнял поручения митрополита Евлогия (Георгиевского).

С 1941 года – игумен, настоятель поочередно двух церквей во Франции и духовник церковно-социальной организации «Православное дело» в Париже, основанной матерью Марией (Скобцовой). В период службы в городе Тулоне часто посещал размещавшийся здесь лагерь военнопленных, где очень много было пленных из России. За активную помощь пленным был арестован и доставлен в Париж, но вскоре освобождён. После Второй мировой войны перешёл под омофор Московского Патриархата.

В ноябре 1947 возвратился на Родину, был принят в число братии Троице-Сергиевой Лавры, определён проповедником и казначеем и одновременно назначен переводчиком по французкому языку при иностранном отделе Московской Патриархии.

С сентября 1950 года – преподаватель Одесской духовной семинарии и казначей Успенского мужского монастыря в Одессе.

С сентября 1952 года – приходской священник в городе Пскове.

С октября 1953 года – преподаватель Ленинградской духовной семинарии и академии, а также исполняющий обязанности секретаря Учебного комитета Московской Патриархии.

С ноября 1954 года – настоятель в разных церквях Ставропольской епархии, а затем настоятель церкви в городе Кисловодске.

С 7 июля 1957 года – епископ Молотовский (Пермский) и Соликамский. В этот период в епархии была закрыта треть приходов. Не желая мириться с произволом, предложил создать при облисполкоме комиссию для решения судьбы намеченных к закрытию приходов, но ему не удалось добиться создания такой комиссии.

По настоянию обкома КПСС, управления КГБ и местного уполномоченного по делам религии был переведён в Астрахань.

С 15 сентября 1960 года – епископ Астраханский и Енотаевский. Много проповедовал, его частые богослужения привлекали множество верующих. Обладал мистическим складом души, был аскетом, всегда помогал неимущим, нищим, обитавшим у церковных оград.

По воспоминаниям современников, «по сути своей, вся его жизнь превратилась в постоянную духовную брань, и не только внутреннюю, но и внешнюю с властями и миродержателями века сего. Причина этой брани скрывалась в самой натуре архиепископа Павла – прямой, открытой, преданной православию, не идущей ни на какие уступки и компромиссы».

Во время одного из богослужений в Астрахани несколько человек напали на него и стали с бранью срывать с архиерея облачение. Сразу же после службы его увезли из храма на «Скорой помощи».

С 25 февраля 1964 года – архиепископ.

С 23 июня 1964 года – архиепископ Новосибирский и Барнаульский. Перевод из Астрахани популярного архиерея вызвал печаль среди верующих, которые обращались к Патриарху Алексию I с ходатайством об отмене этого решения, однако оно было оставлено в силе.

На новом месте служения проявил себя как ревностный проповедник, старавшийся посещать все приходы тогдашней обширной епархии, принципиальный защитник православия.

В 1965 году подписал составленное архиепископом Ермогеном (Голубевым) обращение к Патриарху Алексию I с просьбой отменить навязанные советской властью решения Архиерейского собора 1961, умаляющие права духовенства.

В 1971 году во время работы предсоборной комиссии обратился к председателю комиссии митрополиту Крутицкому и Коломенскому Пимену с предложением, в котором высказал пожелание пересмотреть на предстоящем Поместном соборе решения Архиерейского собора 1961, в частности раздел «О приходах», внеся в него изменения, расширяющие права духовенства в приходских делах.

Не был допущен на Собор, а его предложения не обсуждались.

С 2 февраля 1972 года – архиепископ Вологодский и Великоустюжский. Продолжал вызывать раздражение органов советской власти. В результате уже 11 октября был освобождён от управления Вологодской епархией и уволен на покой.

Проживал в городе Кисловодске.

Просил о выезде за границу.

Его просьба была поддержана президентом Франции Жоржем Помпиду.

В октябре 1975 года выехал во Францию к своему брату, затем переехал в Бельгию.

Управлял русскими приходами в Голландии, Бельгии и Германии, находившимися под омофором Константинопольского Патриархата, читал лекции в ряде университетов. Скончался от лейкемии, похоронен во Франции, на кладбище под Парижем.

Болотное

1965—1969 годы

Служу настоятелем Никольской церкви города Болотное Новосибирской области. Имею жалобу уполномоченного. Но из уст чиновника она похвально звучит:

«В своей деятельности иеромонах Серафим руководствовался наставлениями архиерея, стремился окружить себя близкими по духу людьми, пытался подчинить себе церковный совет, вёл активную проповедь среди детей и их родителей.

Сразу после приезда в город Болотное иеромонах Серафим начал активную деятельность, добился через архиерея назначения диаконом своего друга иеродиакона Дионисия (Ловцова)³⁷, затем пригласил в Болотнинскую церковь служивших с ним ранее монахинь Филипову и Ярченко, организовав небольшую монашескую общину»³⁸.

Болотное. Никольский храм. В алтаре находится образ Пресвятой Богородицы «Васнецовская», написанный иеромонахом Серафимом (Брыксиным)

Но я терпеливо переношу все обстоятельства и непрерывно одну за другой мимо текущие скорби.

В 1966 году в храме пристроили придел с левой стороны. Его потом угрожали тракторами разнести, но Господь не безмилостив. Новый пол выстелили, построили бассейн (Иордань). Внутренние работы капитально были произведены. Это: обшивка щелёвкой, постройка новых киотов, обновление иконостаса и покраска всего храма. Прихожане, как Божии пчёлки, трудились, иной раз их было до 60 человек.

Новосибирск, 1966 г. брат Варсонофий

Сам же я всегда находился с ними, указывая и подавая советы, за исключением уважительных причин по службе. Порою приходилось оставлять работы и поручать их нашему иеродиакону Дионисию, который не менее меня, но более, прилагал старание и любовь к благоукрашению храма.

Пришлось вспомнить о своём увлечении живописью. Поэтому в алтаре Никольского храма остался образ Пресвятой Богородицы «Васнецовская».

Попутно появился ещё один отчёт уполномоченного:

«Рядовые служащие отказывались вступать в профсоюз, но охотно принимали монашеский постриг. Особенно заметно это на примере Болотнинской церкви, настоятель которой иеромонах Серафим привлёк на службу в церковь девять близких ему людей, четверым из которых было от 20 до 25 лет, и все они были пострижены в монахи.

Иеромонаху Серафиму удалось привлечь к участию в богослужении около 10 подростков. Будучи занятыми в церковном хоре, они систематически пропускали из‑за церковной службы школьные занятия по субботам».

Нельзя скрыть то, что посещают нас благочестивые люди, хорошие отзывы дают о нашей тихой обители. И они вправе называть обителью, потому что у нас насчитывалось пять монашествующих и несколько послушниц. Одна из благочестивых посетительниц посвящает мне – иеромонаху о. Серафиму – стихи, хотя я и не заслуживаю похвалы написанных строк.

Но приведу стихотворение для воспоминания хороших людей и побуждения себя к совершенству, через смирение, которого так мало.

Во всем он чёрном одеяньи.

Глаза – две молнии во мгле.

Неуловимое раздумье

Какой‑то тайны на челе.

В лице – и радость, и смиренье.

Улыбаясь, бросит взор.

В движеньях – грация, степенность,

Вообще всё чудно, дивно в нём.

Смешалось всё – до безразличья.

Лишь дышат мыслию черты.

Как отблеск чудного величья

Его духовной красоты.

Так иногда покой природы

Смутит нежданная гроза.

Поднял в душе моей он бурю.

Познать его стремлюсь вся я.

На выход выйдет величаво.

Улыбка на лице царит.

И эта дивная улыбка

Она о многом говорит.

О духовном совершенстве,

Которое рано мог познать.

И о возвышенном блаженстве.

Дела и ум свой направлять.

Идёт дорогой узкой, тесной.

И продолжает ей идти.

И Всевышнему вселенной

Хвалу умеет принести.

Но, наряду с этим, нас не забывала «приветствовать» советская печать.

В газете «Молодость Сибири» от 23 апреля 1967 года в статье «Дети у амвона» склоняют по всем падежам о. Серафима за то, что он появился в Болотном недавно, а за дело взялся рьяно.

Статья обширная, заполнила всю страницу областной газеты. Да это не впервые, уже трижды газета упоминала имя о. Серафима.

Порою такие новости наводили на мысль:

– А не удалиться ли совсем из поля зрения?

Делаю попытку.

Удобный случай предоставляется.

Дошло до моего слуха, что в Грецию, на старый Афон, группу набирают монахов, для пополнения братии монастыря.

В удобный момент добиваюсь приёма у председателя отдела внешних церковных сношений Московского Патриархата митрополита Никодима (Ротова).

Никодим (Ротов, 1929 – 1978 годы), митрополит Ленинградский и Новгородский, патриарший экзарх Западной Европы.

Он внимательно меня выслушал и благословил написать на его имя прошение и автобиографию.

Всё сделал.

Но вот через месяц получаю ответ:

«Ваше преподобие, дорогой отец Серафим!

Ваше письмо от ноября сего года, в котором Вы изъявляете своё желание нести иноческое послушание на святой Афонской горе, высокопреосвященнейшим митрополитом Никодимом получено.

Наши монастыри на Святой Горе, действительно, очень оскудели братией, и весьма похвально, что Вы готовы нести там свой иноческий подвиг. Однако с посылкой иноков на Афон встречаются трудности со стороны греческого правительства. Поэтому мы будем иметь в виду вашу просьбу при составлении списков возможных кандидатов. Но о результате Вашего пожелания сейчас трудно что‑либо конкретно сказать.

Член Отдела внешних сношений Троцкий.

23 ноября 1967 года».

За три с лишним года в Болотном, этом мало завидном местечке, вплоть до 10 февраля 1969 года, много воды утекло.

Сначала всё прислушивался да приглядывался к церковному совету, который, к сожалению, через год переизбрали. И церковные должности, как и надо полагать, заняли люди, при помощи которых и стал обновлять развалившийся приходик. Трудоёмкая работа выпала на мою долю, много приходилось потеть, да уж, потеть. С Божией помощью подвели фундамент под весь храм, – отмечает в дневниках о. Серафим.

Веская причина для переезда

Причина отъезда о. Серафима из Новосибирской области в Алтайский край стала известной в наши дни.

Оказывается, архиепископ Павел направлял людей в Болотное для тайного пострижения в монахи, а иеромонах Серафим производил над ними данный чин.

В связи с нарушением законодательства о культах уполномоченный совета А. С. Николаев поставил вопрос о снятии отца Серафима с регистрации. Но пока длилось разбирательство, Владыка перевёл иеромонаха Серафима в Успенскую церковь города Бийска Алтайского края.³⁹

Духовник Томского благочиния

15 декабря 1966 года – 18 сентября 1968 года

Ко всей этой заботе о благоустройстве храма в Болотном была на меня возложена и другая нагрузка. 15 декабря 1966 года Владыкой Павлом назначен духовником Томского благочиния.

Через год после того назначения я попытался освободиться от непосильного послушания, но – увы.

Сохранившийся документ № 248 гласит:

«Нa Вашем прошении об освобождении от духовничества Томского благочиния положена Владыкой резолюция. 10.07.67.

Послушание надлежит неукоснительно исполнять.

Архиепископ Павел».

Казанский храм, поселок Тельма Иркутской области, здесь о. Варсонофий служил дьяконом. 1967 г

Исполняю. И вспоминаю, что в Томске один священник плакал:

– Отец Серафим, что делать? Меня уговаривают стать агентом КГБ.

Я говорю:

– Отвечай: нет, нет и нет. И, уходя, хорошо дверьми хлопни.

Он так и сделал. Больше его не трогали.

Ну, что скажешь, кому пожалуешься?

Правда, 18 сентября 1968 года я по собственному желанию был освобождён от духовничества в Томском благочинии.

Это важно, потому что была ещё забота – учёба в семинарии, Московской, на заочном секторе.

И, вот, дважды в год на сессию, дома же – подготовка. Работы и заботы – непочатый край.

Наряду с этой суетой мы, как монахи, всегда побуждали себя к молитве, стремились правило выполнять, да и могли ли мы забыть Бога, эту единственную отраду нашу, которая составляет для нас всю цель нашего бытия, нашего странствия на этой земле.

Трудно молиться, но святые отцы учат непрестанно понуждать себя к навыку молитвы, чистой молитвы.

Якутск. Иеромонах Варсонофий. 1968 г.

Томская история

Справедливости ради нужно отметить, что в Томске есть чем полюбоваться. Он богат памятниками деревянной и каменной архитектуры XVIII—XX веков. Его история ведётся с 25 марта 1604 года, когда Борис Годунов послал казачьего голову Гаврилу Писемского из Сургута и стрелецкого голову Василия Тыркова из Тобольска с заданием основать город на берегу реки Томи, в татарской земле, завести вокруг него государеву пашню и привести в подданство российскому царю окрестные народы.

Томск в 1614, 1617, 1657 и 1698 годах отражал набеги кочевников. На Сибирском тракте из Москвы в Кяхту (Забайкалье) город был важным центром транзитной торговли.

С 1804 года он – центр Томской губернии, которая включила бы территории нынешних Республики Алтай, Алтайского края, Кемеровской, Новосибирской и Томской областей, Восточно-Казахстанской области (Казахстан), западные части Хакасии и Красноярского края.

Бийск

Пока всё обдумываешь да гадаешь, время идёт.

Как снег на голову, пришла неожиданная новость: меня переводят в Бийск Алтайского края. Указом от 10 февраля 1969 года освобождают от настоятельства в Никольской церкви города Болотное и назначают вторым священником в Бийск до 2 июня 1969 года.

Странно – только на три месяца, – размышляет о. Серафим.

Но сие не от Владыки зависело. Так соизволили чиновники «обер-прокуроров при Священном Синоде».

Хоть три месяца, но прослужил в этом старом городишке, в котором когда‑то служил знаменитый архипастырь Владыка митрополит Макарий⁴⁰.

Бийск вспомнить нечем. Если только то, что к празднику Святой Пасхи получил указ «За самоотверженное и непорочное служение Церкви Божией Вы награждены Святейшим Патриархом саном игумена. Архиепископ Павел».

Вот и срок кончился моего назначения.

Строился как военное укрепление

Бийск. Успенский собор

О Бийске известно то, что в феврале 1708 года из Сибирского приказа в Кузнецкую крепость было отправлено распоряжение со ссылкой на указ Петра I о строительстве военного укрепления в южной части Кузнецкого уезда. «На реках Бии и Катуни в пристойном месте для збору ясашной казны и к селению пашенных крестьян построить острог со всякими крепостьми».

Летом 1710 года направлявшаяся к Кузнецкой крепости армия джунгар не смогла преодолеть Бию, перекрытую пушками острога.

По указу Екатерины II от 1 мая 1779 года крепость вошла в Барнаульский уезд образованной в составе губернии Колыванской области.

С 1782 года Бийск являлся уездным городом.

Вымотала душу

2 июня 1969 года нужно возвращать справку о регистрации, которая вымотала всю мою душу для того, чтобы её получить. Ездил в Бийск, оттуда в Барнаул. Далее: Барнаул – Бийск; Бийск – Барнаул; Барнаул – Новосибирск; Новосибирск – Бийск. И всё это за период с 13 по 20 февраля. Расход в общей сложности на сумму сто сорок рублей 40 копеек.

Дело, собственно, не в деньгах, но до крайности возмущаешься злостными делами до тошноты отвратительных уполномоченных, цель которых – в корне уничтожить церковь.

Но ведь поймите, друзья, вы вполне добьётесь своей цели, чтобы на святых местах царили пустота и мерзость. Были и будут развалины, груды камней, вместо чудных и грандиозных храмов и соборов.

Но поймите, Святая Церковь – не здание, которое кому‑то удалось взорвать и разбить.

Святая Церковь, по слову Божию, – Живое Тело Христово.

Святая Церковь – общество людей.

Где бы ни собрались во имя Христа, там и Он, там и Дух Святый.

Церковь разобьёте, ну а коль до Христа дерзнёте, сами разобьётесь.

Скучно и грустно жить при таких порядках, где свои же русские обижают русских больше, чем всякий чужеземец.

Бури житейские! Бушуйте, бури, злитесь, мы не боимся! С нами Христос.

Он скажет буре, как некогда сказал ей, плавая с учениками:

– Замолкни! Престани!

И все стихнет. Гибнет тот, в ком нет веры.

Сгустились тучи, ветер веет.

Трава пустынная шумит,

Как чёрный полог, ночь висит.

И даль пространная чернеет.⁴¹

Тучи, шум, пустыня и, кажется, впереди – ещё бесконечно длинная чернота. Но стоит ли унывать? Нет! Надо мужество. А мужество черпается от молитвенного обращения к Богу и от тесного общения с духовными отцами высокой жизни. Аз грешный нуждаюсь в сем, потому-то и решил сейчас же поехать в отпуск и помолиться в святых обителях перед угодниками Божиими, и побеседовать со старцами-пустынниками иеромонахом Мардарием (Даниловым) и иеродиаконом Аввакумом. Первый – из Киево-Печерской Лавры, второй – из Почаевского скита. Много полезного услышишь и как‑то снова воспрянешь духом.

Иеродиакон Аввакум (1928—2009), в миру Аркадий Карпович

Было намерение и в сей раз удалиться с ними на горы.

Но увы, увы, опять Господь не допустил.

Не готов, да и только. Пустыня неготовых не принимает.

Странник, молящийся о пустыне

Иеромонах Мардарий (Данилов, в схиме Алексий) 1929—2009

Иеромонах Мардарий (в миру Михаил Васильевич Данилов, в схиме Алексий) родился в 1929 году в селе Богородицкое Ясеновского района Курской области. Господь послал ему духовного отца – архимандрита Варсонофия, чтобы укрепить его веру и намерение идти по монашескому пути, к которому он был расположен с детства. Отец Варсонофий благословил двадцатидвухлетнего Михаила на монашеский путь. Местом подвигов о. Михаила Владыка Варсонофий определил Киево-Печерскую лавру. Посетив однажды во время отпуска пустынников Кавказа, отец Мардарий продолжал жить и нести послушание в монастыре, но тайно молился о пустыне. Находясь в лавре, совершал подвиги ночной молитвы, боролся со сном.

Наконец, отец Мардарий после закрытия лавры получил благословение на свое сокровенное желание ехать на Кавказ, в пустыню.

Поселился он за озером Амткел. Его келья находилась на высоте около тысячи пятисот метров над уровнем моря, в очень труднодоступном месте. Окормлял пустынников схиархимандрит Серафим, который был духовником сухумского кафедрального собора. Окормлял не самочинно, а по благословению митрополита тбилисского Зиновия. Когда наступила грузино-абхазская война, из любви и жалости к страждущим людям отец Мардарий спустился с гор и около трёх месяцев помогал в кафедральном соборе города Сухуми. В пустыне батюшка ослаб физически, полностью потеряв зрение. Оставшись совсем один, он вынужден был по смирению дать согласие на настойчивые просьбы братии вывезти его из пустыни в город Сухуми. Батюшку лечили, но здоровье его не улучшалось. Некоторое время он пожил в городе, хотя душа его тосковала по пустыне.

Владыка Никон благословил перевезти батюшку в Задонск, в село Юрьево. Через два дня после операции владыка Никон постриг батюшку в схиму. Отошёл батюшка в два часа дня 4 июня 2009 года. Могилка батюшки находится в Рождество-Богородицком мужском монастыре города Задонска.

Извлечение из книги «Он хотел жить и умереть странником». Москва, 2015 год.

Тогур

Томская область, с. Тогур

Пришла телеграмма от архиепископа Павла: надо срочно выезжать на приход, – отмечает в воспоминаниях о. Серафим.

Решил, что послушание нужно выполнять неукоснительно. Сразу же выехал и прибыл в Томск к празднику Преображения – 19 августа 1969 года.

Участвуя в сослужении за Божественной литургией, был возведён в сан игумена, хотя награждён был к Пасхе.

После празднования получил указ о назначении настоятелем в посёлок Тогур Томской области.

Там самый почти захудалый приходишко, хотя и полуразвалившийся, но буйный.

Весь церковный совет, словом, весь штат, как на подбор, служили не Богу, а мамоне.

Много сил и энергии потребовалось, чтобы хотя бы отчасти произвести сортировочку. Господь не безмилостив. Он помог. Опасных людей освободили от руководящих работ.

Дело пошло на поправку, но далеко не всё достигнуто для нормализации жизни всего прихода.

– Бдите и молитесь, – говорит Священное Писание.

Да, молиться много надо, чтобы Господь всегда нам помогал.

Вот уже более полгода прошло, как я служу в этом местечке.

Провёл Великий Пост.

По милости Божией, 26 апреля встретили Пасху Христову радостно и торжественно, без особых приключений.

29 апреля – четвертый день Пасхи, надо бы служить. Но я так сильно простыл на Крестных ходах и теперь лежу в постели с бронхитом и температурой до 39 градусов.

На следующий день, в четверг, болезнь приняла затяжной характер. У меня – плеврит, то есть воспаление лёгких. Заболевание серьёзное. Значит, и лечение нужно по‑настоящему.

Несмотря на международный праздник 1 мая, вызывал «Скорую помощь». Дежурный врач прописал соответствующее лечение и уехал. Принимаю, согласно врачам, таблетки. Три раза в сутки – уколы и без конца проверка температуры, которая до сегодняшнего дня – 37,5 градуса и выше.

Суббота Светлая. 2 мая – раздача артоса. А я – всё в постели, лечение продолжается. Слава Богу, температура спала, сегодня утром – 36 градусов. В церкви о. диакон Николай совершает службу, чин обедницы, по окончании которой будет сам раздавать артос. Молитву на раздробление артоса я прочитал дома над артосами. И их унесли в церковь для раздачи верующим.

Завтра воскресение. И я опять не смогу служить. Опять буду одиноко лежать в постели и сопровождать одну за другой пустую мысль. Надобно говорить Иисусову молитву, а в голове – другое.

Представил себе, что я должен теперь умереть. Приедут мои родные, братья и сестры. Я им говорю прощальное слово с назиданиями и так далее. Потом вспоминаю, как предстану пред Богом. Оглядываюсь назад и содрогаюсь от прошлых грехов.

Боже мой! Как я мало сделал доброго, мне скоро 39 лет, а я в Церкви Христовой всего лишь 13 лет, а 26 лет – в мире, в суете, вдалеке от Церкви. И детство, и юность, и годы вполне взрослого человека, всё – на служение мамоне, а не Богу.

Да и эти 13 лет мало меня оправдают перед Богом. Смирения у меня не было, только гордость, тщетная слава, честолюбие и уйма прочих грехов. Страшно умереть неготовому. И я, по Силуану, спустился во ад и так горько заплакал навзрыд и восклицал:

– Господи, не остави меня, Господи, прости, Господи, дай мне возможность здесь, на одре, ещё раз искренно раскаяться во всех грехах от юности моея.

Я хочу сейчас все, все рассказать и о. Геннадию, и о. Ермогену. Они до сих пор обо мне хорошего мнения, но я смрадный труп, зловонный, вонючий, грязный, нечистый, гнилой. И в сердце моём – гнойный струп. И в сердце моём – тьма мелких страстей, нечистых пожеланий и мерзких воображений. Даже теперь на одре болезни я маловерен и с нечистым сердцем.

Как же я, такой червь, предстану, милый мой Господи, пред Тобой? Очисти, очисти мя, Господи от ила греховного, вырви из пасти ада бедную мою и жалкую душу. Прости за все и молитвами Твоея Пречистыя Матери и Царицы моей Преблагой помилуй, когда душа предстанет пред Тобой.

Писать больше не могу, но смотрю на лик Спасителя и каюсь, каюсь.

Ночь на воскресенье, 3 мая 1970 года, прошла не совсем спокойно, жара в организме и утомление от постельного режима заставляли беспрестанно метаться из стороны в сторону. Сегодня какие‑то сны странные.

Вижу с какой‑то огромной высоты над собою громадный зрительный зал театра, наполненный людьми, сидящими в полумраке. И некоторые из них смотрят на меня блестящими, как у кошки во тьме, глазами. Мне сделалось страшно от высоты и от того, что стою на самой кромке.

И меня закачало от страха, я сдал назад и стал при помощи верёвок спускаться по овальным аркам этого гиганта-здания. Спускаться было трудно, однажды я оступился. Но так как крепко держался за верёвки, то опасность миновала. Но у нас верёвки кончились, а высота была ещё приличная. И на этом сон переходит в другую форму.

Вдруг я у раки преподобного Серrия. Мне предлагают принять участие в соборном служении. Преподносят митру. Вроде я этого достоин, но она на мне неуклюже сидит, какая‑то сверх формы высокая. И вот я всё примерял и разглядывал её, а служить не пришлось. Какая‑то толкотня да суета.

Настоящая болезнь и сон должны меня более смирить и смирить по‑настоящему. Жить надо по‑монашески, скромно, смиренно, а я? На высоту то забрался, а теперь трусишь. Вспять летишь. Взялся за гуж, но и терпи. А сколько наград уж получил.

Святой преподобный Серафим всего лишь иеромонах, а ты игуменство получил, вот оно и не к лицу тебе. Рано, конечно, для меня эти награды. А то вот здесь, на земле, высоко и торжественно. А как там, Господи? Помоги крепко и всегда держаться за верёвку (веру православную и надежду).

Температура нормальная, но слабость и утрата сил. Отец диакон опять сегодня служит обедницу, а я один сижу, вернее, лежу и читаю Грибановского, еп. Михаила.

Бедный Владыка страдал чахоткой. Кажется, я не далёк от него. 42‑х лет он умер. А мне уже 39. Может, и дотяну до его срока. По этой части я похож на него, да и в монашестве что‑то сродное напоминает (жизнь, стремление, ревность). Кроме образования.

И я самовольно, может, и дерзко, но со святою гордостью осмеливаюсь назвать себя вторым Грибановским. А своего многоуважаемого друга и собрата Ермогена называю Храповицким – у него все данные быть таковым.

Как они были друзьями? Один – старше, другой – младше.

Как они шли прямым и правым путём, как они оправдали высокое доверие?

Как они были с Богом здесь, на Земле, как они всю свою жизнь посвятили Богу и людям?

Как они с христианской честью отошли в иной мир и сподобились рая вожделенноrо? Так дай же и нам, Господи, пройти сей жизненный путь и перейти в иной с готовым сердцем, чистою душою и с добрыми нетленными богатствами.

Скоро Ермоген должен нас навестить, получил от него телеграмму: «Предполагаю прибыть 12 мая».

Примерно в пятнадцатых числах мая приехал иеромонах Ермоген, но меня в храме и дома не застал. Я был в больнице. Печально было и для меня, и для него. Но что поделаешь?

Приходил он ко мне в больницу, о многом вели разговоры. И, кажется, на третий день он уехал, а я через две недели выписался в полном здравии.

Как бы ни чувствовал себя хорошо, но болезнь делает своё. Надо подкрепляться.

Пишу Владыке прошение о двухмесячном отпуске.

Слава Богу, он благословил, и я с 1 июня по 1 августа 1970 года в путешествии.

Большую часть времени провел на Кавказе, в Сухуми. Ходил на море, за город. Но жара в те дни меня разбивала, и я чувствовал слабость. Отпуск окончился.

Наступил день моего ангела – преп. Серафима, Саровского чудотворца.

Служил литургию, а после приглашал своих близких к себе на обед, – отмечает в дневниках игумен о. Серафим, составляя новые страницы своего повествования.

6 августа по старому стилю – Преображение Господне.

Праздник провели в молитвенном настроении. И я по просьбе благочинного выехал в Томск, где мы исповедовались и причащались.

Наверное, дневники так не ведут, как я.

Представьте, как‑то два года не писал, а воды за это время много утекло. И трудно наверстать упущенное.

Чётко помню, что с августа 1970 года я в Тогуре послужил ещё несколько месяцев, то есть до праздника Трёх Святителей (12 февраля 1971 года).

Пос. Тогур. Сидят: диак. Николай, о. Серафим, о. Леонид. Стоят: фотограф‑ прихожанин, бухгалтер, пономарь. 1970 г

Томск

С 6 февраля 1971 года переведён в Петропавловский собор города Томска священником.⁴²

Томичи приняли с искренней любовью, которая и до днесь сохраняется. Летят дни, месяцы и годы. Зима сменяется весною, весна – летом. И так далее.

Томск. Петропавловский собор

В сентябре 1971 года пошёл в отпуск. На этот раз поездки совершал по Сибири. Был в Якутске, у брата, о. Варсонофия.

Якутск расположен в зоне вечной мерзлоты. Основан в 1632 году казаками.

Лампада, осветившая всю Якутию

Якутск, 1968 г.

До конца дней своих отец Серафим с упоением и особой душевной любовью вспоминал суровую Якутию. В Якутске с 1968 по 1971 год служил брат отца Серафима Варсонофий. Отец Серафим посещал родственника во время отпуска.

– Дорога из Иркутска в Якутск занимала трое суток, а то и более, – вспоминал позднее батюшка. – Встречающие приезжали в город на Ангаре вместе с тулупами, зипунами и прочими тёплыми вещами, чтобы не замерзнуть в самой обжигающей морозом сибирской глубинке. Всё это незабываемо.

Якутск, иеромонах Варсонофий (Брыксин), 1970 г.

В Якутске в 1971 году и в 2010‑м бывал нынешний Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

Напомним, что официальной датой вхождения Якутии в состав Российского государства считается 1632 год, когда красноярский казачий сотник Петр Бекетов заложил острог на правом берегу Лены. Тогда же началась христианизация коренных жителей – якутов, эвенков, эвенов и юкагиров.

В XVII—XVIII веках Якутский острог служил опорной базой русским землепроходцам, осваивавшим Дальний Восток и Американский континент. Священнослужители, состоявшие в их отрядах, проповедовали среди местного населения и крестили по доброй воле. По архивным данным Якутской и Ленской епархии, в 1823 году некрещеные составляли всего один процент. Параллельно в Якутии строились храмы и часовни, создавались церковно-приходские школы, переводилась и издавалась на якутском языке духовная литература. Православие сыграло объединяющую роль в отношениях между народами края.

Якутск, 1981 г. Храм построен архимандритом Григорием в честь святителя Николая в 1980 г.

Якутия была присоединена к епархии святителя Иннокентия (Вениаминова) – архиепископа Камчатского, Курильского и Алеутского – и в 1853 году он перенёс в Якутск епископскую кафедру. По его же инициативе в 1870 году была образована самостоятельная Якутская епархия.

В 1915 году в Якутии было 134 православных храма, 150 часовен и молитвенных домов, штат епархии насчитывал более 280 человек. Согласно данным Всеобщей переписи населения 1897 года, из почти 270 тысяч жителей около 265 тысяч по вероисповеданию были православными.

После революции в России и прихода к власти большевиков храмы Якутии были разорены и разрушены, а большинство священнослужителей – репрессированы.

В 1971 году эти места посетил будущий патриарх Кирилл. То был единственный храм в Якутии, где и была основана Якутская епархия. Именно простые монахи, согласные на лишения, сохранили ту лампаду, которая осветила теперь всю Якутию.

В сентябре 2010 года Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл рассказывал о поездке в 1971 году, когда долго искал, но не мог найти в Якутске церковь.

– Мне показали действующую церковь, я её не узнал: покосившаяся хибарка, старенький больной священник, пять-шесть старушек, тяжелый запах плесени и влаги, – вспоминал он. – Тогда я подумал, что, наверное, многие, заходя в этот храм, видят в нём образ умирающей церкви.

Однако Господь не допустил, чтобы церковь умерла.

Тогда я прибыл для того, чтобы посмотреть эту землю, познакомиться с народом, увидеть, существует ли здесь какая‑нибудь религиозная жизнь.

Стоял закрытый Никольский храм. Отсюда я пароходом поплыл в Олёкминск, и двойное чувство посетило меня тогда. С одной стороны, богатый край, прекрасные люди, улыбчивые, светлые, в хорошем смысле доверчивые, а с другой – некая духовная пустыня.

И как радостно сегодня забилось сердце, когда, подъезжая в центр города, я увидел этот златоглавый храм – Покровский женский монастырь города Якутска.

Радостно было осознавать, что, несмотря на все притеснения и скорби, люди не переставали молиться Богу, и, может быть, те молитвы, в совокупности с другими молитвами страждущих в те годы, и преклонили Божий гнев на милость.

Я радуюсь, что вижу монастырь, который успешно развивается, сестёр, паломников и благочестивых верующих.

Визит Святейшего Патриарха Кирилла в Якутск. 24 сентября 2010 г.

В дар храму Святейший Владыка передал Киккскую икону Пресвятой Богородицы, а для монастырских покоев – картину с изображением храма в честь Смоленской иконы Божией Матери на Смоленском кладбище в Санкт-Петербурге. Всем верующим были переданы образки святителя Иннокентия, митрополита Московского, с Патриаршим благословением.

Серафим Брыксин навестил брата, иеромонаха Варсонофия, после посещения его прихода будущим патриархом Московским и Всея Руси. Иеромонахом Кириллом. Якутск, сентябрь 1971 г.

Кызыл

Решил также побывать и у второго брата – священника о. Леонида, служившего в городе Кызыле.

Иерей Леонид Брыксин

Тувинский город Кызыл находится при слиянии Большого Енисея и Малого Енисея, в географическом центре Азии.

Оба эти города – Якутск и Кызыл – имеют сумрачный вид, а царивший над ними туман наводит грусть и тоску.

Опять Томск

Отпуск кончился. Вернулся я в свой мало желанный Томск и стал опять трудиться на ниве Божией, приближаясь к новому 1972 году. Что он нам готовит – неведомо знать.

А, оглядываясь на пройденный путь, невольно вспоминаешь, как много Господь и Бог проявляет к нам, грешным, милость Свою. Сколько раз Он спасал от непредвиденных бедствий, от тяжких и смертных грехов, от болезни. Сколько было ниспослано радостей и счастливого времени. А ведь ты далеко этого не достоин.

Благодарение, честь и хвала Тебе, Милый Царь и Господи. Спасай и впредь всякого человека!

Повсюду говорят: «С новым 1972 годом, с новым счастьем!»

Вот так привыкли люди встречать новый год. А какого счастья желают, не знают сами. Очевидно, земного. Одному – хорошей должности, другому выиграть автомобиль «Волга», третьему – жениться или замуж выйти. Далеко не те пожелания у христианина.

Жить по учению Святого Евангелия – вот христианское счастье. Господи, помоги мне так и жить, жить по‑христиански.

Вот приближается Великий Пост, сколько будет искушения, всякого греха. А между тем, ты должен его провести на должной высоте, с пользою для души, и не только своей, но и своих пасомых.

Томск, митрополит Гедеон и причт собора. 1972 г. На верхнем фото о. Серафим – справа от владыки Гедеона. На нижнем фото – четвертый слева.

Слава опять Господу. Он помог. Слава Богу за то, что он помогал.

Слава Богу, Он и впредь будет помогать.

Христос Воскресе!

Эти радостные слова мы много-много раз произносили с восклицанием и пением. Ах, как мы грешны, Господи, пред Тобой, а Ты, Ты опять, Ты снова раскрыл Свое благодатное небо над нами. Свою благодать пролил на землю, оскверненную нами.

Серебристые лучи лучезарного света пробудили нас. И куда девалось горе и человеческие нужды! Как хорошо быть с Господом!

Умру я и снова возвращусь к жизни, жизни вечной.

Господи, только помоги жить праведно и разумно. Христос воскрес из мёртвых, и я в день Всеобщего Воскресения воскресну:

– Воскресни, Боже, суди 3емли.

Петровский пост совпал с другим моим отпуском, который я провёл телом хорошо, а для души – хуже нельзя, – переживает о. Серафим и приводит подробности.

С о. Варсонофием поехали в Загорск на выпускной вечер, где мне был вручен аттестат Патриархом Пименом об окончании Московской духовной семинарии. Пробыли там три дня и вылетели в Сухуми, где и отдыхали до конца отпуска. Время шло быстро и беззаботно. Ходили к пещере св. ап. Андрея Первозванного. Были на Новом Афоне. А большую часть времени проводили на Чёрном море.

Сухуми, 1972 г.

Наступил час отъезда.

Поезд Сочи – Новосибирск. Из Новосибирска проехал к о. Варсонофию на приход в город Бирюсинск. У него, пожалуй, лучше бы отдохнул, но поздно. Надо возвращаться в свой град. Приехал накануне праздника свв. апп. Петра и Павла – 11 июля.

Служил у нас Владыка Гедеон. Праздник прошёл торжественно и радостно, не без суеты, конечно.

А вот – и август месяц 1972 года. У меня день ангела.

1 августа – день преп. Серафима Саровского.

Служил литургию и, как правило, говорил поучение. После литургии и праздничного молебна приглашал на обед духовенство и церковный совет. Много было сказано слов в адрес виновника торжества. Но мне эти слова доставляют смущение. Да и кто я, чтобы восхвалять?

2 августа – день св. пророка Илии.

Служба торжественна. Русские православные люди очень чтят этот день. Как раньше, так и теперь боятся нарушить его.

Великий пророче Божий Илие много веков и даже тысячелетий разделяют нас и тебя. Но память о тебе будет вечно жива. И люди всегда будут призывать твоё имя на помощь. А особенно тогда, когда придёт на 3емлю антихрист мучить и убивать, аще возможно, и избранников. Вот тогда‑то ты и помоги, и укрепи. Тебе будет дана власть великая от Бога. Молитвами святого пророка Божия Илии, Господи Иисусе Христе. Сыне Божий, помилуй нас!

19 августа – Преображение Господне.

Служил последнюю литургию. Настоятель в отпуске, а я пока временно исполняю обязанности. В праздники всегда хорошо и радостно. Да если ещё и погода тёплая и солнечная. Но в этом году лето неудачное. Грехи и грехи, а они являются чёрным заслоном и преграждают изливать милость Божию на землю. Оттого нет тепла. Нет и изобилия земных плодов.

В воскресенье, 20 августа, был требным в Троицком храме. Исповедовал, крестил, а после всего этого неожиданно малость приболел.

Видно, опять возобновляется воспаление лёгких. Да, так оно и есть. К счастью, у меня в гостях верующий врач В. П., которая по обследовании и подтвердила диагноз, и назначила лечение при домашнем постельном режиме.

– Посетил нас Спас с высоты, Восток Востоков.

Да, он посещает и радостью, и скорбями. Всякое Его посещение – благодеяние, а потому, дорогой отец Серафим, принимай с радостью.

Неделю болел, чувствовал себя неважно, температура повышенная, но обострений не наблюдалось. Прихожане молятся за меня, как за болящего. Мысленно и сам молюсь:

– Господи, помоги.

А между прочим:

– Да будет воля Твоя.

28 августа – Успение Пресвятой Богородицы.

Очень хотелось причаститься, потому и решил послужить. Служили позднюю соборно: о. Александр – благочинный, протоиерей Виктор и я. Чувствовалась духовная радость. По окончании литургии поехали в Богашево. Это село названо в честь начальника Томской железной дороги Степана Богашова (1868—1918 годы жизни).

Необходимо полечиться, этого требует долг перед служением Святому Престолу. Вечером уже совершили небольшую прогулку по кедровому бору. Воздух пречудный, если бы можно было его резать на кусочки и глотать, но этого пока невозможно.

А сейчас думы думаю о тайне Успения нашей Всесвятейшей Богоматери.

– Источник жизни во гробе полагается, – говорит стихира, – и гроб от земным к небеси, лестница бывает. О, дивное чудо! Гроб служит лестницею.

Значит, и небо близко. Оно не далеко.

Что такое небо? Ведь это ангелы!

Священное Писание говорит:

– В начале Бог сотворил небо и землю.

Под видом земли разумеем видимый мир, окружающий нас, а под небом – невидимый мир, то есть ангелов и архангелов. Человек – существо телесно-духовное. Телом живёт для мира, духом – для неба.

Радостно жить, когда знаешь, что есть жизнь вечная и блаженная. И печально, когда говорят – смерть, и всё на этом кончено.

Смерть и гроб, сколько горя и слёз вы приносите!

Смерть и гроб. Сколько радостей от вac христианину, когда он знает, что по гласу архангеловой трубы он возстанет из мёртвых. Возстанет так же, как возстал Христос из мёртвых.

Так же, как и Матерь Божия со Своим Пречистым телом вознеслась на небо. О, великое чудо!

Гроб лестницею служит для восхождения нас от земли на небо. Пресвятая Богородица, помогай нам!

29 августа – Нерукотворенный Образ Спаса.

Богашево. Утро. Молитвенное правило. Обед и прогулка. День, хотя и пасмурный, но тёплый. Хорошо в лесу. Кедры-великаны стоят задумчиво и время от времени покачивают своими зёлеными шапками, унизанными смолистыми шишками. Пробежит ветерок, заигрывая с вековыми исполинами, и умчится вдаль. А ему вдогонку обидчиво прошумит кедрач, словно сердится, как морская волна.

В жизни людей так же бывает. Одни задумчиво проводят свою жизнь, другие – злобно смеются над судьбою бедного человека, а третьи – с худою натурой – во зле живут и в этом находят удовлетворение.

Правду говорят:

– Мир во зле лежит.

Прошёл ещё один год. Целый 1972 год прошёл. А я почти ничего не писал, хотя много надо написать, – побуждает себя к продолжению эпистолярного творчества игумен о. Серафим, хотя дни, по его мнению, проходят однообразно и без изменений.

Думал, что и этот год так пройдет, пролетит, промчит меня на своих белоснежных крыльях без забот и горя, но – увы.

Этот год, год горечей и печалей. Если бы я мог приподнять завесу, тайную пелену своей немощной рукой и увидеть, что готовит мне год грядущий. Нет, мне не дано увидеть, разгадать тайну. На то она и тайна, и не просто тайна, а Божия тайна.

После перерыва в дневниках на целый год. Меня ждало горе, оно притаилось и, как хищный зверь, бросилось на меня из засады и заставило стонать и горькие слёзы проливать. Умер 6 февраля 1974 года старший брат Анатолий. Видел «вещий сон» перед этим. Вдруг выпал передний зуб, самый здоровый. Беру его пальцами, боли никакой не чувствую, а крови полон рот.

На следующую ночь телеграмма: «Умер папка, приезжайте. Люба».

Боже мой, Ты Один только знал, что было на душе. Приехал на похороны, слёзы и рыдания, рыдания и слёзы. Приехали братья.

Окружили родной гроб и стоим в полном безмолвии, с душившими горло спазмами. Такое горе заставляет безмолвствовать, только подавляя слёзы, говорить в душе:

– Господи, испытание велико, дай терпение!

Похороны. Шествие движется на кладбище. Там опускаю горсть земли и произношу:

– Господня земля…

Во время служения в Петропавловском соборе опять был назначен духовником Томского благочиния. 1 апреля 1974 года был освобожден от исполнения обязанностей в связи с переездом в Кузбасс⁴³.

Вышел новый очередной указ митрополита Новосибирского и Барнаульского Гедеона:

«Для пользы дела Вы с 5‑го июня 1974 освобождаетесь от должности штатного священника Петро-Павловского собора города Томска и назначаетесь настоятелем Петро-Павловской церкви города Анжеро-Судженска Кемеровской области»⁴⁴.

Никольский собор; Кемерово. 1980‑е гг.

Слева направо. Верхний ряд: 1) иерей Николай Яськов; 4) игумен Александр (Чернавцев) г. Осинники; 5) протоиерей Александр Пивоваров; 6) игумен Серафим (Брыксин); 7) протоиерей Николай Чугайнов (1939—1994), секретарь Новосибирской епархии; 8) протоиерей Василий Кузнецов (1934—2022).

Средний ряд: 1) протоиерей Никифор; 3) протоиерей Алексей Халимонов, служил в Тайге и шил облачения; 4) протоиерей Алексей Осипов; 5) протоиерей Алексей Курлюта; 6) протоиерей Николай; 7) протоиерей Михаил Михайловский (духовник); 8) протоиерей Владимир Юнацкевич (Кемеровский благочинный); 10) иерей Феодосий.

Нижний ряд: 1) диакон Николай Гомзяк; 2) протодиакон Петр Карпенко; 3) диакон Леонтий Дмитрук; 5) протодиакон Алексей Вылегжанин; 6) архимандрит Власий (Перегонцев) (1934—2022), был на клиросном послушании.

Уже 10 июня владыка Гедеон посетил Анжеро-Судженск и наградил палицей накануне престольного праздника.

Владыка Гедеон

Митрополит Гедеон (Докукин) 1929—2003

Гедеон (Докукин) (1929—2003), митрополит Ставропольский и Владикавказский.

В миру Докукин Александр Николаевич, родился 18 декабря 1929 года в станице Ново-Покровская Краснодарского края, в семье крестьянина.

В 1952 году окончил Ставропольскую духовную семинарию и назначен псаломщиком-регентом Успенской церкви города Махачкалы Дагестанской АССР.

2 августа 1953 года архиепископом Ставропольским и Бакинским Антонием рукоположен во диакона, а 4 августа того же года – во иерея к Пантелеимоновской церкви города Кисловодска Ставропольской епархии.

В 1955 году поступил на заочный сектор Ленинградской духовной академии. В 1960 году окончил академию со званием кандидата богословия.

В 1961 году возведён в сан протоиерея и назначен настоятелем Пантелеимоновской церкви города Кисловодска.

С мая 1962 года – настоятель Покровской церкви города Минеральные Воды Ставропольского края.

26 марта 1965 года назначен священником Екатерининской церкви города Петрозаводска, а 13 августа – священником Петрозаводского Крестовоздвиженского собора.

С 1 января 1966 года – настоятель Крестовоздвиженского собора города Петрозаводска и благочинный церквей Олонецкой епархии.

23 марта 1966 года митрополитом Ленинградским Никодимом пострижен в монашество.

8 мая того же года возведён в сан архимандрита.

22 октября 1967 года хиротонисан во епископа Смоленского и Вяземского. Хиротонию совершали: митрополит Ленинградский Никодим, архиепископы Таллинский Алексий, Новосибирский Павел, епископы Симферопольский Антоний, Дмитровский Филарет, Пермский Иоасаф, Подольский Гермоген.

2 февраля 1972 года назначен епископом Новосибирским и Барнаульским.

С 24 октября по 26 декабря 1974 года поручено временное управление Омской епархией.

9 сентября 1977 года возведён в сан архиепископа.

В 1980 году посетил с группой паломников Святой Град Иерусалим.

В 1983 году сопровождал патриарха Пимена в его поездке в Румынию.

В 1984 году во главе паломнической группы Русской Православной Церкви посетил Святую Гору Афон.

9 сентября 1987 года возведён в сан митрополита.

Определением Священного Синода 26 января 1990 года назначен митрополитом Ставропольским и Бакинским.

С 26 февраля 1994 года именовался Ставропольским и Владикавказским.

17 июля 1996 года поручено руководство Ставропольской духовной семинарией до назначения ректора семинарии. Впоследствии именовался ректором.

26 декабря 2002 года в связи с продолжительной болезнью Священный Синод поручил временное окормление Ставропольской епархии до выздоровления митрополита Гедеона митрополиту Екатеринодарскому и Кубанскому Исидору.

Скончался 21 марта 2003 года в Ставрополе после продолжительной болезни. Похоронен 24 марта в ограде Ставропольского кафедрального собора.

Анжеро-Судженск

Анжеро‑Судженск. Петропавловский храм

Опять был перерыв в дневниках на целый год. А вот уже и 1976 год. Меня перевели в город Анжеро-Судженск Кемеровской области настоятелем с 5 июня 1974 года.

История этого города связана с развитием угольных месторождений, открытых в конце 19 столетия. Поселения возникли в 1896—1897 годах в связи со строительством Транссибирской магистрали.

Прослужил два года без особых событий, тихо и мирно. Может быть, и ещё бы служил, но мой помощник, второй священник, некую клевету возвёл на меня.

А Владыка Гедеон как следует не разобрался.

Семья Брыксиных у Юрия в Кемерово, 1980‑е гг.

Белово

Владыка Гедеон перевёл меня на другое место. А именно – в город Белово Кемеровской области.⁴⁵ Произошло это 21 июня 1976 года.

Белово. Церковь Вознесения Господня

Время летит в делах и заботах.

В 1978 году служу в Белово, городе в центральной части Кузнецкого угольного бассейна. Там была первая шахта в Кузбассе.

В Белово заканчивалось строительство церкви. Настоятельствовал в это время, хотя и малоопытный, но весьма способный и одарённый священник о. Николай Бурдин. Хотя он боялся, что я претендую на его место.

Протоиерей Николай Бурдин

Протоиерей Николай Бурдин 1941—2019

Протоиерей Николай Бурдин (1941—2019 годы) родился в городе Бийске Алтайского края в православной рабочей семье, где росли двенадцать детей. Четверо сыновей стали священниками. Служение Господу он начал с девятилетнего возраста – сначала пономарём, затем певчим церковного хора. В 1961 году поступил учиться во Всесоюзный юридический заочный институт на вечернее отделение, с декабря 1965 года проходил стажировку в прокуратуре Целинного района Алтайского края. Затем Николай Андреевич стал следователем и прокурором вышеозначенного района. После окончания юридического факультета Томского государственного университета работал заведующим юридической службой в городе Коканде Узбекской ССР.

В 1968 году Н. А. Бурдин трудился начальником отдела кадров и юристом в объединении «Алтаймебельпром» в Барнауле. Работая по специальности, уважаемый всеми юрист Бурдин всё-таки решил, что юриспруденция – не его призвание.

Результатом этого стало поступление в Московскую духовную семинарию, а затем в Московскую духовную академию, которую отец Николай окончил в 1986 году.

8 ноября 1970 года в соборе апостолов Петра и Павла города Томска он был рукоположен во диакона. С 28 августа 1971 года он уже священник того же собора. В 1972 году назначен настоятелем храма Архангела Михаила в Рубцовске Алтайского края.

С января 1974 года – секретарь Новосибирского епархиального управления.

В 1975—1979 годах трудился в Кузбассе в должности настоятеля строящегося храма Вознесения Господня в Белове. В годы настоятельства отца Николая храм был полностью построен.

С 1980 года он ключарь кафедрального Никольского собора Алма-Аты.

В 1984 году назначен Северо-Казахстанским благочинным, где за пять лет открыл девятнадцать новых приходов.

С 1989 года – первый ректор новообразованного Барнаульского духовного училища и настоятель трёх строящихся храмов в Барнауле. Построил все три.

В 1998 году, будучи благочинным церквей Северного Казахстана, батюшка избирался депутатом Совета Северо-Казахстанской области, что помогало ему открывать новые приходы.

В Барнаульской епархии он возглавлял Епархиальный отдел по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными органами. Более тысячи военнослужащих разных званий крестил отец Николай. А в пенитенциарных учреждениях покрестил более 700 человек.

В 2000 году отец Николай вернулся в Кузбасс и был назначен на должность первого проректора Новокузнецкого духовного училища и благочинным Третьего Новокузнецкого округа.

В 2004 году был назначен благочинным Междуреченского округа и настоятелем храма Всех святых города Междуреченска.

В Кемеровской епархии в 2002—2003 годах он был членом комиссии по помилованию по Кемеровской области, а также председателем Епархиального церковного суда. Более десяти лет был полковым священником Сибирского казачьего войска.

В мае 2009 года протоиерей Николай по состоянию здоровья вышел за штат.

Отец Николай вместе с супругой матушкой Тамарой вырастили пятерых детей – двоих сыновей и трёх дочерей. Старший сын – протоиерей Андрей служит в Кемерово, настоятелем храма св. Александра Невского. Две дочери замужем за священниками.

«Золотые купола», газета, Кемерово. 28 мая 2019 года, с. 4.

Одна из них стала крестницей отца Серафима, когда он служил в Белово.

Благодарение Господу Богу за все Его милости к нам, грешным. Он всякими путями обращает нас к Себе. Молитва, труд и всякое слово Божие. Днём и ночью Он напоминает о Себе, о цели нашей жизни. Напоминает в видениях и сновидениях.

Вот как описывает из Ужура Красноярского края своё сновидение мой младший брат, протоиерей о. Леонид:

«Ты знаешь, – пишет он в письме своей матушке, – когда я проснулся, то не сразу пришёл в себя. И не понимал, что происходит. Но заснуть снова я уже до утра не мог.

Вижу сон. Как будто через пять-шесть часов начнется страшный суд Божий. Вся земля в огне, как на картине «Последний день Помпеи». Небо с восточной стороны как бы разверзается. И я вижу меч архангела Михаила, точь‑в-точь как на иконе. Этот меч огненный и такой большой – от самих небес и до земли. И держит его Архангел Михаил, тоже такой же большой.

Я вижу его лицо, красные сапоги и все одеяние, которое тоже в огне. На земле происходит что‑то страшное.

Люди мечутся, не знают, куда бежать. Но все, похоже, бегут к востоку. Вижу реку, а волны – такие огромные и тёмно-синие. Страшно всё кругом, ревёт вся стихия.

Вижу, что земля, как прозрачный панцирь. Насквозь все видно. А там люди поднимают руки и кричат. Я их хорошо вижу. А на земле все также раздается шум, всё стонет.

Остаются какие‑то считанные метры, чтобы опуститься и встать на землю Архангелу Михаилу, но он временит, терпит, ждёт какого‑то мгновения. Я в страхе падаю в сознании своей греховности. Падаю в страхе от всего происходящего, падаю на колени пред архангелом. Плачу и прошу:

– Господи, святый Архангел Михаил, простите меня за всё, ведь остаются считанные часы, а затем – суд. Какой я дам ответ Господу?

Вот так стою и молюсь, прошу и плачу. Вдруг взглянул на меня Архангел Михаил и смотрит неласково, строго. И бросил мне почти в лицо полную горсть белых перьев.

– Что бы это значило? – сказал я себе и оглянулся назад.

Сзади меня – тьма. Все темно, люди продолжают бежать, бегут через поток бурлящей реки. Но вот другим нет горя. Будто весна, март месяц, о чём горевать?

Я бегу, плачу, кричу этой толпе безумной:

– Что вы делаете? Какое может быть веселие? Конец света приблизился. Страшный суд наступает. А вы веселитесь.

На мой вопль и крик никто не обратил внимания. Смотрю я в правую сторону, там бурная река утихает и вместе с тем высыхает, остаются только маленькие лужицы.

Часть людей стоит и со страхом смотрит, а остальные продолжают бежать и бежать. Я вижу тебя, Валя, ты тоже бежишь впереди. Потом я взглянул кверху, на небо. Вижу один меч Архангела Михаила и святых апостолов Петра и Павла.

Я падаю опять на колени и снова молюсь. Вижу снова Архангела Михаила и поднимаю голову, чтобы взглянуть на него. Но он так строго мне сказал:

– Опусти свою голову и не смотри на меня.

Я продолжаю молиться. Опять прошу его милости. Это видят люди вокруг. Он опять бросает мне перья, я их ловлю. Все так с завистью смотрят на меня: вот, мол, одному ему только, а нам – нет.

И вот опять голос:

– Эти перья не ему, а его душе.

– Не ему, а его, – как понять смысл этих слов?

Ради его сана, ради его детей помилует Господь – можно так понимать.

Теперь я про себя молюсь и говорю:

– О, святой Архангеле Михаиле, я ведь не хотел тебя огорчить. А что мне говорил голос, я не помню. Но знаю, что он как будто читал мои мысли.

Далее вижу, что ты, Валя, опять бежишь, но уже со мною и говоришь:

– Ну что ты надоедаешь? Молчи и бежим скорей.

Нам нужно перебежать какую‑то преграду ещё. И вот – опять вода, вернее, уже те оставшиеся лужицы. Вдруг я вспомнил, что у нас дома – дети.

И я кричу:

– Валя, у нас дома воды нет. Бежим скорее.

Им надо воды набрать. А мне нужно травы набрать, как бы осоки, чтобы из неё сделать преграду и спрятаться за ней.

Преграда готова, люди за неё прячутся, лезут друг на друга.

А Валя упрекает:

– Ну, что ты так поставил, нужно бы прямо.

Но исправить уже нельзя. И бежим дальше. Вот каменная преграда: стена высокая, а наверху железные мосты, заострённые концы. Залезть как бы можно, но страшно и жутко. Я боюсь порезаться.

А ты, Валя, стоишь на земле и кричишь:

– Давай, Леня, давай, только не закидывай ногу, а прямо лезь, на руках. Ты ещё должен меня поднять за обе руки.

Но я уже успел забросить правую ногу.

– Ну, что ты наделал? – закричала Валя.

Я опускаю ногу, стараюсь подтянуться на руках, и уже по пояс оказался на крыше. И вдруг силы покидают, всё ослабло.

А ты, Валя, опять и опять помогаешь мне.

И на этом обрывается моё сновидение. И я просыпаюсь».

Славгород

И на этот раз меня Владыка переводит, по доносам настоятеля, действительно туда, где, как говорят: «Макар телят не пас» – в город Славгород Алтайского края, – заносит очередную запись в свои дневники о. Серафим.

Известно, что присвоению Славгороду статуса города способствовала реформа Петра Столыпина, когда большое количество жителей Центральной части России, а также Малороссии, устремились в Западную Сибирь, где всем желающим предоставлялись земли для ведения сельского хозяйства.

В июне 1978 года приехал я в Славгород, – продолжает повествование игумен Серафим. – Встретили бабушки и говорят:

– Батюшка, у нас есть десять тысяч рублей.

Дом нашли за девять тысяч рублей. Купили и стали молиться.

А между тем строили планы, как нам построить настоящий храм. Много забот, много переживаний и ночей бессонных. И Господь помог. Построили храм типовой, с колокольней и с куполами.

Построили и дом жилой для священнослужителя.

Святейший патриарх Пимен в своём докладе⁴⁶ на торжественном заседании, посвящённом 60‑летию восстановлению Московского Патриаршего престола 25 мая 1978 года, отметил открытие прихода в Славгороде как важное событие в жизни церкви.

12 декабря вызывали в Москву в Отдел внешних сношений, но в телеграмме сделали ошибку и поэтому я с иеромонахом Дионисием (Ловцовым) не успели явиться на приём к епископу Иову Зарайскому.

В характеристике 1978 года отметили:

«Отец Серафим отличается глубокой религиозной настроенностью, внимательным и чутким отношением к верующим, за что пользуется большим авторитетом среди собратий и верующих.

Богослужения совершает истово, уставно и с молитвенным подъёмом. Хороший проповедник слова Божия. Трезв. Кроток и незлобен. С пользой заботится об устройстве, украшении и благолепии храма Божьего на Алтае».

Славгород. Церковь свт. Николая Чудотворца

В 1979 году верующими за летний период был сооружён новый каменный храм (по типовому проекту) и построены все служебные помещения. В 1980 году на храм были установлены семь куполов, а в 1985 году восстановлен фундамент и завершены многие другие ремонтно-реставрационные работы в храме⁴⁷.

Архиепископ Гедеон совершил чин освящения нового храма 13 января 1980 года в честь святителя Николая в Славгороде.⁴⁸ Меня тогда наградили крестом с украшением и грамотой.

Архиепископ Новосибирский и Барнаульский Гедеон отмечал то, что «многие священнослужители Новосибирской епархии за усердное и плодотворное служение Церкви Божией здесь, в Сибири, в 1980 году были обласканы Вашей Патриаршей милостию – орденами Русской Православной Церкви были удостоены архимандрит Нифонт (Глазов), протоиерей о. Дмитрий Будько, протоиерей о. Алексий Курлюта, игумен Серафим (Брыксин), игумен Роман (Жеребцов), что вдохновляет их ещё более плодотворно и добросовестно трудиться на благо и процветание Святой Русской Православной Церкви и миролюбивой Отчизны».

В личном деле о. Серафима есть свидетельство о награждении 27 апреля 1981 года патриархом Пименом саном архимандрита.

Славгород, 1978 г

В это время у меня жила родная сестра Валентина (в монашеском пострижении Анна). Здоровье её было очень слабое. После парализации она потеряла зрение. И всё она молилась и молилась.

Сестра ВалентинаЕгоровна Брыксина (1929—1981), в монашестве Анна (Гарманова)

В молитве своей часто повторяла:

– Миленькая моя Мамочка (это обращение к Божией Матери), забери меня скорее к Себе.

А однажды спрашивает меня:

– Серафим, скоро ли я умру?

Я ответил:

– Валя, скоро, до Нового года доживёшь.

Но до Нового года не дожила. И мы похоронили её 30 октября.

Вскоре привезли ко мне в Славгород не менее больную родную тётю (известно, что ухаживала за болеющей сестрой, а затем и тётей, монахиня Варвара (Бортникова)). Тётушке было 80 лет. С детства глухонемая, верующая и непорочная. Скоропостижно она заболела. И мне ещё раз пришлось брать на себя нелёгкую миссию организовывать похороны.

На городском кладбище Славгорода возвышаются два холмика сырой земли, украшенные двумя металлическими крестами. Было искреннее желание и свои косточки, и прах положить в этом местечке рядом с любимой сестрой. Но человек предполагает, а Господь располагает.

Игумен Варсонофий (Виктор Брыксин) служил в это время в Ильинской церкви, город Тайга.

Хакасия

1 сентября 1982 года – 1987 год

Вызывает меня архиепископ Гедеон и предлагает новое место. Узнал, что назначают настоятелем в город Абакан

Хакасской автономной области.

1982—1987 годы – моя хакасская пятилетка.

Здесь у подножья горы Самохвал располагалась гуннская каменная крепость. В I веке до н. э. в восьми километрах вверх по реке для пленного китайского полководца построили дворец Ли Лина.

Удивительная земля Хакасия! Всё – степи и степи. И вереницей тянутся древние могилы, курганы, а вдали – горы Саянские. Я родился в 1931 году, и город Абакан был образован в том же году.

Хорошеет, зеленеет и строится он.

Построилась и церковь новая – кирпичная в честь свт. Николая. Построилась на месте старой и деревянной. За пятилетнее моё пребывание в этом приходе мне довелось много потрудиться по благоукрашению храма.

Установили новый святой престол, новый иконостас и жертвенник. В крестильном помещении – алтарь с престолом и жертвенником.

Встречали дважды своего архиепископа, который освящал вновь сооруженный храм, а во второй раз освящал крестильный храм в честь Покрова Божией Матери.

Где бы я ни находился, везде приходилось наряду со службами заниматься строительством.

Никольский храм, Абакан. Распятие реставрировал архимандрит Серафим

Любил и люблю украшать храмы святыми иконами. Икон много. Старинные. Но как много их, искалеченных. Да, они, бедные, тоже претерпели гонение и поругание. Одни из них ножами порезаны, у других глаза выколоты. Вот такие иконы приходилось реставрировать.

Помню одну такую икону, в честь Казанской Божией Матери. Написана она была на святой горе Афон монахами-иконописцами. Чудная икона, необыкновенной красоты. И у кого поднялась рука, богомерзкая рука, надругаться над этой святыней! Мне понадобилось ровно неделю приводить её в должный порядок.

Господь помог, молитвами Богоматери. И теперь эта икона – самая чтимая у благочестивых прихожан. Перед её образом горят три лампады. И каждый воскресный день поют «Похвалу», или «Высшую».

Пролетели пять лет в цветущей Хакасии, в городе Абакане. Наступила пора и прощаться.

Абакан. Интерьер Никольского собора

Возвращение иконы

Родного брата отца Серафима – протоиерея Леонида (Брыксина) перевели из города Ужур Красноярского края, где он с 1978 года служил настоятелем и смог восстановить разрушенную колокольню, в краевой центр. Здесь он прослужил штатным священником в Никольском кладбищенском храме 12 лет. Благодаря святителю Луке Войно-Ясенецкому в 1943 году с этого храма началось возрождение православия в Красноярске.

Отцом Вячеславом, священником Свято-Никольского храма, что в Красноярске, была написана поясная икона Святителя Николая. Сам батюшка определил и место для иконы – на козырьке уличного притвора храма. Написанная в сочных красно-зелёно-жёлтых тонах, икона и впрямь была замечательна.

Но недолго святитель Николай радовал сердца верующих. Вскоре икона исчезла, к великому огорчению верующих. Проходит девятнадцать лет, и давняя та история вдруг получает продолжение.

Перед майским, так называемым летним, Николой в Троицкий храм, что на Покровской горе, неизвестный приносит икону.

Ясно, в простых словах и без утайки рассказывает он двум женщинам, служащим в храме, нехитрую повесть о том, как икона Св. Николая оказалась у него. Девятнадцать лет назад у него умерла мама. Отпевать усопшую привезли в Никольский храм, тогда‑то он и приметил на входе в церковь висящую икону. Прийти ночью и снять её с невысокого карниза риска особого не составило.

– Вернуть самому икону в Никольский храм мне стыдно, – признался этот человек, не назвавший своего имени. И на прощание попросил своих собеседниц отвезти икону в родной храм.

Приехал Святитель Николай в родной храм ветреным вечером – скромно, на троллейбусе, в сопровождении одного лишь человека.

А в воскресенье, после Божественной Литургии с проповедью к молящимся обратился отец Леонид (Брыксин). С тихой радостью и слезами умиления восприняли верующие рассказ о чудесной иконе своего храмового покровителя.

– Я надеюсь, – сказал батюшка, – что человек, вернувший икону, придёт и в наш храм. И покается он, и прочтёт над ним священник слова разрешительной молитвы. И Православная церковь обретёт в его лице верного своего сына.⁴⁹

С 1995 года отец Леонид служил в Благовещенском соборе Красноярска.

Вспоминая батюшку… Благоукрашатель Земли Сибирской

Протоиерей Виталий Бочкарев

Протоиерей Виталий Бочкарёв, штатный клирик Вознесенского кафедрального собора, секретарь комиссии по канонизации Новосибирской митрополии, член Ученого Совета Новосибирской православной духовной семинарии, духовник Новосибирской епархии.

– В 1984 году я окончил Московскую духовную семинарию и прибыл в Новосибирскую епархию, рекомендацию правящего архиерея которой я получил при поступлении на учёбу. В августе архиепископ Гедеон рукоположил меня во диакона. Прослужив четыре литургии в кафедральном соборе, я был вызван в Епархиальное управление для получения указа.

Владыка Гедеон вручил указ лично и поговорил со мной в течение получаса. Я был назначен диаконом в Никольский храм города Абакана. Владыка сказал, что это довольно большой приход, в нём служат кроме настоятеля ещё два священника, а диакона нет несколько месяцев.

Далее архиепископ Гедеон произнёс слова, которые меня насторожили. Владыка сказал, что настоятель архимандрит Серафим в настоящее время не заинтересован в назначении на приход диакона, так как надеется получить на это место кандидата, который в то время продолжал срочную службу в армии. Поэтому, по мнению архиерея, отец Серафим вряд ли встретит моё назначение с радостью.

Поэтому я принял это назначение без особого энтузиазма.

Купив билет на самолет, я зашёл к одному из священников, которого знал несколько лет, и рассказал о словах архиерея. Батюшка сказал, что такому назначению и возможности начать служение под началом архимандрита Серафима нужно только радоваться. Он сам знал отца Серафима давно, ещё до поступления в семинарию, и считал, что это достойнейший священник, который длительное время был его духовником.

Батюшка добавил, что когда меня будут переводить из Абакана, а вероятность этого была велика и потому, что в те годы священнослужителей часто переводили с прихода на приход, и потому, что меня, окончившего семинарию, недолго будут держать в диаконах и рукоположат, – я буду сожалеть о том, что расстаюсь с отцом архимандритом.

Прилетев в Абакан, я сразу же направился в церковь и встретился с отцом Серафимом. Батюшка встретил меня тепло и благословил на следующее утро служить литургию. Он представил меня служащему вечерню священнику отцу Григорию Мельнику, который благословил меня облачиться и вступать в служение с утрени.

Литургия служилась в Никольском храме каждый день, начиная со вторника, и, по благословению отца настоятеля, я в августе и сентябре служил литургию каждый день кроме понедельника. На каждую седмицу заступал служащим кто‑либо из священников.

В те годы на трёх штатных приходах епархии настоятели, как правило, служили свою седмицу, поэтому мне довелось послужить и с отцом Серафимом, и с ещё двумя священниками прихода.

Мне было в то время 26 лет, поэтому мои отцы-сослужители казались мне людьми преклонных лет.

Отец Серафим седой, благообразный, очень похожий на иконописные образы своего духовного покровителя – преподобного Серафима Саровского, был в то время вовсе не старым человеком. Ему было в то время 53 года, то есть на десять лет меньше, чем мне сейчас.

Он говорил с людьми негромко, очень спокойно, его манера общения располагала к себе. Проповеди его отличались глубиной и в то же время ясностью. Впрочем, и два других священника были хорошими проповедниками.

Отец Григорий Мельник, украинец, переехавший в Сибирь, прослуживший в ней два десятилетия и закончивший в этом суровом краю свой жизненный путь, говорил эмоционально и очень понятно для простого народа. Ему было в то время около пятидесяти. Он, как и его матушка Анна, прекрасно пели.

Другой священник, самый старший из трёх, – отец Сергий Кузьмин всю жизнь был горным инженером и пел как любитель в церковных хорах. Вышел на пенсию и был рукоположен.

Отец Сергий был поклонником и знатоком творений Иоанна Златоуста. Ему удалось приобрести ксерокопированное собрание творений этого святого отца. И именно из этого источника питалось его проповедническое вдохновение.

Отец Серафим был почитателем памяти митрополита Нестора (Анисимова), камчатского миссионера, бывшего полковым священником в годы Германской войны 1914 года, участника Поместного Собора 1917—1918 годов.

Владыка Нестор, если мне не изменяет память, постригал Александра Брыксина в монашество. Отец Серафим любил сам перечитывать автобиографические воспоминания митрополита Нестора, давал их почитать мне. В 1990‑е годы и позднее эти воспоминания под разными названиями были напечатаны многими издательствами, а тогда это была машинописная книжка объёмом около ста страниц, которой отец Серафим очень дорожил.

Библиотека батюшки была небольшой: необходимый минимум богослужебных книг, несколько томов житий святых святителя Димитрия Ростовского на русском языке, несколько альбомов по церковному искусству, перепечатанные на машинке сборники проповедей, три или четыре годовых комплекта дореволюционного журнала «Русский паломник», несколько книжечек «Богослужебных указаний» 50‑х годов XX века, из светских книг помню прижизненное собрание сочинений Тургенева.

Не получив специального образования и подготовки, отец Серафим был художником-любителем. У него в келье было несколько коробок с масляными красками, наборы кистей, палитра. Я видел пару пейзажей и один натюрморт, написанные когда‑то батюшкой. Не помню, чтобы отец Серафим писал какие‑либо этюды или картины в Абакане. Но он постоянно заботился о приведении в порядок икон в храме: тонировал утраченные фоны и одежды на иконах, иногда прописывал стёртые лики.

Отец Серафим практиковал служение особого молебна у Казанской иконы Пресвятой Богородицы, восходящего к традиции, воспринятой им от митрополита Нестора. Эту большую икону в кивоте батюшка отреставрировал, и каждое воскресенье сразу после отпуста литургии священник с диаконом выходили к ней, и после пения тропаря диакон произносил ектенью с особыми прошениями и чтением записок, специально подаваемых именно на этот молебен, а священник читал молитву.

Будучи довольно общительным человеком, отец Серафим не состоял в близких дружественных отношениях со священниками прихода. Хотя каких‑либо конфликтов между ними я не помню и могу засвидетельствовать, что отец Серафим относился к своим сослужителям уважительно и ровно. За семь месяцев моего служения и жизни в Абакане я помню лишь два случая приезда к батюшке других священников.

К батюшке приезжал и длительное время у него жил его брат игумен Варсонофий, а также друг его молодости архимандрит Роман (Жеребцов). Приезду обоих батюшка был очень рад.

Часто после литургии в воскресенье устраивалась общая трапеза в сторожке, на которой собирались певчие, храмовые работники, кто‑либо из прихожан.

Отец Серафим превращал их в своеобразные внебогослужебные беседы: он рассказывал о владыке Несторе, местах своего служения, часто пересказывал услышанные им от более старых священников и простых верующих рассказы о церковной жизни в послереволюционное и довоенное время. Помню, как он рассказал нам о вскрытии и изъятии мощей святителя Иннокентия Иркутского, закрытии Покровской церкви в Красноярске и Успенской – в Новосибирске, о том, как в середине 1970‑х ему вместе с верующим народом удалось организовать общину и построить храм в Славгороде. Часто такие задушевные посиделки заканчивались уже в вечернюю пору.

Великим постом 1985 года я получил назначение на диаконское место к Кемеровской Никольской церкви. Уезжать и прощаться с батюшкой было грустно. Так случилось, что мне не удалось с ним больше увидеться.

Я слышал о его дальнейшем служении в Черногорске, Красноярске, знаю о принятии им схимы. Каждый раз совершая литургию на проскомидии, поминаю моего первого настоятеля схиархимандрита Иринея, светлый образ которого навсегда остался в моей памяти.

Город Новосибирск

Февраль 2021 года.

Ачинск и Черногорск

В 1988 году⁵⁰ я, – продолжает свои записки отец Серафим, – был переведён в Казанский собор города Ачинска Красноярского края, расположенный на реке Чулым, известный жезлом 20‑тысячелетней давности с древней стоянки человека. Оказался там для пользы ли Церкви, не знаю. Скорее всего, по прихоти нашего Владыки Гедеона. А у него это возможно, но Бог ему судья.

Ачинск. Казанский собор

Ведь пробыл‑то я там менее года. И мне – снова указ⁵¹ о назначении на новое место.

Этим местом оказывается город Черногорск, который расположен в 18 километрах от города Абакана. Вот и опять миссия – миссионерство, – пишет о. Серафим. – История города начинается в 1907 году с угольной шахты. К 1953 году в городе было одиннадцать лагерей с несколькими тысячами заключенных. В 1955 году черногорская система лагерей была упразднена, но след от них в душах людей остался.

Прибыл в Черногорск в феврале 1989 года. Дом был куплен для Богослужения. Сразу же приступили к его переоборудованию. Устроили за одну неделю алтарь, св. престол, жертвенник.

И я докладывал Владыке о том, что мы на новом приходе впервые совершаем святую Божественную литургию.

Около года служили в этом доме, а затем мы выпросили у администрации города подходящее место для строительства настоящего типового храма. На данном участке мы прежде всего построили двухэтажное крестильное помещение размером 20 метров на 10 метров.

Внизу мы совершали Богослужение, а на втором этаже размещалась бухгалтерия и временное жильё для священнослужителей.

Время шло, оно торопило нас приступать к строительству храма. И это время наступило.

Наступил год 1991. Самый ответственный год, за который мы, с Божией помощью и покровительством Царицы Небесной, успели и сумели построить храм, который и посвящён Рождеству Пресвятой Богородицы. На строительстве трудились одновременно более 20 специалистов во главе с опытным прорабом – инженером Хохониным Анатолием Ильичом. Да. хороший был человек, Царство ему Небесное. Перед смертью исповедался и причастился.

Черногорск. Храм Рождества Пресвятой Богородицы

В 1992 году продолжали строить подсобные помещения: овощехранилище, столовую и сторожку.

Характеризовали меня в 1989 году так:

«Дисциплинирован, ответственный, у прихожан пользуется уважением и доверием, но иногда идёт у них на поводу.

В обращении почтителен, выдержан, скрытен, мудр, хороший хозяйственник».

15 августа – умер самый младший брат Юрий Егорович Брыксин (15.03.1940 года – 15.08.1992 года). Он жил в Кемерово. 52 года – это короткая жизнь.

В своё время три брата Брыксиных сподобились послужить в храмах Кузбасса.

Славное окружение

При выборе места для храма власти предлагали несколько вариантов: то шахта заброшенная, то на кладбище. Батюшка выбрал место бывшей свалки – мусор уберём, остановки транспорта близко – бабушкам можно будет добраться, – чем привёл в недоумение своих провожатых.

Здесь с батюшкой продолжала быть его неизменная помощница – монахиня Варвара (Бортникова). Она варила обеды, убиралась в храме, пекла просфоры, стирала (ездила к бабушкам на квартиры), участвовала в стройке и выполняла любую нужную работу.

Уже позже, при основании Благовещенского монастыря, о. Серафим отправлял её в Горненский монастырь за монашеским опытом на три с половиной года.

Монахиня Варвара (Бортникова)

Красноярск

Наступил 1993 год. Он был для меня опять годом событий, – сообщает о. Серафим в своих записках.

Владыка Антоний перевёл меня в город Красноярск и назначил настоятелем Благовещенского храма, который в полуразрушенном виде был передан церкви в 1991 году.

В 1994—1995 годах занимался реконструкцией Благовещенского собора города Красноярска.

Красноярск. Благовещенский монастырь

Благовещенский приход был открыт в 1801 году, а строительство началось с 1804 года.

В 1812 году нижний этаж был освящён, и проводились богослужения.

В 1920‑х годах из храма изъяли церковные ценности, в тридцатых – храм закрыли, уничтожили купольное завершение, разобрали колокольню, а помещение отдали под различные организации.

Страшные годы 1920—1930‑е. А 1937‑й?

В войну в Благовещенском храме размещается военкомат.

После Дня Победы в храм надолго переселяется пушно-меховая база. Вместо того, чтобы возродить веру православную, храм ещё больше подвергался разрушению. Где уж до возрождения Руси Святой, которая хранила веру православную, которую хранили наши предки.

Нет другой веры лучше нашей, не следует хвалить чужую веру! Святое Писание говорит: «Един Бог, едина Вера, едино Крещение».

Этому надо учить и детей наших, и внуков.

9 мая 1996 года о. Серафим делает очередную запись в своём исповедальном дневнике:

Странно и страшно, что многие красноярцы до сих пор не знают, где находится полуразрушенный, а когда‑то прекрасный Благовещенский храм. Он, высокий, красивый возвышался куполами с золочёными крестами и удивительной трехъярусной колокольней. Звон колоколов разливался по центральной части города от реки Качи до Енисея, перекликаясь со звоном других церквей. Это была единственная в крае трёхэтажная церковь, интересно сочетающая своеобразные формы барокко и классицизма.

Более ста лет радовал храм красноярцев и приезжих своей красотой. Печальная участь православных храмов после пришествия атеизма не миновала и его. Полностью был уничтожен великолепнейший кафедральный Богородице-Рождественский собор. Страшно пострадал и Благовещенский храм.

Вспоминая батюшку… Братья

Журналист Владимир Рубе опубликовал прижизненное интервью о. Серафима и его братьев-священнослужителей в газете «Вечерний Красноярск».

Воздвигнутый в начале XIX века Благовещенский собор был для своего времени одним из крупнейших сооружений Красноярска и одновременно оригинальным культовым зданием. Достаточно сказать, что его приделы размещались один над другим в три этажа.

Советская власть разметала этажи, надругалась над священной богослужебной утварью, а обломки уникального храма передала в пользование пушно-меховой базе.

Сейчас храм восстанавливается – историческому центру Красноярска возвращается одна из наиболее дорогих и горьких утрат.

О ходе реставрации, о жизни собора и его священства идёт ниже беседа с настоятелем Благовещенского храма архимандритом о. Серафимом и его родными братьями – священником этого храма протоиереем о. Леонидом и игуменом о. Варсонофием, пребывающим по болезни за штатом (на пенсии).

– Отец Серафим, за неполных два года, что Вы возглавляете храм, восстановлены два придела первого этажа: главный – Благовещенский, а также в честь преподобных Зосимы и Савватия, соловецких чудотворцев. Вы – воистину талантливый организатор.

– Спасибо на добром слове. Но работы впереди ещё очень много. В Благовещенском приделе ещё нужно подновить фрагменты старой (столетней давности) стенной росписи, оставленные в память о прежнем облике храма.

Начата реставрация второго этажа. Там придел в честь Иоанна Богослова. К сожалению, в данный момент работы не ведутся за отсутствием денег. Мэрия обещает во второй половине года перечислить средства. Тогда, надеюсь, восстановление храма возобновится.

Будет и четвёртый придел в честь благоверного Александра Невского. Это уже третий этаж.

– Говорят, что когда в 1811 году возвели его, то по просьбе именитого купца сам император Александр I отправил в храм чудесную, выполненную по дереву икону Александра Невского. А когда атеисты громили храм, то попортили её окурками. Позже икона попала в местный краеведческий музей. А сейчас находится в Покровском кафедральном соборе.

– Восстановим четвёртый придел, и, думаю, епископ Антоний передаст ему эту реликвию.

О. Леонид и о. Серафим возле дома, где жил отец Серафим в Благовещенском монастыре. 1995 г.

– Отец Серафим, Вы увлекаетесь иконописью. Есть ли в храме иконы, созданные вами?

– Жаль, но нет. В Черногорском храме, который я построил, есть. И в выстроенной мною церкви в городе Славгороде Алтайского края тоже есть, и много. А здесь – увы.

Сам очень жалею. Однако обязанности настоятеля храма сего, администратора в делах реставрации, а также духовника Благовещенского женского монастыря поглощают все моё время.

– Вы ещё и монастырский духовник?

– Да. Монастырь создаётся при нашем храме. Здесь насельницы совершают все моления, поддерживают порядок. Здесь оборудованы для них кухня и трапезная.

Сейчас в монастыре уже 20 насельниц, одна схимонахиня (это высший чин монашеского пострижения, что очень редко нынче встречается), семь монахинь, шесть инокинь и остальные – послушницы (молодые девушки), пришедшие к нам трудиться.

Думаем пригласить на лето девочек от 10 до 12—14 лет поучаствовать в монастырской жизни, подышать, так сказать, её воздухом. Десять желающих уже есть. Они из очень религиозных семей. Их родители, кстати, сами меня об этом попросили. На кухне помогут, в ризничной – мы ведь уже сами шьём монашеские одеяния.

Монастырская жизнь – древняя и интереснейшая традиция православия. О её назначении, если не возражаете, давайте поговорим отдельно.

– Бывая время от времени в вашем соборе, отец Серафим, видим, что число посетителей неизменно растёт. Вот уже экскурсанты на автобусе подъезжают.

– Слава Богу, храм посещает много народу. Однажды мои собратья по званию из Троицкого храма высказали мне: «Отец Серафим, наши прихожане стали переходить к вам. Чем это вы их заинтересовали?»

– В самом деле, чем?

– У нас тихо, спокойно. Батюшки, слава Богу, глубоко верующие и трезвые люди, любят служить и проповедовать. Стараемся внимательно относиться к каждому прихожанину и каждой просьбе.

Братья Брыксины: о. Варсонофий, о. Серафим, о. Леонид, Юрий Егорович

О. Варсонофий:

– Здесь очень благодатная духовная атмосфера. Священники солидные, искренне верующие. В Красноярске и в вашем крае я не служил, но часто навещаю отца Серафима и полюбил окружающий его клир. Не делю, кто из них – мне брат родной, а кто – нет. Все для меня одинаковы.

О. Серафим:

– У нас уже четыре священника. Четвертым Владыка назначил по моей просьбе отца Леонида несколько месяцев назад. Отец Леонид 12 лет кряду служил в Никольском храме, часто там болел. А здесь ему будет физически легче.

– Выходит, церковь не возбраняет такую семейственность, как служба братьев в одном храме?

О. Леонид:

– Это допускается.

– Отец Леонид, о Вас очень тепло говорят прихожане Никольского храма. Вы, мол, удивительно мягкий и тактичный человек. А год примерно назад в нашу редакцию пришла женщина с просьбой написать о Вас, потому что благодаря Вам она вновь почувствовала вкус к жизни, а ведь готова была одно время руки на себя наложить. Вы догадываетесь. Кто это?

– Кажется, да. За годы богослужения многие, конечно, обращались за помощью. Но подобных случаев было два-три и не больше.

– Женщина называла Вас своим духовным отцом. Многие ли считают вас таковым?

– Это, пожалуй, зависит от меня. Человек десять могу назвать избранными своими духовными чадами. Отличаю их тем, что узнаю в них собственный характер и такую же степень веры. И когда они, получив от меня помощь и сочувствие, просили стать их духовным отцом, я соглашался.

– Такая просьба должна быть приятна священнику?

– Конечно.

– Отец Леонид, слышали, что вы перенесли инфаркт.

– Четыре инфаркта.

– А навещают Вас прихожане в больнице?

– Ой, отбоя нет. Уж и главврач, и зав. отделением смирились с тем, что ко мне постоянно народ идёт. А это, конечно, большая радость и утешение.

– Теперь вопрос ко всем троим. Скажите, пожалуйста, отцы святые, как получилось, что в семье советского работника – секретаря поселкового, а потом районного Совета – семеро некрещенных детей постепенно уверовали. Причем трое стали ревностными служителями культа, а две сестры постриглись в монахини? Имеем в виду, естественно, вашу семью.

О. Серафим:

– До сих пор сам удивляюсь и радуюсь, но полный ответ и сейчас затрудняюсь дать. Видно, потому, что папа погиб на фронте в первые месяцы войны в 1941 году. А малограмотная мама, оставшись с такой оравой, надорвалась и умерла.

Мы остались на попечении бабушки, которая была очень религиозной. Меня первого она повела в церковь, принять святое крещение. Я этого внутренне желал, хотя понятия о вере не имел.

Первым в семье получил я и духовное образование. А потом появилось желание поставить на духовный путь своих братьев.

О. Варсонофий:

– Задавал мне этот вопрос уполномоченный по делам религии в Кемеровской области. Я ответил: «Папа нас не воспитывал. Останься он жить, может быть, стали мы другими».

Старший брат инвалидом с войны вернулся. Мама рано ушла. Мне тогда было 16 лет, отцу Серафиму – 18, а отцу Леониду 12. Бабушка нас всех по очереди крестила. В нашем роду священнослужителей, кажется, вообще не было.

О. Леонид:

– Наверное, это заслуга нашей бабушки. Она была главной воспитательницей в семье. Маме не хватало времени нами заниматься. После её смерти мне пришлось уйти в детдом. Это были самые голодные годы. Никогда не жалел о выбранном пути.

– Вы свято соблюдаете православную традицию по части семьи. Отцы Варсонофий и Серафим, как монашествующие, своих семей не имеют. А у отца Леонида, как у всякого добропорядочного русского священника, много детей.

О. Леонид:

– Девять. Все верующие. Один из сыновей – священник. Он служит в Шире´. Кроме того, дочка замужем за священником. Как говорится, ветви пущены.

– Отец Леонид, как ваши дети относятся к своим дядьям?

– Любят их. Причем не только как моих братьев, но и как старших. Священство. Я этому учил. Называют их, как и я: «Отец Серафим, отец Варсонофий».

Радуются их приходу, хотя немножко побаиваются. Братья ведь иногда и пожурить могут. Теперь дети у меня выросли, но часто навещают родительский дом.

– Отец Леонид, раньше батюшек по праздникам задабривали продуктами. А как сейчас?

– То же самое. Каждому прихожанину хочется с батюшкой похристосоваться. Вот и несут свежеиспечённую пасху, пасхальное яичко, сало, другие продукты. Берёшь, потому что отказом обидишь. А несут, как понимаю, не так батюшке, как ребятишкам.

– Скажите, на Пасху тяжело служить? Как-никак – всю ночь.

– Любая служба нелегка, но на Пасху я лично никогда не испытывал тяжести. Наоборот, небывалую легкость ощущаешь.

О. Варсонофий:

– А я, если даже накануне болею, то в Пасху физически себя лучше чувствую. Это же праздник из праздников!

– Что бы вы хотели пожелать читателям газеты «Вечерний Красноярск»?

О. Варсонофий:

– Христос Воскресе! Желаю радости всем. Духовного и телесного здоровья.

О. Леонид:

– Присоединяюсь к пожеланиям отца Варсонофия, брата моего. Да ещё шлю моё благословение на всех работников газеты.

О. Серафим:

– Встречайте в радости праздник. Похристосуйтесь. И будьте здоровы и счастливы! Христос воскресе!

Вспоминая батюшку… Учил жизни по вере

Монахиня Феодосия (Волуйкова) с батюшкой Серафимом

Монахиня Феодосия (Волуйкова):

– Поступила в Благовещенский женский монастырь в конце 1995 года, и в скорости случилось первое искушение. У меня заболело левое плечо, да так быстро усугублялась боль, что старшая матушка показала меня врачам, которые не могли ничего понять и помочь – снимок рентгена нормальный, воспаления нет, а рука уже не действует.

Тогда отец Серафим сказал матушке Екатерине, чтоб все сестры собрались ко мне в келью. Батюшка пришёл и сам, сестры прочитали Канон о болящей, батюшка Святым маслом помазал мне плечо. Уходя, сказал, чтоб рука лежала удобно, спокойно, хотя мне уже было трудно подобрать безболезненное положение.

Сразу же я почувствовала, как в плече спало напряжение, и, к удивлению моей сокелейницы посл. Ольги (Широчиной), стала поднимать руку вверх, разрабатывать.

По милости Божией, молитвами батюшки Серафима болезнь отступила.

Первые годы в Благовещенском монастыре батюшка всегда утром и вечером был в Алтаре за Богослужением.

Мне однажды сказал, что Матерь Божия каждый день здесь в Храме. Такие откровения батюшка старался никому не рассказывать.

Своим примером, отношением с людьми учил нас жизни по вере. Не читал нам воспитательных нравоучений, а просто любил каждого, отогревал наши сердца и направлял ко Христу. Батюшка приобрел дар смирения и хождения пред Лицом Господним. Батюшка как‑то мне сказал: чтобы научиться молитве, надо быть с людьми очень осторожным, чтобы никого не обидеть.

Россия прочна верой в Бога

На календаре 21 февраля 1998 года. Я – в больнице. День выходной для врачей. Читаю «Россия перед вторым пришествием» и художественную литературу «Последний поклон» Виктора Астафьева. Он – красноярский писатель. Встречался с ним. Замечательный человек.

Да, не та стала Русь Святая. Любви нет ни к Богу, ни к Отечеству, ни к Церкви. Всё перевернулось вверх дном. Религия брошена. Святыню покрали. Жутко смотреть на сплошное распутство и безверие. Может, за это и презирают народы, окружающие нас? Значит, страх Божий потеряли и не думают, что приближается страшный Божий суд и вечное наказание.

Россия прочна только верой в Бога, без веры ей не устоять, это – точно. Ах, какая наша молодёжь? Она почти вся неверующая. Царица Небесная поможет прозреть молодёжи, если она вспомнит о Боге. Кого Бог хочет наказать, у того он отнимает разум. Глупая наша молодежь. Ну, да что о ней говорить!

Говорить надо о себе в первую очередь. Вот поправлю свои силы физические, и снова – в строй. У меня ещё много забот и работ, тем более что осталась неделька до Великого поста. Эти дни надо провести с пользой для души и тела.

Посетили меня 22 февраля настоятельница монастыря монахиня Варвара и монахиня Феодосия. Приятно на душе, что тебя посещают духовные чада, с которыми, как с родными, поговоришь, поделишься мнениями. Да и разговор клеится, потому что едина душа, един дух и едины убеждения.

Помощь врачей больницы Академгородка чувствуешь и принимаешь. А почему? Да потому, что они верующие и призывают помощь Божию вместе со мною.

Хочется послужить эту неделю с 24 февраля самому. Ведь я – настоятель. Остальные мои сослуживцы – молодёжь, очень добрая и ревностно относящаяся к своим пастырским обязанностям.

Месяц зимний. Должно быть морозно. Но удивительно: на дворе плюс пять градусов по Цельсию.

Прощаюсь с больницей 26 февраля и говорю:

«Спасибо врачам, доброго здравия вам и многих милостей от Бога!»

Вот уж и октябрь 1999 года, 25—26 октября.

Исполняю требы по храму. Отец Александр и отец Анатолий пошли на занятия на Богословско-пастырские высшие курсы. Учиться пять лет – много. По окончании получат дипломы на уровне семинарского образования. Много воды утечёт, уйдет корабль вдаль по житейскому морю.

Кормчий уверен, что он достигнет тихой пристани, ибо он зорко следит за пловцами, чтобы они не погибли. И не погибнут! Лишь бы верили и восхваляли Господа.

«Горы, моря, холмы и реки, звери и птицы пернатые да восхвалят Господа».

На этом заканчиваются дневниковые записи отца Серафима, представляющие собой огромный кладезь мыслей о православии и человеческой жизни на Земле в целом.

При этом батюшка продолжает активно трудиться, посвящая себя восстановлению прекрасных обителей Красноярского края, участвуя в общественно значимых церковных событиях.

Архимандрит Серафим (Брыксин)

Глава IV. Монах высокой духовной жизни

Победил с Божией помощью

17 мая 1998 года Александр Лебедь⁵² был избран губернатором Красноярского края, набрав во втором туре 59 процентов голосов. Официально вступил в должность 5 июня.

Известно, что перед выборами он взял благословение у отца Серафима, и с Божией помощью он смог победить. В дальнейшем он оказал большую поддержку батюшке в возрождении Свято-Успенского монастыря Красноярска.

Как губернатор Александр Лебедь старался (насколько позволяли обстоятельства) заниматься социальной сферой. Также помог в строительстве храма в Железногорске, восстановлении храма Енисейского Иверского монастыря, при нём возобновилось строительство госпиталя для ветеранов войны.

Участники Великой Отечественной войны получили более 4000 автомобилей. Были созданы кадетские корпуса, Мариинские гимназии, казачьи учебные заведения. Закон о ветеранах Красноярского края, различные программы социальной поддержки (более 40) охватили льготами порядка 400 тысяч человек старшего поколения. Помимо бюджетного финансирования, культура, образование, здравоохранение, система социального обеспечения получили около двух миллиардов рублей.

Сотрудники правоохранительных органов, направлявшиеся в Чечню, получили возможность проходить подготовку для участия в боевых действиях.

Проводилась работа по переселению жителей северных регионов в южные, обеспечению их жильём на новом месте. Построен Братский мост. Много внимания уделялось строительству дорог – объёмы строительства возросли во много раз. За время правления было построено и реконструировано в общей сложности 34 моста и путепровода, а также 470 километров автодорог.

В своей хозяйственной деятельности в крае губернатор прекратил практику приватизации госсобственности и неполного сбора налогов за различные виды аренды. Если с 1992 до 1997 года было полностью приватизировано 900 предприятий, то за 1998—2001 годы – ничего существенного.

Личное и общественное

Настоятель Свято-Благовещенского храма женской обители города Красноярска и духовник Епархиального Управления архимандрит Серафим (Брыксин) 27 мая 1998 года командирован в село Плотбище для беседы увещевательной с отступниками от Св. Церкви, возглавляемыми инокиней Татьяной Олексеенко.⁵³

1 сентября по 1 октября 1998 года о. Серафим получил лечебный отпуск с выездом заграницу и совершил паломничество. Святые люди лечатся иногда иначе, чем мы.

Вспоминая батюшку…

Дар врачевания душ человеческих

Монахиня Свято-Благовещенской женской обители Ангелина писала:

– Дорогой Владыко, избавьте нас от такой великой скорби, как остаться без духовного окормления нашим батюшкой, ради которого мы пять лет назад оставили родных, детей, матерей.

Мы ежечасно приходили за Его помощью, наставлениями, укреплением и утешением.

Благословите нас, как и прежде, быть с нашим духовным отцом – архимандритом Серафимом.

Вот что говорила инокиня Кириена:

– Впервые с батюшкой отцом Серафимом я встретилась в городе Черногорске в 1993 году. Раньше слышала о его даре врачевания душ человеческих, о силе его молитв.

Сердцем я тяготела к монашеской жизни, к служению Богу и ближним. Господь свою Милостию привёл меня на этот путь в святой обители. С нами должен быть наш батюшка отец Серафим. Для себя я не нахожу другого духовного наставника.

Простите, Господа ради!

А вот слова послушницы Наталии:

– Отец Серафим – монах очень высокой духовной жизни. И его богатый опыт монашеской борьбы поможет не только мне укрепиться духовно, но и всем нашим сестрам.

Красноярск. 2000 год.

Новые назначения

6 июня 2000 года у отца Серафима новое назначение. Он – настоятель Свято-Покровского кафедрального собора с оставлением за ним временно всех ранее данных обязанностей.

В связи с возрождением Свято-Успенского мужского монастыря посёлка Удачный 1 июля 2000 года священноархимандрит Серафим назначается наместником этой обители с оставлением за ним всех его обязанностей.

7 июля 2000 года настоятель Покровского Собора архимандрит Серафим пишет прошение Высокопреосвященнейшему Антонию, архиепископу Красноярскому и Енисейскому:

«Ваше Высокопреосвященство!

Вашим ходатайством на открытие женского монастыря последовало постановление под председательством Патриарха об открытии женского монастыря от 5 мая 1995 года.

За пять лет его существования в монастыре проживает уже 45 насельниц. На достигнутом Вы, Владыко, не остановились и долгим путём шли к тому, чтобы добиться возвращения прежде существовавшего Свято-Успенского мужского монастыря.

Слава Богу, взаимопонимание с администрацией найдено, полуразрушенный монастырь возвращается. Есть уже желающие поступить в обитель и понести подвиг иноческого жития.

Просьба к Вам, Владыко, обратитесь с ходатайством к Святейшему Патриарху об открытии мужского монастыря в городе Красноярске».

Наместник Свято-Успенского мужского монастыря

Когда в апреле 2000 года был подписан акт приема-передачи, по которому были приняты полуразрушенные стены (общий износ главного здания 87 процентов по техническому состоянию), 28 августа во вновь устроенном храме главного корпуса отслужена праздничная Литургия, с пострижением первого инока (Евлогия).

На литургии зачитан указ Священного Синода, постановившего утвердить архимандрита Серафима (Брыксина) наместником Свято-Успенского мужского монастыря. Экономом и помощником ему назначается иеромонах Агапий.

А до этого совершалось чудо на глазах, шла работа, бывало, и ночью, было время поста, молитвы и подвига первой приходящей братии, а также и сестёр женской обители, с прихожанами помогавших из руин восстанавливать обитель.

Постепенно начинает складываться братство.

Современный вид на восстановленный монастырь с высоты птичьего полета

Архимандрит Серафим несёт ещё и послушания духовника в двух женских обителях (Благовещенской города Красноярска и Иверской иконы Божией Матери в городе Енисейске).

С первых дней работ в монастыре на месте расстрела бывшей братии устанавливается поклонный крест, благоустраивается братский корпус – пока третья его часть, восточное крыло, где первые три года находился Успенский храм, а также и братская трапезная. Отделываются внутренние помещения корпуса и устраиваются просфорная и хлебопекарни, а также кочегарка и отопление.

Наместником собрана и привезена большая библиотека.

Строятся гараж, скотный двор, заводятся корова, куры.

Пополняется обитель иноками. В декабре 2000 года принимают постриг ещё три послушника, с именами: Власий, Игнатий, Викторин, который в январе того же года рукополагается во диакона, а затем во иеромонаха – брат Игнатий.

В связи с этим увеличивается и количество богослужений, приумножается молитвенный подвиг, который является главным деланием монаха.⁵⁴

22 февраля 2001 года упокоился родной брат отца Серафима – иеросхимонах Макарий (Леонид Егорович Брыксин, 1938 года рождения). Действительно, он стал по смыслу нового схимнического имени блаженным. Заповеди блаженства на греческом языке призывают нас всех стать «Макариями» – Блаженными. Нищими духом, плачущими, кроткими.

Всё это было смыслом жизни одного из братьев отца Серафима.

Царство Небесное отцу Макарию!

Совсем прошло немного времени после перехода иеросхимонаха Макария в мир иной, как в Благовещенский монастырь пришла женщина с таким рассказом:

– Вот недавно у меня была операция, во время которой случилась клиническая смерть. Побывала на том свете, и мне было показано, как о. Макарий своей мантией вытаскивает людей из пропасти, хотя я его раньше не знала и не видела.

О. Серафим продолжает оставаться неравнодушным человеком.

«Ваше Высокопреосвященство, – обращается он к Владыке, – докладываю вам о том, что здание бывшего детского сада, которое находится в ведении монастыря в посёлке Удачный, управление социальной защиты населения Октябрьского района города Красноярска просит передать им для использования безнадзорных несовершеннолетних детей.

Я думаю, что этот вариант со стороны администрации не подходящий. Преступление таких детей не уменьшается, а увеличивается, и плотное соседство с ними будут создавать непредсказуемые проблемы.

Монастырские службы совершаются днём и ночью, сопровождаются колокольным звоном, чтением и пением – все это будет отрицательно влиять на режим детского образа жизни: на учебу, покой и ночной отдых. При больших крестных ходах вокруг храма, к братской могиле, молебны и мероприятия мало дадут пользы детям, которых по прежнему продолжают учить: «Школа отделена от Церкви».

Ваше Высокопреосвященство, просим Вас оставить это здание за монастырем, так как в обитель приходят желающие принять ангельский чин и служить Богу».

5 апреля 2002 года.

Церковь на монастырской усадьбе

Продолжалось устройство Успенского монастыря.

Украшением обители стала часовня в честь равноапостольного царя Константина и царицы Елены, пожертвованная Юрием Владимировичем Кузьминым и его супругой, фундамент которой был заложен осенью 2001 года. Чета Кузьминых, похоронив своих родителей, проживавших в одном из сёл Кемеровской области, из любви к Богу и к ним решают создать церковь-часовню.

Чета обращается к Архиепископу Антонию с просьбой благословить доставить церковь в село, где жили родители.

Владыка Антоний, выслушав Юрия, предлагает пожертвовать церковь Успенскому монастырю, который «возрождается под Красноярском. И молитва в ней за Ваших родителей будет совершаться, покуда существует обитель».

Юрий Владимирович принимает это предложение. И вот появляется на монастырской усадьбе церковь в честь равноапостольных Константина и Елены (так звали усопших родителей жертвователей). Первое богослужение в ней совершилось летом 2002 года в день почитания этих святых, при большом стечении верующих, с Крестным ходом вокруг церкви. А у обители появились ещё одни небесные покровители, равноапостольные царь Константин и царица Елена.

Евангелие монастыря 1914 года

В монастырь потянулись богомольцы из других городов и районов края. Господь уже укрепляет в подвиге восстановления обители братию. В монастырь возвращается «родное Евангелие», которое при образовании епархии в 1990 году было принесено в Покровский собор, одной из прихожанок.

Так и пребывала эта книга в кафедральном Свято-Покровском соборе, пока однажды архимандрит Серафим не обнаружил на втором из титульных листов скромную краткую надпись, сделанную обыкновенными ученическими чернилами: «Сие Евангелие принадлежит Свято-Успенскому мужскому монастырю. 1914 год».

Архимандрит предлагает Владыке передать «эту единственную реликвию, оставшуюся от прежнего монастыря», в обитель.

И вот доставлена эта святыня по месту своего назначения, в свой родной монастырь. И внесена во святой алтарь и положена на святой престол.

Господь подает благопотребное для жизни, в обитель жертвуется трактор, так нужный для обработки земли и других хозяйственных нужд⁵⁵.

Награждение вторым крестом

Настоятель Свято-Покровского кафедрального собора города Красноярска, наместник Свято-Успенского мужского монастыря, духовник и эконом епархии священноархимандрит Серафим за усердное служение святой Церкви 28 апреля 2002 года награждён правом ношения «Второго креста с украшениями» в праздник Входа Господня в Иерусалим в Свято-Покровском кафедральном соборе города Красноярска⁵⁶.

Труды и молитвы

Так в трудах и молитвах проходит 2002 год, когда иеромонах Агапий получает новое назначение, а в Успенскую обитель при прежнем наместнике назначается экономом иеромонах Елисей, при котором полностью перекрывается крыша братского корпуса, устроены новые гаражи, столярка и скотный двор, пробурена скважина и построена водокачка, дающая хорошую питьевую воду.

Также усиливается кочегарка, где монтируется новый большой котёл, мощность которого позволяет провести тепло и в столярку с гаражом.⁵⁷

Храм-часовня у поклонного Креста

В ноябре 2003 года начинается строительство ещё одного храма-часовни у поклонного Креста, в честь благоверного князя Олега Брянского, которую строят заключенные по инициативе генерал-лейтенанта Шаешникова, начальника ГУИН Красноярского края в память о погибшем сыне Олеге.

По всему периметру монастырской территории строится ограда, железная вдоль Енисея и со стороны парадного въезда, с новыми большими воротами, с других сторон – сплошная деревянная, а также строится дом для отдыха приезжающих к братьям монастыря родственников. Устраиваются новые просфорная и хлебопекарни.

Укрепляется клирос новоприходящими послушниками, обитель переходит на ежедневное совершение богослужений.

В монастырь возвращается из Кочергино (юг Красноярского края) иеромонах Ермоген, первый постриженик возрождающейся обители, освобожденный Владыкой от несения послушания духовника в строящейся там женской обители при храме Вознесения Господня, по причине тяжкой болезни, рака крови. Он не унывает при этом, показывая достойный пример братии, и даже отказался от лечения химией в больнице, что, впрочем, в дальнейшем ему пошло только на пользу.

Но главным событием уходящего года стало устройство нового Престольного (Успенского) храма в центральной части корпуса, на месте когда-то бывшего там храма св. вмч. и целителя Пантелеимона⁵⁸.

Благодарность за понесённые труды

Во исполнение убедительной просьбы архимандрита Серафима (Брыксина) по состоянию его здоровья, не позволяющего ему впредь иметь нагрузок (по подтверждению главного врача, эмоциональных и тем более – физических), – просьбу архимандрита Серафима, высказанную им в больнице лично мне, об освобождении его от должности настоятеля Красноярского Свято-Покровского кафедрального собора удовлетворяю с благодарностью ему за понесённые им труды во Славу Божию в период настоятельства.

Архиепископ Красноярский и Енисейский Антоний.

9 января 2004 года

Архимандрит Серафим (Брыксин) освобождается от должности эконома епархиального управления по состоянию здоровья с 1 февраля 2004 года⁵⁹.

125 лет от основания Свято-Успенского монастыря

В Прощёное воскресенье 22 февраля 2004 года Владыка Антоний с собором священников города Красноярска служат в честь 125-летия от основания монастыря. В своём слове в этот памятный день Владыка сообщает братии монастыря, что как с памятника истории и культуры с обители снят налог на землю (3,5 миллиона рублей). Таких денег монастырю, конечно, никогда не выплатить. Однако Владыка огорчён тем, что остальные церкви, не подходящие под эту статью закона, а также вновь строящиеся все-таки должны платить такой налог и немалый.⁶⁰

Постриги и испытания

Наместник, архимандрит Серафим, совершает постриг в мантию инока Доната с именем Корнилия и послушника Александра с именем Амвросия, (он) Великим постом рукополагается во иеродиакона. В апреле, на Светлой седмице, рукоположен во иеромонаха иеродиакон Виталий.

«Продолжается строительство нового храма, – пишет монастырский летописец иеромонах Савва, – забетонированы полы, сделан подвесной потолок, оштукатурены стены в алтаре и прилегающей комнате, выложены из кирпича три колонны и иконостасная стена.

Перед Страстной седмицей стало хуже иеромонаху Ермогену, не дослужил свою (священническую) неделю, на субботу праведного Лазаря служить уже не смог, ходит, но весьма немощен.

Пчелы перезимовали (четыре улья)⁶¹.

Появились новые коровы и телёнок, у них новый коровник у гаража».

Печальным событием для всей братии стала смерть послушника Николая, случившаяся 13 августа 2004 года, накануне Успенского поста. Придя в обитель в преклонном возрасте, он провёл в ней восемь последних месяцев безропотного послушания, и братия его за это полюбила.

Но у Бога все живы, и братия молится за него, неся подвиг поста и молитвы перед праздником Успения Божией Матери.

Этот праздник обитель встретила в новом храме. Совершено было малое освящение и первое богослужение.

Храм полюбился людям, и они с большим желанием приезжают помолиться сюда, несмотря на отдалённость и неудобство путешествия в монастырь. А храм продолжают расписывать и доделывать иконостас, что всё более придает ему благолепие.

Трудится и молится братия, провожая 2004 год, который был богат и радостными, и скорбными событиями⁶².

24 февраля 2004 года

Великое освящение нового храма

Великий пост 2005 года монастырь встречает с новым помощником отца Серафима, казначеем иеромонахом Саввой, который был назначен на место иеромонаха Елисея, покинувшего обитель самовольно, по причинам, ему только известным. Ещё трое послушников становятся иноками (Антонин, Дионисий и Афанасий). Относительно поправляется иеромонах Ермоген, которого назначают братским духовником. В обители к этому времени проживают: схиигумен Виктор (Брыксин), иеросхимонах Феодор, шесть иеромонахов (Савва (Змиевский), Ермоген, Иоанн, Аристовул, Варсонофий и Виталий), два иеродиакона (Амвросий и Афанасий) и пять иноков (Варлаам, Савватий, Антонин, Дионисий, Анастасий), а также трудники.

Иеромонах Савва (Змиевский), насельник Свято‑Успенского мужского монастыря города Красноярска

Монастырь живёт уже по своим сложившимся обычаям, каждый несёт своё послушание ради совершения Богослужения и, конечно, центральной его части Евхаристии, а также жизнедеятельности всего братства.

В обители в это время принимает схиму иеромонах Ермоген с именем Евгений, видимо, предчувствуя свой исход, болезнь его постепенно прогрессирует, переходя от стадии к стадии.

Монастырь же готовится Успенским постом к знаменательному событию в своей истории, престольному празднику и великому освящению храма⁶³.

Утром 28 августа 2005 года в праздник Успения обитель встречает правящего архиерея Антония. Он при встрече говорит слово об историческом значении этого дня, после чего начинается чин освящения храма при всеобщем молитвенном настроении и духовной радости переживания этого события. Вот закладываются мощи св. мч. Виктора (Римского) под престол.

После завершившегося освящения – Божественная литургия, по окончании которой по уже сложившейся традиции в этот день совершается крестный ход на братскую могилу расстрелянных монахов, где архиепископ совершает литию об их упокоении.

Духовное торжество завершается обедом. После праздничных дней продолжается обычный порядок монастыря со своими трудностями и лишениями⁶⁴.

10 декабря 2005 года после тяжелой и длительной болезни, приняв св. Христовых Таин и таинство соборования, мирно отошел ко Господу иеросхимонах Евгений.

Позже, в конце декабря, монастырь посещает директор Дивногорского городского исторического музея Игорь Геннадьевич Фёдоров, который с радостью предоставил собранные им в течении нескольких лет архивные материалы о Знаменском ските, чем оказал неоценимую помощь в данной работе⁶⁵.

Вспоминая батюшку… Строка в истории края

В моей душе сохраняется и останется навсегда добрая память об архимандрите Серафиме. С ним я был связан с конца 1990 х годов, когда познакомился и стал одним из многих помощником в его праведных делах, связанных с решением хозяйственных проблем, возникавших при восстановлении величайших православных храмов Красноярского края и строительстве новых церквей в сибирской глубинке.

До 2006 года мы, предприниматели и его духовные чада, помогали возрождаться Свято-Успенскому мужскому монастырю в Удачном. По монастырскому адресу отправляли цемент, песок и другие строительные материалы.

И теперь находимся под впечатлением того, что он стал православным центром развития Сибири.

Разрушенное здание обители было затоплено водой и представляло из себя не очень приятное зрелище. Но все это осталось далеко позади. Вместе с другими помощниками радуемся тому, что своим участием способствовали быстрому строительству монашеских келий, трапезной и других монастырских сооружений.

В июле 2006 года нам было приятно узнать, что архимандрит Серафим был награждён Патриархом Московским и всея Руси Алексием II правом служения Божественной литургии с отверстыми Царскими вратами до Херувимской песни.

А вот другой пример благодати и созидания, исходивший от отца Серафима. Он связан со Свято-Благовещенским собором города Красноярска, насчитывающим более чем двухсотлетнюю историю.

Случилось так, что после почти столетнего забвения и десятилетий разрухи от храма остался лишь один «скелет». Но при подвижничестве батюшки и его последователей, по сути, из пепла возродился храм-красавец, став прекрасным женским монастырем со всей необходимой инфраструктурой.

Сам я крещёный. А жену, сына, сноху и внука крестил архимандрит Серафим. Господь Бог дал ему всё лучшее. Он располагал к себе. И это всё глубже и глубже погружало меня и моих близких в православную веру, в христианскую историю.

Отец Серафим всегда успевал молиться и встречаться с людьми, несмотря на огромную загруженность при строительстве, восстановлении храмов и при одновременном несении службы Христовой.

Он всюду оставлял свой добрый след. Везде, где бы он не находился, дело обязательно двигалось вперёд. И тому есть подтверждения из собственной практики.

Например, нами за два года был построен храм Василия Острожского в Маганске Красноярского края, освящённый митрополитом Красноярским и Ачинским Пантелеимоном.

Святыней храма стала икона, привезённая отцом Серафимом и нами – паломниками, из Черногории с её всемирно известным Цетинским монастырем. То путешествие запомнилось на всю жизнь.

При этом важно отметить, что наша паломническая поездка была совершена с 4 по 17 мая 2011 года по благословению тогдашнего архиепископа Красноярского и Енисейского Антония и по просьбам протоиерея Михаила (Гренадерова) и архимандрита Серафима.

Общение с отцом Серафимом всегда несло особую доброту по отношению к подрастающему поколению. Несло только всё приятное, хорошее и светлое. Эти качества, характеризующие батюшку на протяжении всего нелегкого жизненного пути, проникали и продолжают проникать в огромный мир, окружающий всех сибиряков.

Энергии архимандрита Серафима хватало на очень и очень многое. Правда, потом в силу состояния здоровья и возраста ему пришлось отказаться от серьёзных нагрузок. Однако наше с ним общение не прекращалось и на монастырском подворье. А у нас, его чад, всегда находились причины для встреч с ним. Хочу отметить, что в те последние годы его надежной опорой в житейских делах был племянник Игорь.

С благоговением и благолепием вспоминаю ученика отца Серафима – архидиакона Варнаву (в миру Валерий Воробьёв). Он с 1981 года по благословению своего духовного отца – архимандрита Серафима – нёс послушание псаломщика в Петропавловском храме города Ужура, помогал протоиерею Леониду Брыксину (иеромонаху Макарию).

Постриг был совершён в 1983 году митрополитом Новосибирским и Барнаульским Гедеоном. После начала возрождения Свято-Благовещенского Собора Красноярска батюшка Варнава служил в этом храме, где был возведён в сан архидиакона. А с марта 2004 года он был назначен для несения послушания в Свято-Успенский мужской монастырь.

От отца Серафима и от его воспитанника архидиакона Варнавы нам передались их глубокая, искренняя Христова вера, трудолюбие, бескорыстность, дисциплинированность и истинное смирение.

Искренне радуюсь, что теперь в истории православия Сибири Божиею Милостию отцу Серафиму принадлежит отдельная строка.

Она ниспослана Господом Богом через его неустанные праведные труды. Мы продолжаем учиться на его заветах, оставленных в дневниках. По нему и его воспитанникам сверяем свои действия, намерения, шаги и поступки.

Это происходит не только в День ангела отца Серафима, когда собираются семья и его духовные чада, но и во все остальные времена.

Леонид Николаевич Ковель, духовное чадо отца Серафима.

Красноярск. Январь 2021 года

Абалацкая икона

Великим постом 8 апреля 2006 года руководство монастыря обращается с просьбой к директору Красноярского краеведческого музея В. М. Ярошевской о посещении той части музея, где находится чудотворная икона Знамения Божией Матери (Абалацкая) и совершении перед ней молебна с акафистом.

И 8 апреля 2006 года с благословения наместника был совершен в музее молебен с акафистом Божией Матери.⁶⁶

Божией Милостию

Божией Милостию и Моим определением архимандрит Серафим (Брыксин) освобождается от несения послушания настоятеля Свято-Успенского мужского монастыря города Красноярска с благодарностью за понесённые труды, при оставлении за ним духовничества над сей Святой обителью.

Архиепископ Красноярский и Енисейский Антоний.⁶⁷

14 апреля 2006 года

По святым местам

С 6 по 20 мая 2006 года – паломническая поездка по святым местам в Иерусалим настоятеля Свято-Благовещенского храма города Красноярска архимандрита Серафима (Брыксина)⁶⁸.

Очередной лечебный отпуск в январе 2011 года отец Серафим использовал для поездки в Иерусалим.

По просьбам паломников протоиерей о. Михаил Гренадеров и архимандрит Серафим (Брыксин) побывали в паломнической поездке в Черногории с 4 по 17 мая 2011 года.

Последние годы батюшка уже незаметно готовился к вечности.

У него получилось дважды съездить в земной Иерусалим, но он больше думал уже о Вечном граде.

Патриарший Указ

Настоящим к усердному пастырскому служению и в связи с 75-летием со дня рождения удостоить настоятеля Свято-Благовещенского храма города Красноярска архимандрита Серафима (Брыксина Александра Егоровича), 1931 года рождения, – правом служения Божественой литургии с отверстыми Царскими вратами до Херувимской песни.

Патриарх Московский и всея Руси Алексий⁶⁹.

4 июля 2006 года

Определение

Моим определением архимандрит Серафим (Брыксин) от сего дня освобождается от временной должности Настоятеля храма Свято-Благовещенского женского монастыря согласно уставу РПЦ, долженствующему иметь токмо Настоятельницу, а не Настоятеля. При сем о. Серафиму благословляется по мере его здоровья и желания в сем Благовещенском монастыре совершать богослужения.

Архиепископ Красноярский и Енисейский Антоний⁷⁰.

12 ноября 2007 года

Неугомонный характер о. Серафима

Ваше Высокопреосвященство, за прошедшие годы своего служения в Красноярской епархии я впервые осмеливаюсь просить Вас о назначении меня на маленький сельский приход, обращается к Владыке о. Серафим.

Причиной тому служит мой преклонный возраст и слабое здоровье. Одновременно прошу Вашего благословения назначить мне в сане диакона послушника Андрея Мосолова и монахиню Феодосию, как помощницу в нуждах медпомощи (там же).

14 января 2008 года

Потомок, внук старшей сестры о. Серафима – монахини Анны, – иерей Антоний Гарманов, настоятель храма Святой мученицы Татианы в городе Красноярске

Стих-кант

Православные писатели Кузбасса передали верующим духовную находку – стих-кант «Не ропщи на суровую долю».

Не ропщи на суровую долю,

Крест тяжёлый покорно неси.

Полагайся на Божию волю,

Лишь терпенья и силы проси.

Бог послал тебе все испытанья,

Чтобы крепнуть в суровой борьбе.

Эти муки и сердцу страданья

В этой жизни на пользу тебе.

Так не вздумай в тяжёлое время

Передать своё горе кому.

Один Бог облегчит твою долю —

Доверяйся Ему Одному.

Не ищи ты в людях утешенья.

И отрады от них ты не жди.

Если хочешь себе ты спасенья,

В Божий храм помолиться приди.

Пред иконой склонивши колени,

Помолися в ночной тишине.

И Господь помогать тебе будет,

Скорый врач – Исцелитель душе.

И в молитве ночной и смиренной

Перед Господом слёзы пролей.

Он невидимо будет с тобою.

Он поймет твои слёзы скорей.

Он и сам на земле между нами

Жил когда то и тяжко страдал.

Был невинно распят Он врагами.

На страданья свои не роптал.

Он и сам заповедует также

Никогда ни на что не роптать.

Если Богом дано нам страданье,

Мы должны без роптанья страдать.

Так иди же путём ты тернистым.

И широкий ты путь забывай.

И Господь помогать тебе будет.

Лишь на помощь его призывай.

Этот стих-кант на Кузнецкой земле пели приснопамятные старцы Сергий Евстигнеев (до 1952 года), занимавшийся миссионерской деятельностью в Кольчугине и схиархимандрит Виталий Сидоренко. Возможно, что пути-дороги Виталия Сидоренко пересекались с о. Серафимом.

Постриг в Великую схиму

«Ваше Высокопреосвященство!

Я, архимандрит Серафим, по возможности несу послушание в Благовещенском монастыре. Болезни и немощи всё чаще напоминают мне задумываться о приближении того момента, когда Господь призовёт меня к ответу за всю пройденную жизнь.

Страх и трепет побуждают коленопреклонно испрашивать Вашего Святительского благословения на принятие мне высшего монашеского пострига – схимы.

Вашего Высокопреосвященства смиренный послушник архимандрит Серафим».

В тот же день – 4 сентября 2011 года над архимандритом Серафимом архиепископ Красноярский и Ачинский Антоний совершил постриг в Великую схиму в Благовещенском женском монастыре города Красноярска с наречением имени в честь святого священномученика Иринея епископа Лионского.

4 сентября 2011 года

Очередная награда

Духовник Благовещенского женского монастыря г. Красноярска схиархимандрит Ириней (Брыксин Александр Егорович), согласно Указа Его Святейшества Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла от 8 апреля 2014 года за № У-01/89, 20 апреля сего года на Великой Пасхальной вечерне в храме Рождества Христова города Красноярска удостоен Мною правом служения Божественной литургии с отверстыми Царскими вратами по «Отче наш».

Епархиальный архиерей митрополит Красноярский и Ачинский Пантелеимон.

20 апреля 2014 года

Внучатый племянник Егор Александрович, архимандрит Серафим, схиигумен Виктор, племянник Александр Юрьевич Брыксины. Красноярск, 2014 год.

Вспоминая батюшку… Это он был, тот священник

– Это был, наверное, 1984 год, – вспоминает жительница Абакана. – Я, ещё совсем молоденькая, иду по улице в Абакане, смотрю навстречу идёт священник, улыбается мне, останавливается и начинает со мной разговаривать.

Мне, конечно, интересно, хотя я ещё не верующая была и не крещёная. Потом батюшка говорит:

– Приходи к нам в храм!», – я отвечаю: – «Нет не приду, мне там делать нечего».

Батюшка:

– В своё время ты не только в храм, ты даже в монастырь придёшь, но я уже не смогу с тобой поговорить и ходить я уже не буду.

В 2015 году послушница Благовещенского монастыря Агафья случайно увидела фотографию о. Иринея в молодости:

– Вот! Это он был, тот священник!

В 2014 году у о. Иринея случился инсульт, в монастырь теперь он приезжал на коляске.

Когда с инсультом батюшку положили в больницу, врачи сказали, что пострадали жизненно важные участки мозга и ему остаётся не более 20 дней земной жизни. Батюшка успокоил свою послушницу тем, что к нему приходила мама и сказала, что он ещё будет жить 5 лет!

После инсульта батюшка прожил пять лет и четыре месяца.

На реабилитации врач сказала:

– Это явное чудо, что батюшка остался жив. Ещё будет чудо, если он ещё встанет на ноги. Это и произошло впоследствии. За год до батюшкиного ухода зажила на ноге трофическая язва, консилиум врачей был уверен, что это невозможно и ампутация неизбежна.

Упокоился последний брат

17 апреля 2018 года упокоился последний родной брат уже схиархимандрита Иринея – схиигумен Виктор (Виктор Егорович Брыксин 1933 года рождения).

Последние семь лет жизни о. Виктору помогала послушница Ирина (Ермолаева) – ныне инокиня Иулиания. Также много лет возле батюшки Виктора спасалась монахиня Нонна (Шмырина), втроем последние семь лет и провели в духовном общении и общей пользе.

«Дрyгъ дрyга тяготы носите, и тaко исполните законъ христов» (Гал. 6:2).

Когда о. Серафим уже стал священником, то его родной брат Виктор, рассказывала сестра (м. Надежда), был ещё в море житейском, вот уже и невесту себе нашёл, скоро свадьба.

Батюшка скорбел и молился за него, он уже знал, что есть лучший для Виктора путь. Перед самой свадьбой невеста передумала, о. Виктор уехал к о. Серафиму.

Отец Виктор, неся по жизни особый крест болезни, никогда не терял самообладания, всегда был готов выслушать и войти в положение приходящего. Часто шутил и смеялся, как ребенок. Не любил разговоров о болезнях, всегда уходил от этой темы. Являл перед нами кротость и терпение, любил всех. Однажды спросили у батюшки:

– Как научиться никого не осуждать?

– Как написано в Псалтири (Пс. 134:16-18) – «иметь глаза и не видеть» недостатки ближних, «иметь уши» и ничего не полезного не слышать.

Интересная интерпретация. Здесь гордость человеческая сравнивается с идолом, который ничего не видит и не слышит.

О. Виктор всегда уходил в тень о. Серафима по своему смиренномудрию, как Серафим скажет, так и будет. Отец Виктор много лет помнил сон: о. Макарий в поезде уезжает, батюшка бежит за уходящим поездом:

– Леня, а я когда же умру?

– На Пасху, на Пасху, – кричит о. Макарий.

Через 17 лет сон исполнился.

Благоговение

Благоговение перед Святыней и Страх Божий – отличительная черта о. Серафима (в схиме Иринея), о. Виктора, о. Макария и их сестры – монахини Надежды.

Матушка Надежда всегда говорила:

– Как себя настроишь, так и пойдёт всё в жизни, не надо на других вешать свои скорби и проблемы, терпи и молись.

Она очень любила своих братьев, особенно Лёню (в схиме Макария).

О. Серафим (уже схиархимандрит Ириней) пользовался в семье непререкаемым авторитетом отца и помощника.

Никто не обманулся в своей братской любви. Именно ответственность друг за друга, вера в Бога и любовь к ближним помогла им пройти этот долгий и трудный путь. Отцу же Иринею Бог дал благодать уйти последним.

Как будто он должен был помочь провести всех своих братьев и сестёр на поезд вечности.

Штрихи к портрету о. Серафима

Схиархимандрит Ириней (Брыксин). Живописный портрет

Когда вспоминаешь батюшку, первое, что всплывает в памяти, это его доброта, мудрость, лучистые голубые глаза и очень благообразное лицо. Его мирное устроение духа позволяло решать многие духовные и не очень духовные церковные проблемы. А их было очень много на жизненном пути батюшки. Особенно если вспомнить советские годы.

Отец Серафим бережно хранил благодать священства, и, может быть, за это Господь даровал ему большую мудрость, умение организовать людей, подбодрить, когда надо, утешить. Батюшка стремился всё облагородить, улучшить, преобразить, насколько возможно. Несмотря на жёсткий контроль со стороны уполномоченных по делам религий, умело проводил свою тактику.

Они называли его хитрым, а он был просто мудрым.

Отец Серафим всегда проявлял внимательность и безотказность к нуждам прихожан – настоящий раб Божий и слуга народа.

Запомнился такой момент. Почти всегда во время трапезы (а собиралось обычно по несколько человек) к нему обязательно кто-то приходил по какому-нибудь вопросу, делу или требе. И батюшка, нисколько не досадуя (что не дают даже спокойно покушать), тут же вставал из-за стола и шёл к пришедшим.

Племянник отца Серафима Андрей, будучи молодым, вспоминал, как однажды, когда он ночевал вместе с о. Серафимом в одной комнате, с удивлением увидел, как спящий батюшка, переворачиваясь во сне с боку на бок, читал вслух Иисусову молитву.

Тогда он подумал: вот так спят настоящие монахи.

А когда батюшка смеялся (было изредка и такое), то этот смех был такой искренний, как бы детский, что всем вокруг становилось очень радостно и легко.

Вечная и блаженная память Вам, дорогой Батюшка!

Матушка Татьяна Брыксина, супруга о. Андрея Брыксина (матушка Татьяна – знакомство с о. Серафимом в Абакане в 1980‑х годах, ей было 20 лет, была на послушании при Никольском храме на клиросе и в бухгалтерии)

Наташа Брыксина, внучка о. Серафима

«Пасхальная» кончина схиархимандрита Иринея

В двунадесятый праздник Вознесения Господня (Пасха празднуется 40 дней, но день Вознесения сохраняет следы воскресения, но это грусть о расставании с Вознесшимся Спасителем и надежда на обещание получить Дар Святого Духа!) 6 июня 2019 года на 88 м году жизни скончался схиархимандрит Ириней (Брыксин) – старейший клирик Красноярской епархии.

Некролог о батюшке вышел в Журнале Московской Патриархии, 2019, №8, с. 94–95.

Почти 62 года отец Ириней отдал служению в священном сане и потрудился для утверждения православной веры в разных уголках Сибири.

Он как пастырь неизменно пользовался искренней любовью со стороны верующих и глубоким уважением у Священноначалия.

Без его трудов невозможно себе представить восстановление в Красноярске Благовещенского собора, Свято-Успенского мужского монастыря и Архиерейского дома с храмом пророка Иоанна Предтечи.

8 июня митрополит Красноярский и Ачинский Пантелеимон в Благовещенском соборе города Красноярска совершил заупокойную литию по схиархимандриту Иринею (Брыксину).

Обращаясь к пастве, владыка Пантелеимон, в частности, сказал:

– Отец Ириней для каждого верующего православного был благословением и примером. Всю свою жизнь он посвятил служению Господу; она была словно светлым путём, наполненным ангельским пением и благодатью Духа Святого. Верим, что и у престола Божиего батюшка будет молиться за всех нас, помогать нам.

Мы, православные, не верим в смерть и не признаем её.

Мы знаем, что Господь Иисус Христос уже давно победил её, даровав верующим бессмертие души. И отец Ириней знал это, ожидая в положенный час встречи с Господом.

Ещё один молитвенник за Красноярск, за наш край, за нашу Церковь будет вечно сиять своими подвигами!

В заупокойном богослужении участие принял управляющий Ливенской епархией Орловской митрополии епископ Ливенский и Малоархангельский Нектарий, близко знакомый со схиархимандритом Иринеем (Брыксиным). В 1998—2011 годах, будущий епископ исполнял послушания личного секретаря управляющего Красноярской епархией, благочинного Красноярского округа, секретаря епархии, наместника Успенского мужского монастыря и настоятеля Свято-Троицкого собора в городе Красноярске.

За литией митрополиту Пантелеимону сослужили: исполняющий обязанности секретаря Красноярской епархии, благочинный церквей Левобережного городского округа Красноярска, наместник Успенского мужского монастыря города Красноярска игумен Иннокентий (Нилов); благочинный церквей Бородинского округа (Канская епархия Красноярской митрополии), председатель епархиального Отдела по взаимодействию с казачеством, настоятель храма преподобного Сергия Радонежского протоиерей Владимир Пермяков; настоятель Свято-Троицкого храма села Сухобузимское митрофорный протоиерей Олимпий Богинский; настоятель красноярского Александро-Невского войскового казачьего храма протоиерей Павел Богинский; настоятель храма мученицы Татианы иерей Антоний Гарманов; насельники красноярской Успенской монашеской обители и штатные священнослужители Благовещенского монастырского собора.

В соборе молились многочисленные верующие, насельницы Благовещенской женской обители во главе с настоятельницей схиигуменией Амвросией (Усталовой).

Похороны схиармандрита Иринея (Брыксина) состоялись на красноярском Троицком кладбище.

Семья Брыксиных

Архимандрит Серафим (Александр Егорович Брыксин), в схиме Ириней, родился 13 августа 1931 года в селе Локоть Ельцовского района Западно-Сибирского края (ныне – территория Алтайского края) в крестьянской семье.

Отец – Егор Лаврентьевич Брыксин

Отец – Егор Лаврентьевич (1901 г. р.), погиб на Великой Отечественной войне в 1941—1942 году.

Мать – Глафира Васильевна Брыксина

Мать – Глафира Васильевна Брыксина (+1950 после 19 мая).

Сестра – Валентина Егоровна Брыксина (02.10.1929—30.10.1981), в монашестве Анна (Гарманова).

Брат – Анатолий Егорович Брыксин (+06.02.1974).

Брат – схиигумен Виктор Егорович Брыксин (21.08.1933—17.04.2018), в монашестве носил имя Варсонофий.

Брат – Леонид Егорович Брыксин (15.04.1938—22.02.2001), в монашестве схииеромонах Макарий.

Сестра – Нина Егоровна Брыксина (07.11.1935—30.06.2011), в монашестве Надежда (Нихаенко).

Сестра – Галина Егоровна Брыксина (+1943), некрещенная, умерла от голода.

Брат – Юрий Егорович Брыксин (12.03.1940—15.08.1992).

Вехи жизни и послужной список о. Серафима

1945 год – окончил шесть классов школы.

1945 год – ученик техника-инвентаризатора, учёба в вечерней школе.

1948 год – принял таинство крещения в городе Осинники.

1950 год – устроился на работу в БТИ учеником техника-инвентаризатора, имея за плечами школьную восьмилетку,

1951—1955 годы – проходил службу в Советской армии, в авиации.

1955 год – окончил полугодичные курсы машиниста подземного оборудования и электрослесаря.

1955—1956 годы – работал на шахте в городе Осинники Кемеровской области.

1956 год – начал готовиться к духовному обучению в Новосибирске у игумена Мисаила (Томина).

1957 год – псаломщик Покровской церкви села Чебаки.

1957 год – принял монашеский постриг.

1957 год – принял хиротонию в иеродиакона.

1958 год – был рукоположен во иеромонаха.

1958 год – священник церкви города Алейска.

1959 год – священник кафедрального собора города Новосибирска.

1959 год – священник Ильинской церкви города Осинники.

1960 год – священник Покровской церкви города Красноярска.

1960—1964 годы – скитания на Кавказе.

1964 год – настоятель Покровской церкви села Кома.

1964 год – настоятель Троицкой церкви города Красноярска.

1965 год – настоятель Никольской церкви города Болотное.

1966—1968 годы – духовник Томского благочиния.

1969 год – возведен во игумена.

1969 год – священник Успенской церкви города Бийска.

1969 год – настоятель Воскресенской церкви рабочего посёлка Тогур.

1971 год – священник Петропавловского собора города Томска.

1972 год – окончил Московскую духовную семинарию.

1974 год – настоятель Петропавловской церкви города Анжеро-Судженска.

1974 год – духовник Томского благочиния.

1976 год – священник Вознесенской церкви города Белово.

1978 год – настоятель Никольской церкви города Славгорода.

1981 год – архимандрит.

1982 год – настоятель Никольской церкви города Абакана.

1987 год – настоятель Казанского собора города Ачинска.

1988 год – настоятель храма Пресвятой Богородицы города Черногорска.

1991 год – клирик Красноярской епархии.

1994 год – настоятель Благовещенского собора города Красноярска.

2000 год – настоятель Свято-Покровского кафедрального собора города Красноярска.

2000 год – настоятель (духовник) Свято-Успенского монастыря города Красноярска.

2007 год – получил право служения литургии с отверстыми вратами до Херувимской песни.

2011 год – принял постриг в схиму с именем Ириней.

2014 год – получил право служения литургии с отверстыми вратами по «Отче наш».

6 июня 2019 года – схиархимандрит Ириней (Брыксин Александр Егорович) упокоился от своих земных трудов.

Примечания

1

Анастасий Синаит, преп., Избранные творения, изд. Паломник, М. 2003 г., с. 39.

Вернуться

2

С этой главы обычным шрифтом напечатаны дневники архимандрита Серафима (Брыксина). В 1990-х годах уже было желание их издать. Журналист Валентина Андреевна Майстренко их успела посмотреть. Сегодня оригинал утерян, но сохранились ксерокопии без первых страниц, которые успела набрать и отксерокопировать в Благовещенском монастыре г. Красноярска монахиня Василиса (Наумова).

Вернуться

3

Здесь и далее выделенным курсивом в дневниках о. Серафима указаны комментарии редакции.

Вернуться

4

Видимо, этот случай побудил родителей переселиться в Кузбасс.

Вернуться

5

Песня «Не вейтеся, чайки, над морем» повествует о событиях Богдатского сражения: 1919 год. Восемь казачьих полков и 2000 японских солдат под командованием атамана Семёнова ведут бои с красными партизанскими отрядами.

Вернуться

6

Журнал «Звёздочка» 1843. № 9, под заглавием «Молитва» – Альманах для детей. СПб., 1845. В ряде сб. под загл.: «Бог не оставляет сирот».

Вернуться

7

«Когда работал на шахте, с парнями спустили живую козу в вагонетке вниз. Перепугали девчонок до смерти», – вспоминал о своих юношеских проделках о. Серафим.

Вернуться

8

Газета «Золотые купола». Кемерово, 29.12.2020 г, с. 4.

Вернуться

9

http://nskmi.ru/esmi/articles/5943/

Вернуться

10

https://www.andrmonastir.com/osnovatel

Вернуться

11

https://drevo-info.ru/articles/26255.htm

Вернуться

12

https://www.andrmonastir.com/osnovatel

Вернуться

13

https://klyaksina.livejournal.com.

Вернуться

14

ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 4. Д. 321. Алтайский край и Горно-Алтайская автономная область. Ф. I. 70 Л. 1961 год. Л. 52.

Вернуться

15

http://nyblago.org/publikatsii/pravoslavnye-monastyri/monastyrsvyatogo-dimitriya-solunskogo-na-altae/.

Вернуться

16

http://disus.ru/knigi/191438-4-poblagosloveniyu-svyateyshego-patriarhamoskovskogo-vseya-rusi-aleksiya-alladobrosockih-sledam-arnaulskogo-chuda-opit.php.

Вернуться

17

С 1 января 1959 года указ о назначении «на должность псаломщика Вознесенского кафедрального собора города Новосибирска с правом служения в сане священника».

Вернуться

18

«Заочный сектор сообщает, что Советом Академии от 18/VI-1959 г. иеромонах Серафим (Брыксин А. Г.) зачислен в 3 класс Духовной Семинарии» – из личного дела.

Вернуться

19

30 июня 1959 г.

Вернуться

20

Канонизирован в 1994 году, а с 2016 года имя преподобного Кукши Одесского было включено в месяцеслов Русской Православной Церкви для общецерковного почитания года в лике преподобных.

Вернуться

21

Батюшка вспоминал, что на одной из исповеди у о. Кукши, когда он сидел на табурете, принимая исповедь, то задремал (от усталости), а батюшка в это время стоял на коленях, наклонив голову. Услышав, что старец заснул, он тихонько положил голову ему на колено и подумал: «Боже какое блаженство, хоть бы подольше поспал».

Вернуться

22

Позже батюшка осознал, что это было указанием на путь юродства.

Вернуться

23

Настоятелем прихода тогда уже был протоиерей Анатолий Мельников (1958—1961 годы).

Вернуться

24

«С 28 января по 8 марта отец Серафим находился в отпуске по болезни», – запись в личном деле на телеграмме владыки Доната настоятелю прот. А. Мельникову.

Вернуться

25

Митрополит Леонтий (в миру Леонид Фаддеевич Бондарь; 1913 – 1999 годы) – Оренбургский и Бузулукский. С 5 мая 1961 года по 14 мая 1963 года – епископ Новосибирский и Барнаульский. При нём епархия продолжила страдать от хрущевской антирелигиозной кампании.

Вернуться

26

9 февраля 1962 года батюшка был вызван в епархию, а прихожанка Рыжова Е. А. была отлучена архиереем от причастия, до принесения покаяния «за внесение смуты».

Вернуться

27

Як умру, то поховайте

Мене на могилі,

Серед степу широкого,

На Вкраїні милій… («Заповіт», на украинском языке)

Вернуться

28

«Лошадиный подъём», сельский населённый пункт в Гулрыпшском районе Абхазии, подчинён администрации села Ажара. Расположен у слияния рек Чхалта и Кодор, на высоте около 600 метров над уровнем моря

Вернуться

29

Акафист Всемогущему Богу в нашествии печали.

Вернуться

30

Электроход «Россия» снимался в нескольких фильмах. В 1968 году вошёл в кадры фильма «Бриллиантовая рука» под вымышленным названием «Михаил Светлов». Кроме «России» в фильме были сняты лайнеры «Украина» и «Грузия». «Украина» фигурирует в кадрах, когда мифический «Светлов» уходит из Сочинского порта. А «Грузия» появляется в кадре с титрами «Шёл седьмой день увлекательного путешествия», перед сценой в Стамбуле – Баку.

Вернуться

31

Скорость хода корабля: 17 узлов (31 км/ч), обычная скорость дельфина, которую наблюдают туристы, 5—10 км в час, но при охоте и опасности афалина может ненадолго ускоряться до 30 км/ч.

Вернуться

32

Епископ Варсонофий (Владимир Афанасьевич Курганов) с 10 декабря 1894 года – епископ Глазовский, викарий Вятской епархии, настоятель вятского Успенского монастыря. Скончался 8 января 1904 года в Вятке от воспаления лёгких.

Вернуться

33

24 января 1964 году старцу Кукше исполнилось 89 лет, и он начал всем предсказывать скорую кончину: «90 лет – Кукши нет». Возможно, отец Серафим встретился со старцем уже в третий раз. И старец его уже издалека увидев, настоял своим благословением вернуться обратно в Сибирь.

Вернуться

34

Календа Григорий Васильевич (Каган, Узбекская ССР, 17 июля 1981, на 71-м г.), протоиерей (Ташкентская епархия): Некролог // ЖМП. 1982. № 9. С. 20.

Вернуться

35

Указ №30 по Новосибирской епархии от 28 февраля 1964 года.

Вернуться

36

Из личного дела отца Серафима (Брыксина).

Вернуться

37

Дионисий (Ловцов) с 2 июля 1972 года рукоположен в иеродиаконы для Вознесенкого храма города Белово.

Вернуться

38

ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 7. Д. 173. Архиепископ Новосибирский и Барнаульский Павел (Голышев Евгений Павлович) 18 августа 1957 года – 4 июля 1968 года. Л. 10

Вернуться

39

ГАНО. Ф. Р-1418. Оп. 1. Д. 117. Годовой отчет о работе уполномоченного Совета за 1968 год. Л. 25.

Вернуться

40

Макарий (Невский) (1835—1926 годы), митрополит Московский и Коломенский, «Апостол Алтая», святитель.

Вернуться

41

А. В. Кольцов (1809—1842) – русский поэт.

Продолжение стихов:

Лишь там, в дали степи обширной,

Как тайный луч звезды призывной,

Зажжён случайною рукой,

Горит огонь во тьме ночной.

Унылый путник запоздалый,

Один среди глухих степей,

Плетусь к ночлегу; на своей

Клячонке тощей и усталой

Держу я путь к тому огню;

Ему я рад, как счастья дню.

Вернуться

42

Указ архиепископа Павла (Голышева), Новосибирского и Барнаульского №6, 3 февраля 1971 г.

Вернуться

43

Личное дело, 2 апреля 1974 года

Вернуться

44

Из личного дела.

Вернуться

45

15 июня готовился указ в город Уяр Красноярского края, о назначении игумена Серафима настоятелем Преображенской церкви. Но он был отменён новым указом.

Вернуться

46

Пимен, Патриарх Московский и всея Руси. Доклад на заседании, посвящённом 60-летию восстановления Патриаршества. // Настольная книга священнослужителя. Том 1. – М., 1977. С. 734.

Вернуться

47

ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 6. Д. 3008. Отчеты, справки, информации и переписка с уполномоченными Совета по вопросам деятельности религиозных организаций в Алтайском крае. 4 февраля 1985 – 2 декабря 1985. Л 10.

Вернуться

48

Из жизни епархий. Новосибирская епархия // Журнал Московской Патриархии, 1981. № 4. С. 22.

Вернуться

49

Взято из https://www.liveinternet.ru/community/2412820/post71015112/.

Вернуться

50

Указом №38 от 19 апреля 1988 года был назначен с 25 апреля 1988 года в Казанский собор города Ачинска.

Вернуться

51

Указ № 109 от 24 января 1989 года.

Вернуться

52

Стал первым российским политиком, посетившим Синод Русской православной церкви заграницей.

Вернуться

53

Справка Красноярского епархиального управления № 243 от 27 мая 1998 года.

Вернуться

54

Мое возлюбленное младое чадо: история Красноярского Свято-Успенского мужского монастыря / Красноярская Епархия Русской Православной Церкви; Свято-Успенский мужской монастырь. – Красноярск, 2007. – С. 34—35.

Вернуться

55

Там же, с. 35—37.

Вернуться

56

Свидетельство о награждении №193, 30 апреля 2002 г., из личного дела.

Вернуться

57

Мое возлюбленное младое чадо: история Красноярского Свято-Успенского мужского монастыря / Красноярская Епархия Русской Православной Церкви; Свято-Успенский мужской монастырь. – Красноярск, 2007. – С. 37.

Вернуться

58

Там же, с. 37.

Вернуться

59

Указ №61, 1 февраля 2004 года, из личного дела.

Вернуться

60

Мое возлюбленное младое чадо: история Красноярского Свято-Успенского мужского монастыря / Красноярская Епархия Русской Православной Церкви; Свято-Успенский мужской монастырь. – Красноярск, 2007. – С. 38.

Вернуться

61

Там же, с. 38.

Вернуться

62

Там же, с. 38—39.

Вернуться

63

Там же, с. 39—40.

Вернуться

64

Там же, с. 40.

Вернуться

65

Там же, с. 41.

Вернуться

66

Мое возлюбленное младое чадо: история Красноярского Свято-Успенского мужского монастыря / Красноярская Епархия Русской Православной Церкви; Свято-Успенский мужской монастырь. – Красноярск, 2007.– С. 41.

Вернуться

67

Из личного дела архм. Серафима.

Вернуться

68

Там же.

Вернуться

69

Там же.

Вернуться

70

там же

Вернуться