# Алхимик

Роман Романович

В своем мире он был последним алхимиком. Да и в принципе – одним из последних людей, которые выживали на руинах разрушенного мира.Не желая так просто сдаваться, видя, что планету уже ничего не спасет, он бросил вызов своему мастерству и стал искать способ, как покинуть столь негостеприимное место.Потратив годы, он изобрел ритуал, как перенестись в другой мир. Но что-то пошло не так. Вместо перемещения случилось перерождение.Новое тело, новый мир, новые угрозы. Не успев толком осмотреться и насладиться возможностью, герой быстро познал, что и в этом мире хватает опасностей. И исходят они в первую очередь от других людей. Аристократы, которые борются за власть. Бесы, способные залечивать самые страшные раны. Ходоки, умеющие перемещаться куда угодно.Но ничего. Ум, мастерство и алхимия никуда не делись. Тот, кто раз совершил невозможное, просто так сдаваться не собирается.

## Пролог

Черная пустошь простиралась насколько хватало взгляда. Засохшая, потрескавшаяся земля, неотличимая от кожи мертвеца. Если пойти к горизонту, пейзаж не изменится. Если идти многие дни, останется таким же, а то и сделается хуже.

Мир умирал. Засуха многие годы назад убила урожаи тех, кто ещё надеялся выжить. Люди молили о дождях, и те пришли. Кислота вместо воды добила то, что оставалось. Голод, болезни и войны за ресурсы выкосили остатки человечества.

Мужчина в темном плаще смотрел вдаль и думал, что люди сами виноваты в своих бедах. Именно они разрушили хрупкий мир. В гордыне своей не заметили, как тот рухнул.

Развернувшись, он зашагал в сторону хижины. Несколько лет назад он сам построил её. Когда похоронил последнего члена рода и отправился в изгнанье. Можно было и не уходить. В мертвом мире не так много разнообразия – новое убежище ничем не отличалось от предыдущего. Просто тогда хотелось уйти из мест, которые он считал родными. Было особенно тяжело наблюдать за тем, как они окончательно погибли, как из них ушла жизнь.

Тот, кого называли надеждой семьи, опустился на колени. Худой и костлявый, с осунувшимся лицом, кругами под глазами, он был словно призрак. Плохая еда, да и то через раз… Суровые условия, одиночество, испытания… Всё это давно подкосило человеческое тело. Дрожащими пальцами мужчина принялся ощупывать собственноручно выбитые борозды на камне.

Он не знал, сколько ему точно лет. Невозможно считать, если один убогий день никак не отличается от другого. Мужчина знал, что должен быть молод. При этом выглядел как старик. Что поделать. Таков удел тех, кто доживает в умирающем мире. По правде говоря, назвать умирающим того, кто давно мертв, – это излишний оптимизм.

Но таков уж был этот человек. Всю жизнь упрямился, противился самой смерти, не хотел умирать. Хоронил других, защищал свой дом, постигал искусство в тщетных попытках найти решение. Он проник во многие тайны, но это стало бессмысленным. Нет никакого стимула, если ты остался один. Для продолжения рода людского нужно как минимум двое.

– Я так легко не сдамся, – бормотал он себе под нос.

В который раз проверив расчеты и идеальность их исполнения, мужчина поднялся, скинул с себя плащ и снял остальную одежду. Полностью голый, он шагнул в центр гигантской печати. Два года работы. Два года исследований, проверки безумных теорий и вычислений.

Сто лет назад такие труды сделали бы его величайшим алхимиком клана, да и всей страны. Кто знает… Родись он раньше, может, и сумел бы изменить судьбу мира.

Жаль, что не успел.

Встав в центр магической конструкции, мужчина в последний раз оглядел умирающий мир, запоминая. Если всё удастся… Он будет помнить.

Щелчок пальцами был не нужен, но алхимик не удержался. Этим он бросал вызов законам вселенной.

Идеальные линии под его ногами разгорелись. Сработали фокусираторы, запуская последовательность. Вспышка света затопила всё вокруг. Один из законов алхимии гласил – ничего не даётся просто так. Чтобы дать себе шанс, мужчина заплатил собственным телом.

Когда свет опал, на камне никого не осталось. Лишь горстка пепла, которую разнес ветер.

## Глава 1. Из огня в огонь


Когда я планировал побег из своего мира, у меня сформировалось несколько уровней ожидания. Первое ожидание: меня развеет, и я умру. Не самый плохой вариант. В жизни ничего хорошего не осталось, перспектив никаких нет, а ещё несколько лет мучиться в больном теле, в поисках еды, оставаясь одиноким… Это не то, за что хочется держаться. Второе ожидание было тоже не самым радостным. Я предполагал, что меня забросит в такой же безжизненный мир. Этот вариант чуть лучше. Напоследок узнать, что задумка удалась и ты совершил то, чего никто до тебя не делал, – это дорого стоит. Потешил бы тщеславие и сдох. А, возможно, предпринял бы вторую попытку, что давало дополнительный шанс, но это маловероятно. Для второй попытки требовалось тело. А если мир безжизненный, там его могло и не оказаться.

Наконец, последнее ожидание, которое поддерживало меня, было верой в то, что всё получится. Я перенесусь в другой мир и проживу НОРМАЛЬНУЮ жизнь.

Большего я не желал. Потолком моих мечтаний, когда я размышлял о том, какую жизнь хочу, являлось самое простое, тихое, обычное существование. В нормальном мире. Чтобы я мог видеть зелень и синее небо, говорить с другими людьми, живыми и здоровыми. Чтобы не быть одним из последних, кто остался на руинах.

Я думал только о том, какая это будет жизнь. И никогда о том, в какое тело попаду.

Очнулся я в палате. Не сразу пришло понимание, что это именно палата, да ещё и больничная. Белые стены, мягкая постель, подушка и одеяло, улыбчивые медсестры и серьезные врачи. Ещё и еда три раза в день, которая выглядела свежей. Более того, такой она и являлась!

Первое, что удивило, – это, конечно же, постель. Она была мягкой. И вообще была. Мягкость такая, что я растерялся и почувствовал, что тону. Справившись с ощущением и разобравшись, что это не смертельно, увидел перед собой женщину. Она почему-то посмотрела на меня расширившимися глазами и что-то прокричала. Я не понял что, думая о том, какая на ней чистая и целая одежда. От этого зрелища я облегченно выдохнул.

В мертвых мирах нет чистой одежды. Тем более такой белоснежной. А значит… Я боялся признать это, но факты говорили сами за себя – моя задумка удалась.

Чувствовал я себя неважно. Эйфория и облегчение затопили меня, нервная система не выдержала, и я отключился. Когда очнулся, увидел взрослого мужчину. Старика с седой бородой. Это было ещё одной прекрасной новостью.

В этом мире можно было дожить до старости и выглядеть пристойно.

Меня осматривали, что-то спрашивали и говорили. Потом накормили. Тут-то я и узнал, что у них есть свежая еда. Да ещё и разнообразная.

На задворках сознания билась мысль, что это всё может быть обманом. Я вполне мог валяться у себя в мире, корчиться в судорогах и галлюцинировать. Но, если это так, мозг хорошо постарался, чтобы породить настолько четкую реальность. А если её нельзя отличить от настоящей, то зачем беспокоиться?

Постель, пища и живые люди относились к приятным открытиям. Дальше начались неприятные.

Я очнулся в теле мелкого пацана. Пара недель ушла на то, чтобы моя душа поглотила его душу. Не готов с уверенностью утверждать, что всё произошло именно так. Я смог освоить какую-то часть памяти мальчика. «Вспомнил», как его зовут, кто его родители и даже смог разобраться, почему нахожусь в больнице.

Эти две недели я провалялся в бредовом состоянии. А когда полностью пришёл в себя, вокруг забегали радостные медсестры. Через несколько часов появились мои «родители». Остатки прошлой личности радовались их появлению. Моя же личность не на шутку напряглась. Промелькнул стыд за то, что я так нагло занял тело их ребенка, но гораздо сильнее жёг страх. Я боялся, что меня разоблачат и убьют. Если это произойдет, я стану почетным обладателем приза за самую глупую смерть.

Разве не глупо попасть в другой мир и погибнуть в первые же дни?

Поэтому я изобразил слабость, что было проще простого, и принялся разбираться в происходящем. Оказалось, что не так уж много я захватил. Мальчик последние два года лежал в коме. От его разума и личности мало что осталось. Да и от тела… Если сравнивать с последними днями моей жизни, разница небольшая. Но я-то знал, что это ужасное состояние.

– Мальчик мой, – гладила меня по щеке женщина. Она же мама этого невезучего паренька.

Отец стоял рядом и вёл себя сдержанно.

– Когда мы сможем его забрать? – спросил он у врача.

– Мальчик только почувствовал себя хорошо, господин. Мы проведем анализы, посмотрим динамику, и, думаю, через неделю станет ясно. Ещё месяц-два займет реабилитация.

– Действуйте, – кивнул этот «господин».

Может, мне повезло, и я оказался в благородной семье?

***

Реабилитация, как и обещал доктор, заняла пару месяцев. Которые я провёл с максимальной пользой для себя.

Мне поставили частичную амнезию. Врачи задавали вопросы, и, если помнил, я честно отвечал. А когда не помнил – так и говорил. За столь долгое пребывание в коме мышцы успели атрофироваться, и пришлось заново учиться ходить.

Плевать. Здесь было окно. А в окне виднелось небо. Если открыть створку, можно дышать чистым воздухом. На улице стояла поздняя осень. Было сыро и холодно, но это ерунда. Я был готов убить за возможность дышать чем-то чистым, а не затхлым. Медсестры ругались и запрещали подолгу стоять у окна. Поэтому я пробирался ночью. Отоспаться и днём можно.

Я честно себе признался, что, даже если проведу остатки дней в искалеченном теле, это того стоило. Здесь есть жизнь, а значит, шансы. Как-нибудь устроюсь, не пропаду. Не после того, через что я прошёл.

Когда немного освоился, научился самостоятельно передвигаться, руки перестали отчаянно трястись, и я нарисовал простой узор. Для этого использовал собственную слюну. Не самый лучший материал, его хватило на несколько секунд, но, что нужно, я узнал. Часть моих способностей осталась. Здесь работала магия моего мира.

Это единственное, чего я боялся. Потерять силы. Даже думать об этом было страшно.

Но все осталось при мне. Значит, шансов устроиться в сотню раз больше. Если бы способности ушли… Это стало бы ударом.

Среди местных тоже были маги. Не такие, как у нас. Они использовали другой принцип. Главный врач считался целителем. Он два раза в день приходил ко мне и… Внешне это выглядело как сияние, которое лекарь накладывал на меня. Оно щекотало и холодило, но ускоряло процесс восстановления.

Медсестры так не делали.

Обнаружив магию, я решил затаиться и не показывать, что что-то умею. Возможно, здесь тоже используют узоры, но может ли их знать мальчик, пролежавший последние два года в коме? Сомневаюсь. Поэтому лучше скрываться. Уж что-что, а ждать я научился. Сначала выберусь отсюда, а потом развернусь как надо.

***

– Братик!

Чего я не ожидал, так это появления сестры. Какая-то пигалица лет шестнадцати на вид встретила нас, когда родители привезли меня домой. Она сбежала по лестнице и стиснула меня в объятиях.

– Беатрис! Аккуратнее! Твой брат ещё не полностью восстановился! – запричитала мама и попыталась отбить моё тело у сестры.

Ну, здравствуй… дом.

***

– Каково это? – прошептала Белла, наклоняясь надо мной.

– Что?

– Каково лежать во тьме два года?

– Так себе.

– И это всё, что ты скажешь? – надулась девочка.

– Ага. Прости, я устал, мысли путаются.

– Ох, Эдгард, я совсем тебя замотала? – расстроилась она.

– Да.

– Что?! – возмутилось это… незамутненное невзгодами существо.

К сожалению, я оказался абсолютно не приспособлен к общению с подростком. Тем более с девочкой. Тем более назойливой и гиперактивной девочкой.

– Я правда устал, Бел.

– Не называй меня так! – шикнула она. – Зови полным именем!

Я прикрыл глаза, делая вид, что совсем обессилел. Так и было. Физические силы имелись, а психологически-эмоциональные нет. Кончились.

***

Выписка из больницы вышла познавательной. Точнее, не сама выписка, а то, что было после. Родители вывели меня из здания и усадили в… автомобиль. Удивительно в этом то, что в городе этих автомобилей полным полном. А ещё на них не было оружия. Да и в целом они выглядели как олицетворение комфорта. В такую машину не кинешь канистру с горючкой, не бросишь труп убитого хищника.

Я сделал пометку, что приоритеты людей моего мира и этого сильно отличаются. Надо… привыкать.

Всю дорогу меня было не оторвать от окна. В больнице один и тот же пейзаж: деревья, лужайки и дома где-то вдали. После выписки я увидел город. Высокие здания, тысячи людей, выглядящих мирно и сыто. Никто не дрался, не устраивал кровавых жертвоприношений, не стрелял и не применял разрушительную алхимию.

И-де-аль-но.

Дорога до дома заняла час. Как узнал позже, семья, в которую я попал, жила за городом. Машину, кстати, вёл личный шофер, по совместительству охранник. Когда он вышел, чтобы открыть моей матери дверь, я заметил у него кобуру под одеждой.

Охрана, дорогой автомобиль… А о том, что он дорогой, я догадался, сравнив с тем потоком машин, которые встречались на дороге. Охрана, изящная одежда, большой дом, который выглядел роскошно… Для меня это уж точно роскошь невообразимая. Три этажа, десятки комнат, залы, библиотека и даже бассейн нашёлся. Помимо этого, в доме жила прислуга, обслуживающая «господ».

Угораздило же попасть в тело аристократа. Ничего не имею против. В прошлой жизни я тоже принадлежал к древнему роду практиков. Признаюсь честно, мои предки приложили много усилий, чтобы разрушить наш мир. Я, их потомок, попытался это исправить… Это закончилось тем, чем закончилось.

Кроме родителей, в доме жил брат отца с женой и детьми, парочка бабушек, один дедушка и сестра. На могучий клан не тянет, но… Это живые родственники. Которые были рады моему возвращению. То, что я от них сбежал в первый же день… Что поделать. Годы в одиночестве сделали своё дело. Я отвык от общения. Было трудно подбирать слова, да и просто говорить подолгу. А уж столько внимания… Я банально не выдержал. Слишком это било по мозгам и нервам. В моем мире норма стрелять, если видишь кого-то живого. Потому что друзей не осталось. Если кого-то встретил, он обязательно попытается тебя убить и забрать припасы.

Так было раньше. И мне от многих привычек придется избавляться. С этой мыслью я и заснул.

***

– Учитель?

– Да, сынок. Ты отстал, тебе нужно готовиться, – мать потрепала меня по голове, отчего я расслабился и растекся.

Все боги всех миров. Да за эти прикосновения я убью, не то что пойду на урок. Как же тебе легко мною управлять, женщина.

– Когда он придет?

– То есть ты согласен? – прищурилась она.

– Если ты считаешь это нужным… – потупил я взгляд, отыгрывая стеснительного подростка.

Память моя работала странно. Как и самоидентификация. Я помнил часть «своего» детства. Скупые отрывки, но их хватало, чтобы сложить впечатление о себе же. Я рос забитым мальчишкой. Пугливым, робким и необщительным. Любимое занятие – сидеть в одиночестве. Нет, маленький Эдгард не скучал. Он рисовал, лепил, делал уроки и читал. Ему этого вполне хватало, чтобы жить и радоваться.

Мне такой образ только на руку. Чтобы лишний раз себя не выдавать, я изображал природную скромность. Судя по тому, что никто не кричал: «Нашего ребенка захватил демон!» – моя игра прокатывала. Единственное, что выбивалось из образа – тяга к любви.

Я, взрослый мужик, видевший смерть во всех её проявлениях, растекался от одних лишь объятий. А это ощущение ДОМА, вместе с теплом, уютом и любовью окружающих… Я и не помню, чтобы чувствовал себя настолько хорошо.

И за такое я был готов на многое. В том числе ходить на уроки.

***

Соколовы. Так назывался род, наследником которого я стал. Отец Антон Соколов. Он же глава семьи. Луиза Соколова – мама, француженка, вышла замуж за иностранца и уехала в российское государство. Все эти названия для меня ровным счетом ничего не значили. Государства в моем мире давно исчезли. Пали жертвой массовой войны на истребление. Поэтому на учебники по географии и истории я налёг с двойным усердием.

Мать не могла нарадоваться и каждый день меня хвалила. А ещё охотно отвечала на все вопросы, которые я рисковал задавать. В положении вышедшего из комы были свои плюсы. Я мог позволить себе многого не знать.

Остальные предметы были не такими интересными. Математика, геометрия, изобразительные искусства, музыка – всё то, что считалось обязательным для изучения аристократу. Логика понятная. Изучение этих предметов нужно для подготовки к магическим дисциплинам. Так было в моем мире. В этом, как подозреваю, аналогично. До уроков магии пока не дошло, но уверен, если у меня обнаружатся какие-то способности, тема обязательно поднимется.

***

Спустя три месяца после возвращения я рискнул наложить на слабое тело первую печать усиления. Ничего особенного, но она будет аккумулировать энергию мира и пускать её сначала на восстановление, а потом и на укрепление молодого организма. Через пару лет наложу ещё ряд печатей.

Постепенно жизнь в доме вошла в колею. Наступила зима, мы отпраздновали новый год. Местный праздник, которому придавалось большое значение. Я так и не понял, в чем его суть. Почему новый год начинался именно зимой? Но я радовался, что этот мир может позволить себе массовые гуляния. Значит, он достаточно изобильный и безопасный, раз люди ведут себя настолько беспечно.

В конце января я наблюдал первую ссору родителей. Отец вернулся домой очень злой и раздраженный. Мать сунулась к нему, и… Я случайно оказался рядом с дверью, через которую и подслушал разговор.

– Коршуновы совсем обнаглели! Хотят выкупить у нас земли!

– Но как же… – сказала матушка. Её голос звучал растерянно.

– А вот так! Хотят воспользоваться нашей слабостью!

– Дорогой…

– Уйди… Просто уйди. Не до тебя сейчас.

Ладно, на ссору это не походило. Скорее уставший и напряженный отец не нашёл в себе сил на разговор. Я отскочил от двери, чтобы не столкнуться с матерью. Та вышла быстрым шагом и удалилась в свои покои.

Так я узнал, что у рода есть враги. Какие-то Коршуновы.

Мне это не понравилось. Я собирался жить спокойно и размеренно, а не участвовать в родовых конфликтах. Хватит с меня крови и войн.

Первое правило выживания – ты можешь думать что угодно, но никогда не отрицай угрозу. С того момента я стал чаще подслушивать разговоры родителей. Моторика и крепость тела позволяли поставить малую печать, которая передавала звук. Я разместил их во всех местах, где могли вестись важные беседы. Шаг рисковый, но я достаточно изучил дом, чтобы удостовериться – тут нет и примитивнейших печатей. А значит, и мои не заметят.

Вскоре я узнал, что конфликт гораздо серьезнее. Мой род, как оказалась, когда-то был сильным и могучим. Настолько, что заимел в полное владение обширный кусок земель. Здесь мы сейчас и жили. Здесь же находились фабрики и мануфактуры. Род занимался тканью, одеждой и поставками как за границу, так и по всему государству. Не самое выдающееся дело, но это смотря какой масштаб. Денег хватало, чтобы содержать поместье, ни в чем не нуждаться, держать охрану, оплачивать обучение детей в элитных заведениях и… всё. Если подумать, то, наверное, не так уж мало. Я по-прежнему слабо ориентировался в финансах, не представляя, как устроен этот мир.

Коршуновы же были другими. Достаточно сильными, чтобы отец их опасался. Гордость не позволяла ему это признать, но я все видел вполне отчетливо.

Видел и готовился. На всякий случай. Старая привычка превращать место, в котором живу, в свою территорию, способную доставить неприятности любым врагам.

Моя подготовка не прошла даром. Они пришли в начале весны. В тот день лил дождь.

***

– Пап… Мам… – позвал я, входя в родительскую спальню.

– Сынок? – проснулась мама.

– Эдгард? – сонно пробормотал отец. – Что ты тут делаешь?

– К нам кто-то крадется, пап. Кто-то плохой.

– Что? – мгновенно отошёл ото сна мужчина. – Тебе приснился кошмар?

– Нет. Я видел в окно вооруженный отряд, – сказал я более прямо.

Надеюсь, ему не придет в голову спрашивать, почему я не спал и откуда знаю, что такое вооруженный отряд. На самом деле я их не видел. Они только высадились на границе участка и крались в сторону дома. У меня было больше месяца, чтобы подготовиться, и я не тратил это время зря.

Если бы только не ограничения маленького тела… Я мог создать максимум одну печать раз в день. Да и то после этого чувствовал себя вялым. Мать переживала, мой бледный вид её пугал. Но я ничего не мог с собой поделать. Намёк на малейшую опасность толкал меня готовиться.

Одна из печатей разбудила меня и сообщила, что периметр нарушен десятком человек. Вооружены они или нет, я точно не знал. Но нетрудно догадаться, что мирные гости ночью не приходят.

– Уведи сына в комнату, – сказал отец. – Я проверю.

– Аккуратнее.

В голосе матери слышалась тревога. Она схватила меня за руку и повела в спальню. Я пытался найти слова, чтобы выбраться из-под её опеки. В доме загорелся свет. Отец связался с охранной и спросил у них, как обстановка. Я слышал приглушенные голоса, когда заходил к себе в комнату.

В этот момент всё и началось. Раздался звук бьющегося стекла, следом послышались выстрелы. Стреляли по первому этажу. Включать там свет было не самой умной идеей. Нападающие не мелочились. Стреляли не только там. По родительской спальне зарядили чем-то убойным. Раздался взрыв – и оттуда вырвалось пламя, осветившее коридор.

От его силы часть крыши просела, а стены обрушились. Моя комната находилась в дальней части дома, поэтому нас никак не задело.

– Прячься! – толкнула меня мать… под кровать.

Да что ты будешь делать, женщина. Несмотря на атаку, которой подвергся дом, я не волновался. Бывал в ситуациях и похуже. Но матушка… Её глаза расширились от ужаса, и, не слушая возражений, она запихала меня под кровать.

– Сиди там и не высовывайся!

– Ты куда?

– За дочерью.

Это она сказал, выбегая в коридор. Как неразумно. Внизу полным ходом шла перестрелка. Засиживаться я не стал, выбрался наружу и вышел в коридор следом. Опять война и кровь… Они нашли меня даже в другом мире.

Выстрелы затихли как-то слишком быстро. Внизу и наверху разгоралось пламя. Дымом заволокло весь спальный этаж, и я закашлялся. Как же неудобно детское тело. Имей я прежние силы, враги бы и подойти не смогли.

Глянув с лестницы вниз, увидел на полу тела. Среди них нашёл отца. Его расстреляли, и под телом растекалось кровавое пятно. Не жилец.

Группа бойцов поднималась по лестнице. Та была большая и широкая, чудо, что они меня сразу не заметили. Но до обнаружения оставалось слишком мало времени.

Сосредоточившись, я активировал закладки. Печати на стене и лестнице взорвались, выбрасывая острые щепки и куски камней с такой силой, что они прошили тела врагов. Минус трое. Почти… Они повалились, явно раненые, но не убитые.

Из дыма вынырнула мама, придерживая сестру. Они кашляли и пытались убежать от пламени.

То, что произошло дальше, отпечаталось у меня в голове навсегда. У них за спинами из зарева пожара вышла черная фигура. Она навела ствол оружия и выпустила короткую очередь. Сестру отбросило в сторону, а мать упала замертво. Пули попали в голову. Без шансов.

Заревев, я хлопнул по полу. Деревянный настил пошёл волной, взорвался – и щепки врезались в убийцу. В этот раз сработало лучше. Я отомстил за смерть мамы.

К ней бросаться не стал. Бесполезно. Мертвым уже не помочь. Оплакивать буду потом. В доме ещё должны быть враги, надо выбираться… И помочь сестре. Поэтому я бросился к ней. Попытался поднять, что было не так-то легко. Белла испугалась до ужаса и не соображала, что происходит.

Поднять я её так и не успел. Почувствовав чужой взгляд, обернулся и последнее, что увидел, – как приклад летит мне в лицо.

Темнота.

## Глава 2. В чужих руках


В небе висели черные тучи. Накрапывал дождь, осыпая землю мелкими каплями. Этого было недостаточно, чтобы затушить разгорающийся пожар. Усадьба пылала, вверх поднимались столбы дыма. Ближайшие соседи, если и видели это, предпочли сделать вид, что ничего не происходит. В эти времена люди радовались, что пришли не к ним.

– Закончили? – спросил мужчина в черном пальто. На капли дождя он не обращал никакого внимания.

– Дом защищен, – ответил боевик. Его лицо скрывала маска.

– Потери?

– Троих наших убили окончательно. Ещё четверых ранили, но они уже восстановились.

– Уцелевшие?

– Отработали согласно задаче. Наследники остались живы. Остальные мертвы.

– Отрубите головы. Чтобы наверняка.

– Как прикажете, господин, – ответил боевик без эмоций.

– Пленников доставьте на базу. Проследите, чтобы дом сгорел дотла.

Солдат поклонился и отправился обратно к дому. Господин, он же Вячеслав Коршунов, проводил его взглядом и сел обратно в машину.

– Слава, ты уверен в этом шаге? Не слишком нагло? – спросил его седой старик, сидящий на заднем кресле. Водительское место закрывало непроницаемое стекло, говорить можно было свободно.

– Отец, ты и сам знаешь. После того, как умер последний достойный князь, некому нас прижать.

– После гражданской войны только всё утихло, а ты опять начинаешь.

– Война не заканчивалась, отец, и мы с тобой это уже обсуждали. Пока есть возможность, нельзя упускать земли. Не беспокойся, юридически оформим всё так, что не подкопаешься. Соколовы нам сильно задолжали.

– Твоё право, сын. Я доверяю тебе. Что с пленниками сделаешь?

– Туда же их, куда и остальных. Надо продолжать исследования.

– Всё же думаешь, что будет новое столкновение?

– Думаю. Наши противники трон не уступят. Мы тоже не сдадимся.

– Всё ты никак не успокоишься.

Вячеслав Коршунов ничего не ответил. В первый бой он попал в пятнадцать лет. Тогда он ехал с отцом. Тот его забрал из училища. Машину атаковали, и им чудом удалось выбраться живыми. Это было следствием слабости их семьи и в какой-то мере отца. Он вёл не лучшую политику, что привело род к той черте, за которой очень легко превратиться всего лишь в строчку в каком-нибудь учебнике.

Через три года после того дня Вячеслав сам напал. Тогда клан сильно пострадал, и некому было защищать то, что осталось. Пришлось брать дело в свои руки и становиться у руля. Отец получил серьезное ранение и не мог править.

В каком-то роде Вячеслав был рад, что всё так сложилось. Хотя слово «рад» в данном случае ему казалось неуместным. Скорее он отдавал дань уважения череде событий и вызовов, которые закалили его характер и сделали тем, кто он есть.

Спустя двадцать лет правления мужчина привык к войне. Он жил войной, мыслил ее категориями и всегда готовился к бою. Это привело к тому, что из задыхающегося рода они превратились во влиятельную семью, близкую к самому верху.

Сегодня была скинута с поля одна из пешек. Теперь пора было подготовить верных ферзей. Скоро, очень скоро, Вячеслав собирался сделать ещё один верный шаг в пути наверх.

***

То, что я увидел, когда очнулся, меньше всего походило на мирную жизнь. Не бывает жизнь мирной, когда обнаруживаешь себя распятым на столе. Руки и ноги были жестко зафиксированы ремнями. Шея тоже. Кожей я ощущал холод металла под спиной. Лежал на каком-то столе в белом, стерильном и неприятном помещении.

Люди в халатах игнорировали мои вопросы. В сознании я находился недолго. Успел понять, что дело плохо, вспомнить, что этому предшествовало и грязно выругаться про себя, думая о том, какая судьба ироничная штука. Сдохнуть в какой-то лаборатории? Да хрен вам.

Жизненное правило номер два: всегда ищи возможности. Когда нашёл, действуй в их рамках.

Алхимия базируется на математическом совершенстве. Главное правило отражало совершенство жизни. Всегда есть варианты. А если их нет, значит, нужно создать. Додумать я не успел. Мне что-то вкололи, и я провалился в забытье.

***

Где бы я ни находился, это место не отличалось любовью к детям. Меня называли «образец номер тринадцать». Проклятое число, и я всей душой верил, что стану проклятьем для моих пленителей. Было отчего их возненавидеть.

Почти каждый день у меня брали анализы. В основном кровь и мочу. Против последнего я ничего не имел. Но кровь… Каждая капля содержала в себе жизненную силу, которая очень важна для алхимика. Чем её меньше, тем меньше возможностей. Силы в теле ребенка, который пару лет провалялся в коме, и так было чуть, а эти сволочи ещё и уменьшали её запасы.

Чем только увеличивали счет, который я собирался им предъявить. Рано или поздно.

Они либо что-то вынимали из организма, либо что-то вводили. Чувствовал я себя от этого неважно. То боль накатит, то мышцы судорогой сведет, то кости затрещат, то галлюцинации придут. Меня либо держали связанным на столе, обследуя, либо засовывали в смирительную рубашку и бросали в камеру, где я лежал часами.

С прижатыми к телу руками я ровным счетом ничего не мог сделать. Иначе бы давно выбрался и разнес здесь всё и вся. Скорее всего, это стоило бы мне жизни, но страшнее смерти лишь жизнь в плену, словно у лабораторной крысы.

В какой-то момент я потерял счет времени. Прошёл месяц, два или больше – сложно уследить, когда большую часть времени ты валяешь связанным в клетке, да ещё и в забытье.

Что бы они со мной ни делали, это влияло на тело. Я чувствовал, что со мной что-то происходит, но не мог понять, что именно.

Попыток выбраться я не оставлял. Отодвинул их чуть в сторону, когда стало совсем дерьмово. Опыты разрушали организм. Я сосредотачивался на той печати, которую наложил на себя, и укреплял её. Удержать от распада – это то немногое, что можно сделать с готовой печатью без рук. Иногда меня отпускали. В туалет или душ. В эти момент я украдкой обновлял печать и чертил новые. Для надзирателей это выглядело так, будто мальчик просто водит по своему телу пальцами. Они были слишком невежественны, чтобы понять мой великий замысел.

Я не я буду, если не найду способ выбраться отсюда.

***

В лаборатории находились двое. Один сидел за изучением анализов. Он вносил новые данные, чтобы сравнивать их с измерениями за предыдущие дни и подтвердить положительную динамику. Или отрицательную, если им не повезет. Второй сидел за столом.

– Приплыли… – пробормотал Тихомир Владимирович, глава третьей секретной лаборатории рода Коршуновых.

Он только что положил телефонную трубку и побледнел.

– Что там? – насторожился заместитель, отрываясь от анализов.

– Наши проиграли, – обреченно заявил мужчина. Для него эта фраза означала конец карьеры. А возможно, и жизни. – Поступил приказ вывезти всю документацию и залечь на дно. Все образцы и материалы в расход. Лабораторию сжечь. Приказ 66.

– Приплыли, – повторил эхом лысый мужчина, оглядывая помещение и труды последних лет. – Только получили какие-то стабильные результаты! И всё насмарку!

– Ничего. Если Коршуновы уцелеют, то рано или поздно возобновят работы, – сказано это было так, что оставалось непонятно, кого он этим хотел утешить. Себя или коллегу.

Пока Тихомир говорил, он прошёл через кабинет и нажал на аварийную кнопку. К стене крепилось три кнопки в ряд. Две отвечали за случаи, относящиеся к бедствиям: пожарам или угрозе от образцов. Последняя относилась к тотальной зачистке. Всего в лаборатории работало семнадцать человек. Они тут жили, спали и выбирались в увольнительные раз в полгода. Каждый знал, что ему делать. Помимо персонала, здесь же находилась постоянная охрана из десяти воинов рода. Получив сигнал, они должны будут устранить образцы, пока другие готовят и пакуют документацию.

– Поторапливайся, – сказал Тихомир. – Если поступил сигнал, значит, за нами могут прийти.

***

Когда тебя месяцы напролёт используют как лабораторный материал, рано или поздно наступает момент, когда придётся отправиться в утиль. Если кто-то из моих пленителей думал, что жизнь здесь сломит меня, он сильно ошибался. Видал я дерьмо и похуже.

Совсем рядом раздались выстрелы. Один и сразу ещё один. Десяток секунд тишины и ещё два выстрела. Контрольные.

Я кое-как поднялся и доковылял до двери. Прокусив себе губу, коснулся ею стены и позволил крови набежать, выводя узоры. Выходило криво. Там, где точность недоступна, приходится брать силой и ценой. Преобразование всегда требовало большой платы. Кровь – одна из самых ценных жидкостей, несущая в себе бездну информации, а следовательно, и ценности.

Когда дверь палаты отворилась, в проходе показался ствол пистолета, следом за ним рука и её хозяин… Охранник меня не увидел, вошёл внутрь и обнаружил в углу справа. Наверное, он подумал, что я испугался. И сильно удивился, когда заметил мою кровавую улыбку.

Шагнув навстречу, он навёл оружие и собрался выстрелить, но не успел. Стена взорвалась и оторвала ему руку. Он повалился на пол, крича от боли, а я подбежал, подпрыгнул и опустился ступнями ему на черепушку. Тело затряслось, а сам он вскоре затих.

Меня держали в смирительной рубашке и босиком. Пальцы рук были заблокированы, а ног – свободны. Замерев, я принялся выводить прямо из чужой крови, что набегала под телом, узор.

Когда в проходе показался второй охранник, ему в грудь вонзилась кровавая стрела и прибила к противоположной стене. А теперь самое неприятное… Нарисовав второй символ, я поднял лезвие из крови. Прижавшись к нему, опустил вниз и принялся елозить, разрезая защелки. Проблема этой алхимии в том, что кровь становится очень острой. Я распорол себе грудь и живот, но зато смог высвободиться.

Когда руки оказались свободны, я облегченно выдохнул и распрямился. Левой рукой прижал раны, а второй принялся выводить следующую печать.

Охранники догадались, что здесь происходит какая-то чертовщина. Это несложно, учитывая, что их коллега сначала минутку повисел на стене, а потом сполз вниз, когда стрела из крови потеряла форму. На этот раз охранники сначала расстреляли обоймы, а потом уже заглянули, прикрываясь металлическими щитами. Пули вонзились в кровавый щит. Большой создать сил не хватило, но и тело у меня не самое крупное. Сжавшись, я смог укрыться.

Кровавое лезвие вылетело в проход и срезало половину черепа заглянувшему охраннику, прошив и щит, и его дурную голову. Второго постигла такая же участь.

Обмакнув ладони в чужую кровь, щедро смешивая её со своей, я выбежал наружу и огляделся. Где-то должен быть выход. И где-то здесь моя сестра. Но я не знал где. Бросившись по коридору, принялся заглядывать в окошки палат.

Сестру нашёл в помещении, которое находилось через одно от моего. Она изменилась. Превратилась из подростка в молодую девушку. Дырка в голове и сердце испортили её красоту. Она могла бы прожить счастливую, полную радостей жизнь. Если бы не эти ублюдки.

Услышав, как кто-то спешно бежит по лестнице, я опустился на пол и нарисовал на нём ещё одну печать. А теперь ходу отсюда. Охранники меня заметили, бросились следом, и их тела разорвало, когда они коснулись ловушки. Это вам моя месть, уроды.

Завыла сирена. Она и до этого надрывалась, но где-то далеко, а сейчас и здесь зазвучала. Носа коснулся запах дыма, а дальше я и сам увидел, как он начинает заволакивать коридор. Подобрав оружие охраны, двинулся дальше и встретился с ещё одним отрядом охраны. Они занимались тем, что разливали по зданию что-то очень хорошо горевшее. Дым валил с другой части здания, откуда они пришли.

Лабораторию хотят сжечь? Что ж, сестренка, у тебя будут достойные похороны.

Я поднял ствол, убедился, что у него простая конструкция, и разрядил оружие в двоих мужчин, которые вышли из очередной палаты, где собирались скрыть улики. Противники и понять ничего не успели, как в их тела врезались металлические осы.

Походу, мне в другую сторону. Наверх, откуда спускались охранники.

***

Лаборатория пряталась под землей. Среди лесов, неизвестно где. Я стоял по колено в сугробе, прячась среди густых деревьев, и наблюдал, как зарево пожара и дым от него поднимаются высоко вверх. Выбраться наружу удалось чудом. Не иначе, как сама судьба решила посмотреть, что я ещё придумаю и чем смогу её удивить.

Больше никто из охраны на моём пути не встретился. Я прокрался сначала по лестнице, а потом через ту часть, где обитал основной персонал. Некоторых из них узнал. Они выносили последние вещи и куда-то убежали. Проследив за ними, увидел, как люди грузятся в машины и уезжают. Последними здесь осталось трое охранников. Я услышал, как они пытаются связаться со своими напарниками, но те, будучи мертвыми, не отвечали.

Троица не стала проверять, куда те запропастились. Мужики заблокировали двери на подземные этажи и активировали подрыв. Запрыгнув в машину, они свалили. Я же выждал десять секунд и рванул следом, чувствуя, что вот-вот произойдет большой бум. О подрыве узнал от них же. Они обсуждали это и опасались попасть под взрыв.

От силы разряда меня подкинуло, а потом бросило в снег. Когда оклемался, отполз подальше, добрался до леса, откуда и уставился на место моего заточения.

Сколько прошло? Год? Два? Бездна времени, которую у меня украли! При этом лишив семьи!

Я находился в зимнем лесу, раненый и голый. Но будь я проклят, если не выберусь отсюда и не отомщу.

***

По одинокой дороге, идущей сквозь зимний лес, ехали двое.

– Что-то сегодня совсем распогодилось, – вздохнула Ольга.

– Через час дома будем, – ответил мужчина, сидящий за рулем.

Ехали они на старой машине, лучшие времена которой давно прошли, но, благодаря умелым рукам, у неё открылось второе дыхание.

– Ну и в глушь мы забрались.

– Ты же сама хотела тишины, – хмыкнул мужчина.

– Я себе это несколько иначе представляла. Лужайка, лес, дети.

– А пока нам достался только снег и глубокие сугробы. Не переживай, будет тебе и лето.

Женщина уставилась в окно, смотря на то, как падает снег. Внезапно муж дал по тормозам, Ольгу дернуло вперед, и она чуть не стукнулась лбом о панель.

– Ты что творишь?! – возмутилась она.

– Смотри, – хриплым голосом ответил муж. – Да это же пацан!

– Что?!

Ольга наконец-то сфокусировала взгляд на причине, по которой они чуть не слетели с дороги. Ею оказалось существо, отдаленно напоминающее человека. В шкуре, грязное, с синей кожей… Сначала оно показалось лесным монстром, но потом в голове что-то переключилось, и Ольга рассмотрела в «существе» мальчика, который, обхватив себя руками, дрожал на холоде.

– Парень, ты что тут делаешь? – вылез из машины Сергей. Как бы жалко мальчик ни выглядел, муж не поленился достать ружье. Времена нынче такие. Опасные. Да и от привычек, которые не раз спасали жизнь, так просто не избавишься.

Мальчик что-то сказал, но Ольга не расслышала. Муж засунул голову обратно в машину, выглядел он растерянным.

– Просит помочь.

– Помочь?

– Да.

– Так помоги! Это же ребенок!

Если до этого Ольга и испытывала сомнения, опасаясь, что это какая-то хитрая ловушка, то сейчас они исчезли. Ребенок попал в беду, и ему надо помочь.

## Глава 3. Новая жизнь


Смотреть на огонь приятно. На живой, в камине, полностью подконтрольный человеческой воле, вписанный в четкие рамки выложенного вокруг камня, вдвойне приятно.

– Чай будешь?

Сергей умел спрашивать так, что отказаться становилось невозможно. В левой руке он держал чайник. Потертый, с копотью внизу и исходящим из носика паром. В правой руке он сжимал две большие кружки. Поставив чайник на подставку, толкнул мне одну из кружек и кивнул на пакетики, лежавшие рядом на столе. Не то чтобы там имелся выбор. Сергей вернулся на кухню и захватил печенье, приготовленное с утра Ольгой. Так она хотела поддержать меня, радуя своей стряпней.

Мужчина увидел, что к кружке я не притронулся, взял два пакетика, закинул их, плеснул кипятка и пододвинул чай ко мне ещё ближе.

– Держи.

Я выпростал руку из-под одеяла, схватился за кружку и почувствовал, как обожгло кожу. Отдергивать не стал. Я так устал от холода, что готов был променять его на что угодно, в том числе на обжигающий жар.

Сергей уселся в старое кресло, которое жалобно скрипнуло. На лбу мужчины пролегла складка, брови нависали над глазами, делая его похожим на ворона. Если бывают вороны под сто килограмм весом. Он не толстяк, но очень крепко сбитый мужик. Руки толще, чем мои ноги. Судя по наколкам на теле, привычкам и кое-каким вещам в доме, эта семейная пара раньше имела отношение к войне и службе.

– Кто ты, парень? – обратился он ко мне, пристально разглядывая. – Пришло время поговорить. Я не могу неизвестно кому позволить и дальше находиться в доме.

– Что хотите знать? – ответил я, прихлебывая горячий чай.

Мне потребовалось две недели, чтобы выбраться из леса на обжитые земли, найти дорогу и встретить на ней хоть кого-то. Эти кто-то оказались недавно поженившейся парой. Свадебные фотографии не отличались от того, что я видел перед собой. Та же борода у Сергея, та же длина волос у Ольги.

– Кто ты?

– Эдгард.

– Фамилия?

– А это так важно?

– Фамилия может быть опасна только для аристократа. Ты из них?

– Если и так, что это меняет? Выгоните?

Меня не трогали неделю. Дали отоспаться, отъесться, прийти в себя и как следует согреться. Без лишних слов мужчина и женщина позволяли мне сидеть тихо на диване и пялиться на огонь в камине. Их дом находился где-то в лесу, далеко от города. Когда Сергей уезжал по делам или за продуктами, он пропадал минимум на несколько часов. Да и не видел я никаких городских следов поблизости.

– Зависит от того, что ты расскажешь. Можешь Ольге сказку плести, что ты невинное дитя. Но я-то вижу.

– Что видите?

– Сколько ты ходил по лесу? Не ври, – насупился он ещё больше.

– Две недели.

– И как выжил?

– На упрямстве.

– Ответ хороший, спорить не буду. Но спрашиваю я о другом.

– А другого ответа нет. Я слишком хочу жить, чтобы сдохнуть в лесу.

Снег и легкий мороз не смогли меня убить. Да по меркам моего прошлого мира это райские условия. В лесу всегда есть жизнь. Лес сам по себе олицетворение сил природы. Уж найти пропитание и тепло в таких условиях я смог. Сергей не знал, что перед тем, как выйти на дорогу, я оставил большинство добытых вещей в лесу. Лишь шкуру забрал. На меня вышла какая-то крупная зверюга, которая любезно поделилась мясом и хорошей одеждой.

– Зверя сам убил?

– Случайно нашёл.

– Врешь.

– Что вы хотите от меня?

Я не особо рассчитывал остаться в доме чужих людей. Дали передохнуть, если подкинут нормальной одежды, этого хватит. Дальше как-нибудь сам выживу. Если надо, обратно в лес вернусь.

– Понять, кто или что ты такое.

– Парень, который остался один в, как оказалось, не самом дружелюбном мире.

– Хах, – откинулся он на спинку кресла, отчего то заскрипело ещё сильнее. – Родня есть?

– Мертва.

– Разборки кланов?

– Не исключено.

– Всегда со старшими споришь?

– Только когда не понимаю, чего от меня ждут.

– Разговора ты не облегчаешь.

– Я уйду. Спасибо за помощь.

– И куда пойдешь?

– Да найду, – ответил я беспечно. – Если ботинки дадите, буду признателен. Если надо отработать помощь, не вопрос.

– Отработать? Удивил.

– Что удивляет?

– Мал ты для работы нормальной.

Мал… Спасибо долбаным уродам из лаборатории, которые полтора года продержали меня в плену. Ещё и эксперименты ставили неизвестные. Я нашёл свежую газету у Сергея, увидел там сегодняшние даты. Увидел и слегка удивился, а если по правде, охренел. Полтора года жизни! Сволочи! Ненавижу! Теперь ещё и придумывать, как в мире устраиваться. Без семьи кому я нужен? Никому. Тем более ребенком.

– Вы не смотрите, что я мелкий. Работать смогу, только укажите, что надо сделать.

– Да много ты понимаешь.

– Что-то понимаю.

Сергей замолчал. Хлебал чай, ел печенье и смотрел на меня как на диковинку.

– Ложись спать. Завтра ранний подъем.

– Почему?

– Ты же сам хотел работать. Найду тебе работу.

– Хорошо.

Спал я прямо в зале, на диване. Дом, где жила семья, был небольшим, отдельной комнаты для меня не нашлось, но я не возмущался. Было бы надо, лег бы прямо у камина-печки. Здесь тепло и настоящий живой огонь потрескивает. Что ещё нужно для счастья человеку, который выбрался из плена?

– Парень, – позвал Сергей, уже дойдя до лестницы на второй этаж.

– Да?

– За тобой придут убийцы?

– Никто не знает, что я жив.

– Понятно, – вздохнул Сергей.

Да уж, гость я не самый лучший. Ведь за мной и правда могут прийти.

***

Женщина сидела на стуле перед зеркалом у окна и расчесывала волосы.

– Поговорил с ним? – спросила Ольга, когда Сергей зашёл в спальню.

– Да.

– И что?

– Ничего.

– Как это ничего? – нахмурилась жена. – Рассказывай давай.

– Проблемный парень.

– Да уж другие по лесам босиком не шастают, – фыркнула женщина.

– Он наверняка из клановых. Из чьего-нибудь уничтоженного рода.

– Может, он Коршуновых?

– Не помню у них такого пацана. Скорее это они его в плену держали. Сама знаешь, какая репутация у этой семьи.

– Им сейчас крепко досталось.

– Что с того?

– Может, они за ним не придут?

– Сказал, никто не в курсе, что он выжил.

– Прямо так и сказал?

– Да.

– Что теперь? Что делать-то? – Ольга убрала расческу и повернулась к мужу.

– Не знаю.

– Я не позволю выгнать мальчика, – заявила она уверенно.

– Ольга…

– Что Ольга? Не позволю, и всё! Сколько ему лет? Четырнадцать? У меня брат в таком же возрасте погиб!

– Ольга…

– Не Ольгай мне тут! – женщина уперла кулаки в бока и гневно посмотрела на мужа. – А вдруг это знак? Вдруг это возможность искупить…

– Да не собираюсь я его выгонять! – перебил он её поспешно. Прошлая их жизнь не была мирной. Поэтому они и ушли. Сбежали. Чтобы начать заново.

– Точно?

– Точно. Завтра не выгоню, а там посмотрим. Пусть пока у нас живет. Тут его никто не найдет.

– Вот и хорошо.

– Может, к делу пристрою.

– Пристрой, если сможешь. Он парень крепкий. Несмотря на худобу.

– Тоже заметила?

– А как не заметишь? Он зверя убил. Ты бы смог сам убить?

– С оружием да.

– С оружием любой дурак сможет. А без?

– Не знаю. Не хотелось бы проверять. Надо будет ловушки вокруг поставить. Если здесь такие звери ходят, это опасно.

– Поставь, – согласилась Ольга. В вопросах безопасности и зверей она полностью доверяла мужу, прекрасно зная, чем он в молодости занимался.

***

Солнце только недавно проклюнулось среди макушек деревьев. Как бы ни было ужасно выживать в лесу… А, несмотря на мои таланты, это всё же испытание, никак не увеселительная прогулка… Одного у леса не отнять – воздуха. Чистого, насыщенного, с запахом хвои воздуха. В своём мире я такого никогда не встречал. Так что отныне лесной дух уверенно занимал лидирующие позиции в моём личном рейтинге любимых вещей.

– С топором обращаться умеешь?

Сергей вышел на мороз в одной рубашке, и незаметно было, что ему холодно. Наоборот, раздухарился, пока поленья таскали. С утра к дому подъехал грузовик с запасами дров. Судя по количеству, хватит на всю зиму, а то и дольше. Странное решение, учитывая, что вокруг лес. Но, может, есть какие-то запреты на вырубку. А может, всё прозаичнее. Зима, сырость, попробуй найди то, что подойдет для прогрева дома. Сергей с женой переехали совсем недавно, чуть раньше, чем встретили меня. Собственно, они как раз везли вещи, окончательно перебираясь в это место, когда я вышел на дорогу и преградил им путь.

Когда машина подъехала, я тоже вышел и присоединился к разгрузке. Закончили только что, сейчас будет вторая часть.

Молча протянув руку, я дождался, когда Сергей решится доверить мне топор. Перехватил поудобнее и покрутил, привыкая к весу, после чего поставил первый кусок бревна. Богато живут, если топят дровами. Я бы лучше поставил печати сбора тепла, тогда затраты в разы снизятся. Но не говорить же об этом?

Да и не факт, что по их меркам это считается роскошью. Это я нормальные деревья только в этом мире увидел. Как и целый лес. Наглядно то, что в моём языке такого слова и не было. Потерялось в истории. Это здесь мне в наследство от предыдущего хозяина тела досталось знание, что такое лес.

Подняв топор, я резко опустил его, разрубая полено на две части. Вернул один из кусков обратно и рассек его ещё раз. Повторил со второй частью, а потом взялся за следующее полено.

– Не тяжело? – всё же не выдержал и спросил через пару минут мужчина.

– Нормально. За пару часов управлюсь, – оглядел я остальную кучу. – Складывать под навес?

– Да, – почесал он макушку. – Если устанешь, зови.

***

– Ты ребенка припахал? – недовольно спросила Ольга у мужа, который вернулся в дом. Во дворе остался Эдгард, который рубил дрова.

– Как и говорил вчера, – напрягся он, не понимая, почему жена недовольна.

– Я думала, это будет что-то попроще.

– Он сам вызвался. Что скажешь?

– Дюже хорошо колет.

– И всегда с одного удара.

– Это всего лишь дрова, Сергей. Ты такие голыми руками разламываешь.

– Я – это я. А это мальчишка, который выглядит как скелет. Как думаешь, он… бес?

– Сила и точность движений не соответствуют его пропорциям, – ответила Ольга, подумав. – Если он переколет всю кучу…

– Тогда с ним точно не всё так просто, – закончил Сергей. – Как думаешь, слухи про Коршуновых – правда?

– Всё может быть. Но это ведь всего лишь слухи. Официально Коршуновы вели свои дела у столицы, боролись за трон. Были ли у них интересы здесь, в глуши… Не знаю. Когда мы бежали, я думала, что найдем тихое место. А отголоски войны достигли нас и здесь, – сказала она грустно.

– Присмотрись к мальчику, ты больше в этом понимаешь.

– Да я уже вижу.

– Что видишь?

– Что с ним точно что-то сделали. Но что именно, не скажу. Зато другое знаю точно: надо его откормить. И тренировать.

– Этого нам ещё не хватало, – проворчал Сергей.

– Тоже верно. Лучше от войны держаться подальше. Но и потенциал, если он есть…

– Давай не будем пока об этом. Присмотримся к нему сначала.

– Хорошо, – вздохнула Ольга, наблюдая, как мальчишка колет одно бревно за другим.

Колет так, словно он железный.

***

Так, значит, они сбежали? Это многое объясняет. Зачем двум взрослым, явно военным людям скрываться в такой глуши? Отсюда до города полчаса на машине. До не самого крупного города.

Но это не самое интересное. Если они сбежали, чтобы начать новую жизнь, то я их понимаю, как никто другой. Сам такой же. Только сбежал из мест более отдаленных. В их разговоре, а я не поленился установить передающие звук печати по всем комнатам, заинтересовало меня другое.

Что за бесы такие? Возможно, эти люди в курсе, что со мной могли сделать в лаборатории. Явно ведь проводили какие-то эксперименты, пытаясь изменить организм. Если бы не печати, я бы наверняка погиб или превратился во что-то. В моём мире ничего такого не было. Я и не слышал, чтобы ставили эксперименты над людьми. Ещё и этого нам не хватало.

Ох, куда же я попал? Как бы не оказалось, что этот мир тоже стоит на пороге уничтожения.

***

– В ловушках разбираешься? – Через пару дней Сергей взял меня с собой в лес.

– Смотря в каких, – честно ответил я.

– На зверя.

– Нет.

– А в каких разбираешься?

– В тех, что на людей.

– Эм… – растерялся мужчина. – Ну, разница не особо большая.

Не знаю, не знаю. Я-то имел в виду алхимию. Зря так ответил, надо было соврать. Если мужчина начнет задавать вопросы, неловко выйдет. И так повисла пауза в разговоре. Дальше шли молча. Углубились в лес, прошли по склону и топали, пока Сергей не остановился.

– А в зверях разбираешься? – разрушил он повисшую тишину.

– Ну, звери и звери. Чего в них разбираться?

В моем-то мире вся живность вымерла. Почти вся… Та, что осталась, хотела и имела все шансы сожрать тебя, даже если подготовишься.

– Есть хищники, а есть звери, – выделил он последнее слово. – Разбираться надо. Особенно если по лесу ходишь. Ты хоть знаешь, в чьей шкуре на нас вышел? – усмехнулся он, но заметил выражение моего лица, и его брови поползли вверх. – Не знаешь? Ну ты даёшь, парень. Сюрприз за сюрпризом.

– А чем звери от хищников отличаются? – не удержался я от вопроса. По уму, житель этого мира должен быть в курсе, но что-то я не нашёл хотя бы намеков.

– Хм… Не в курсе, значит, – нахмурился Сергей, – Хищники – это обычные животные. Некоторые из них опасны. Звери – это звери. Необычные животные.

– А-а-а… вы про этих зверей… – протянул я, абсолютно ничего не поняв.

– Ну да. Про каких же ещё, – Сергей наклонился и принялся разгребать сугроб. – Того, которого ты убил, называют снежный волк. Тварь не то чтобы часто встречающаяся. Обитает в диких местах. Как к нам забралась – одному провидению известно. Но там, где один волк, там и другие. Вот что, парень, скажи-ка мне, ты стаю видел?

– Нет. Тварь одна на меня вышла.

Да, отвык я с людьми общаться. Сначала многие годы одиночества в своём мире. Потом полтора года в лаборатории. Только сейчас понял, что Сергей меня проверяет. Общается так, будто я сознался в том, что сам лично какого-то загадочного, ещё и редкого снежного волка убил. А я, дурак, взял и подтвердил это. Заодно расписавшись в том, что далеко не обычный подросток.

– Следы видел?

– Нет.

– Хорошо. А далеко это было от того места, где мы встретились?

– Далеко.

Одиннадцать дней по лесу, если быть точным.

– Хех, – распрямился мужчина, отряхивая руки от снега. До этого он наклонился и аккуратно расчистил землю. – Может, и пронесет. Но всё равно надо бы ловушки поставить. Запомни это место, парень, и не ходи сюда, а то нарвешься.

– А что за ловушки?

– Смотри.

Ничего сложного мужчина не показал. Ставил петли в основном да ямки откапывал.

– Сильного зверя это не убьет, – пояснял он. – Но задержит, а главное, нас предупредит.

– А услышим?

– Услышим, – уверенно заявил мужчина и кинул одну из хлопушек.

Я не знал, что это хлопушка. Выглядела она как небольшая капсула. Но Сергей что-то сделал, и она издала хорошо слышный пух. До дома метров семьдесят, в тишине леса есть шансы услышать незваного гостя.

А после того, как пройдусь и возведу здесь свои ловушки, дом превратится в настоящую крепость. Обязательно это сделаю. Если не уйду раньше.

***

С уходом не вышло. Через пару дней я слег с простудой. Организм выдал фортель, удивив тем, что я могу заболеть. Пережить плен, две недели в лесу и слечь от обычной простуды! Ольга развела вокруг меня суету, отпаивала горячим и сладким чаем, нашла пару книжек, чтобы я время скоротал.

Выздоровел через три дня, после чего семейная пара в тот же вечер позвала меня на разговор, который закончился одной фразой.

– В общем, парень, мы подумали… Если хочешь, оставайся.

– А не помешаю?

– Да даже поможешь, – улыбнулся мужчина, – Вроде не лентяй.

– Спасибо, – только и сказал я.

Неожиданно это растрогало меня. Незнакомые люди, подобрав подозрительного типа на дороге, зная, что это может привести к проблемам, пригласили меня жить с ними. Черт возьми, я успел отвыкнуть от того, что в мире есть добрые люди.

Я не я, если не отплачу им за доброту.

## Интерлюдия


Роман Коршунов вышел из машины, захлопнул дверь, поправил воротник пальто и бросил взгляд на дворец. У входа стояли караульные. Чуть правее бегали строители, восстанавливая здание. По слухам, захват власти прошёл кроваво, и новый князь доказал, что имеет право повелевать. Доказательство налицо. Правое крыло дворца полностью разрушено, и пройдет не одна неделя, прежде чем строители уберут это напоминание о силе нового правителя и о той бойне, что здесь случилась.

«Оперативно работают. Всего неделя прошла с момента решающей битвы, а работы ведутся по всем фронтам».

Роман сидел у себя в комнате, за сотни километров от этого места, когда пришли вести. Их принес слуга на следующий день после события. Отец, дед, дяди… Никого из мужчин в семье не осталось. Только женщины.

Спустя три дня тот же слуга принес приглашение от самого князя, который предложил вернуться в столицу и зайти в гости. Читая скупые, фальшиво вежливые строки, Роман думал о том, чье это послание. Князь сам потрудился? Или он об этом даже не знает, и всё сделали его люди? В любом случае Роман видел в этом насмешку. Тот, кто уничтожил его семью, зовет в гости. Так лев может звать дичь к себе на обед.

Показывать слабость и трусость было нельзя. Роман вздохнул и направился вверх по ступеням, стараясь унять эмоции. Нет никаких шансов, что сегодня он выйдет отсюда живым. Караульные, если и обратили на него внимание, никак этого не показали. Демонстративная беспечность, но только глупец поверит, что за подступами ко дворцу никто не следит. Роман чувствовал, что с момента, как он вышел из аэропорта, за ним наблюдали.

«Интересно, какой приказ был отдан на тот случай, если бы я поехал в другое место, а не сразу к князю? Меня бы повязали и притащили за шкирку?»

Внутри здания Роману пришлось остановиться. Как какому-то слуге, ждать, пока за ним не придут. Секретарь появился минут через двадцать, выказывая тем самым истинное отношение. Дорогих гостей не заставляют ждать.

– Роман Вячеславович? – старик окинул юношу взглядом. – Прошу за мной.

Пройдя следом вдоль коридоров, переходов и просторных галерей, Роман вскоре оказался в комнате ожидания. Старик оставил его там. Маленькая комната, где отсутствовал даже стул. На фоне роскоши, которую он видел по пути сюда, можно было сказать, что это место – издевательство над ним. Единственное, за что цеплялся глаз, – портрет нового князя в половину стены.

«Успели повесить. Неужто специально для меня? Или таких опальных, кого надо поставить на место, много?»

Ожидание затянулось. Старик вернулся через два часа. К этому моменту у Романа затекли ноги и спина, он успел извести себя, думая о том, переживет ли сегодняшний день, и какова будет его смерть. Единственное, что ему помогало держать себя в руках, – это жгучее желание не показать наблюдателям слабость. Все два часа он простоял, не шевелясь, смотря на портрет. На мужчину, который убил отца, деда и остальных.

Убивал, конечно же, не сам. Роман не обольщался. Род Коршуновых выступал на другой стороне и занимал далеко не самую главную роль. Впрочем, это уже неважно. Все противники пали. Тот, кто занял место князя, победил полностью и безоговорочно.

– Князь готов вас принять, – позвал старик. Он был одет в идеально сидящий костюм, без каких-либо опознавательных знаков. Старик мог быть как последним слугой, так и первым приближенным, но Роман сомневался, что на него выделят кого-то значимого.

«Мой максимум: убийца и удавка на шею. Или это будет яд? А может, повесят?»

Роман отмер и, когда секретарь отвернулся, двинулся за ним. Мышцы болели, но это было не самое худшее в его положении. Идя через коридоры, он не замечал ничего вокруг. Сердце стучало, ладони вспотели, и он постарался вытереть их украдкой. Глупо, очень глупо.

«Соберись. Нельзя показывать страх. Не перед ним».

Вскоре юноша оказался в святая святых. В кабинете самого князя. Тот не сразу обратил на него внимание. Анастас Медведев, он же новый правитель страны, подписывал одну бумагу за другой, бегло пробегая по ним взглядом. Закончил он минут через десять, тогда и поднял глаза на замершего в ожидании юношу.

«Чтоб ты сдох».

– Так-так-так, – проговорил медленно князь, сцепив пальцы перед собой. – Роман Коршунов. Как долетел?

– Спасибо, неплохо, ваше величество.

«Хоть пытай меня, но страха я не покажу, сволочь».

– Хорошо, – кивнул мужчина. – Напомни, откуда ты прибыл?

– С Англосаксонских островов.

«О чем ты прекрасно знаешь».

– И как там?

– Туманно.

– Туманно? – удивился князь. Этот широкоплечий мужчина смотрел исподлобья. Его черные кустистые брови сдвинулись, он смотрел на юношу как на недоразумение. Непослушные волосы, несмотря на все старания помощников, выглядели как колючая проволока или шкура зверя, намекая на то, с кем именно его семья сроднилась. Смотря на него, Роман ощущал князя как один тугой комок едва сдерживаемой холодной ярости. – Как и наша с тобой ситуация, Роман.

«Интересно, сколько ему потребуется секунд, чтобы преодолеть разделяющие нас метры и убить меня?»

– Готов служить, господин, – склонил голову Роман. Другого варианта ответа здесь и сейчас у него не было.

Само приглашение сюда – выбор без выбора. Откажись Роман, и у князя останутся в заложниках остатки семьи. После этого вернуться в страну уже не получится, а судьба женщин будет предрешена. Они просто исчезнут. Скорее всего, это случится при любом варианте. Романа просто выманили, чтобы избавиться от всех разом.

«Надеюсь, твоё правление будет таким же коротким, как и у предыдущего князя».

– Это похвально, – усмехнулся медведь. Сущность зверя проглядывала в нем отчетливо, несмотря на дорогой костюм. – Скажи мне, Роман, хорошо ли тебя учили?

– Отец отправил меня в лучшую школу, какую смог найти, – ответил юноша.

– Видимо, образование у нас он не очень ценил, – усмехнулся князь. – Почему он это сделал, кстати? Отправить сына в другую страну… Когда ситуация в мире не самая безопасная. Неоднозначное решение.

«Потому что не хотел складывать яйца в одну корзину».

– Не могу знать, господин. Отец не из тех, кто объясняет свои решения.

– Тебя учили политике? – голос князя звучал обманчиво благодушно.

– Основам.

– Тогда ты, надеюсь, знаешь и историю: то, что в нашем государстве, куда ты вернулся, последние десятилетия были не самыми лучшими. То гражданские войны, то проблемы с внешними агрессорами. Сейчас выпал шанс прервать череду неудач. Для чего нужен мир. Я спрошу у тебя прямо, юный наследник.

«Юный и последний мужчина в роду. Убей меня уже – и никого не останется».

– Назови мне хоть одну причину, почему я должен оставить тебя в живых? Как и весь твой род.

– Я не вижу для этого причин. Моя семья выступила против вас, но проиграла. Теперь вы князь, а я последний мужчина опального рода.

Роман распрямился и взглянул в глаза убийце. Если уж помирать, то с достоинством.

– Честно и смело, – каждую секунду выдерживать взгляд князя становилось труднее. Смерть ходила где-то рядом. Роман чувствовал её дыхание. – Но смертей уже достаточно. Что ты можешь предложить за свою жизнь?

– Только свою или семьи?

– От твоего рода мало что осталось. Только ты и несколько женщин.

«А ещё слуги, предприятия, логистика и прочие наработки, из которых и состоял далеко не самый слабый род».

– Я не могу вам предложить свою любовь. Но могу дать верность.

Смерть стала ещё ближе.

– Чего стоит верность врага? – хмыкнул князь.

«В переводе это означает, предложи что-нибудь более существенное, чтобы я тебя не убил».

– Меня учили, что доверие начинается с малого. Чем я могу служить князю? – Роман снова склонился, ещё сильнее, подавляя гордость.

«Для гордости не время».

– Может, чем-то и сумеешь. Мой секретарь передаст тебе документ. Подпишешь его. Можешь идти.

В переводе это значило, что князю надоел разговор, и, раз гость сам не предложил решения, оно будет навязано. Когда Роман оказался за дверью, секретарь уже ждал его. Он пригласил юношу к столу, где лежал документ и ручка.

«Меня лишат всего родового имущества и сразу убьют или выкинут, сделав никем?»

– Подписывай, – сказал старик.

– Я могу ознакомиться?

– Подписывай. – Лицо старика осталось неподвижным.

«Подписывай незнамо что или отправишься на встречу с предками».

Роман взял себя в руки. Прямо сейчас решится его судьба. В документе могло быть что угодно. В том числе согласие на полную передачу всех владений под руку князя. В этом случае он станет никем. Но и не подписать нельзя. Тогда он просто не выйдет отсюда. Однако, даже если подпишет, тоже не факт, что выйдет. Возможно, князь захотел провернуть дело официально. Но в этом не было особого смысла. Анастас Медведев был в чем-то прав. Последние десятилетия страну раздирал хаос и отобрать чьи-то владения труда не составляло. Достаточно убить. А уж документацию и потом можно сделать. Значит, смысл в чем-то другом. Юношу это нервировало, так как он не понимал, к чему ведет интрига.

Взяв ручку, Роман поставил подпись. Потом на втором листе и так пока не прошёл до последней страницы. Закончив, он получил от секретаря второй экземпляр и был отправлен наружу, прочь из дворца.

Уже сев в машину и отъехав, Роман принялся судорожно проглядывать листы, пытаясь понять, на что согласился. По всему выходило, что не так уж всё плохо. Забрали основные активы рода и землю да обязали передать сведения по секретным разработкам в течение трёх дней. Самое удивительное, что отобрали не всё. Кое-что оставили. Малую часть, наверняка не самую лучшую. С этим ещё предстояло разобраться.

Но главное – Роман вышел из дворца живым. А значит, есть шансы побороться за будущее.

***

Проводив гостя, секретарь вернулся в кабинет князя. Тихо открыл дверь, также тихо вошёл внутрь.

– Мальчишка подписал, – сообщил он. – Ты уверен?

Игнат Филинов, он же старейшина рода Филинов, он же верный соратник и советник, на виду играл одну роль, а по факту исполнял совсем другую.

– Нет, – спокойно ответил Анастас.

– Проще было убить мальчишку.

– Проще, – легко согласился мужчина.

– Тогда почему?

– Мы это с тобой обсуждали. Крови я пролил достаточно. Теперь настало время проявить милость.

– Оставь красивые слова для других, – фыркнул старик.

– Тогда переставай задавать глупые вопросы, – не остался в долгу князь. – Сам знаешь, что есть и другие причины.

– Знаю. Ни одна из них не кажется достаточно убедительной. Другие роды взбунтуются, если старая кровь умрет? Как по мне, эти Коршуновы не такие ценные, чтобы их это касалось.

– В бою они и правда показали не много, – задумчиво кивнул князь. – Но кровь не водица. Она слишком ценна. Сам мальчишка высоко не поднимется, не с такими грехами отца. Но гены пусть сохранит. Вдруг пригодится. Я понимаю твои сомнения, но за последние годы и так многие погибли. Нашу страну планомерно вычищали, ты сам знаешь. Так что сейчас разбрасываться и такими сомнительными ресурсами слишком расточительно.

– Мы не нашли доказательств зачистки, – нахмурился старик.

– Не начинай, – поморщился Анастас. – Я в курсе, что ты недолюбливаешь мою сестру. Как и она тебя. Но было бы глупо отрицать её ум.

– Как знаешь, – принял безразличный вид советник.

Чем заслужил злой взгляд князя. Они были знакомы тридцать лет. С восемнадцатилетнего возраста Анастас попал на обучение к старейшине другого рода. Тогда совсем другие времена были, и никто не подозревал, куда их это заведет.

Предмет их спора… Сестра князя три года назад привела результаты исследований, где наглядно показала, как за последние сто лет сократилось количество древних семей. В три раза! Каждая такая потеря – удар по всей стране. Можно сказать, что кровь и гены – это стратегический ресурс любого народа. Утратить его всё равно что обречь себя на вымирание.

– Думаешь, мальчишка сыграет свою роль? – вернулся Игнат к теме, успокаиваясь и не собираясь развивать конфликт.

Двое мужчин последние сутки работали на износ. Даже по их меркам. Каждый находился на пределе, но расслабляться было нельзя. В таких условиях ссориться, скидывая напряжение друг на друга, словно дети малые, глупо и опрометчиво. Не сейчас, когда они достигли запланированной цели, настала пора переходить к другой, более важной, части плана.

– Если нет, мы ничего не теряем. Что могли получить с Коршуновых, уже получили. Но, чую, часть секретов Вячеслав спрятал. Он всегда был слишком хитрым.

– Но не особо сильным.

– Да. Поэтому проиграл, – устало сказал князь, потирая лицо. – Однако сам знаешь. Те данные, что мы получили, если они верны, он вёл очень интересные разработки. Если удастся выйти на них через мальчишку…

– Не факт, что он про это что-то знает.

– Не факт. Я всё никак не могу понять, зачем отец отправил его за границу. Удалось что-то накопать?

– Если бы удалось, ты бы знал. Никаких связей с отцом не замечено. Роман не возвращался домой, все годы провёл за границей. Заимел там связи, новых друзей и вёл обычную жизнь студента. Но это ни о чем не говорит. Ему могли помогать держать связь.

– Или Вячеслав сам был ходуном.

– Не замечен в этом. Скрыть такое даже для него сложно. Может, он опасался за сына?

– Может. Но отправить подальше за четыре года до смерти? Не верю, что Вячеслав настолько просчитал ситуацию. Скорее это часть его очередного слишком хитроумного плана.

– Не нравится мне всё это, – скривился Игнат.

– Мне тоже. Но тем интереснее. Слишком много здесь тайн. Если убрать мальчишку, можем не узнать, что затевал его отец.

– Да и так не факт, что узнаем.

– Вот и проверим, – кивнул князь своим мыслям, задумавшись.

– Слежку уже установили. Правда, людей…

– Только не говори, что их не хватает! – рыкнул князь, стряхивая усталость. – Достало это слышать!

– Так их правда не хватает, – усмехнулся старик, ничуть не испугавшись гнева.

– Значит, надо найти! А если нет, воспитать! Или купить на крайний случай!

– Занимаемся.

– Вот и занимайся. Хватит болтать.

Старик поднялся и направился на выход, но перед дверью развернулся и спросил:

– Думаешь, мальчик будет плести заговор?

– Мал он ещё для этого. Но его точно захотят использовать. Пусть берут на заметку всех, кто проявит активность рядом с ним.

– Хорошо. Ты бы поспал, что ли.

– Уйди с глаз, – отмахнулся князь, возвращаясь к документам.

У него было ещё много, очень много работы.

***

Увидеть родительский дом, в котором прошло детство, оказалось неожиданно тяжело. Роман выбрался из машины и уставился на особняк.

На то, что от него осталось.

Когда-то это было просторное трехэтажное здание со множеством комнат. При желании в нём всегда было где спрятаться. Сейчас же Роман увидел разнесенные в щепки ворота, частично обрушенный забор и обгорелые руины. Копотью до сих пор воняло. Кое-где поднимался дымок, и наверняка соседи не были рады такому, но что тут поделаешь. Кто мог, тот уже уехал. Роман бы не удивился, если бы элитный поселок к этому моменту уже полностью опустел. Через несколько сотен метров виделся ещё один участок, который постигла та же участь. Там жили Рысевы. Им повезло ещё меньше. Вместо четырехэтажного дома зиял кратер.

Когда Роман уезжал, он не думал, что вернется на руины. Смотреть на них было больно. Воображение легко дорисовывало, как разворачивалась битва. Главное сражение было проиграно. Князь отправил сюда отряды зачистки, чтобы добить тех, кто ещё мог сопротивляться. Может, встречать гостей вышел дед. Может, дяди или охрана. Роману пока что никто не рассказал подробностей. Не исключено, что дом просто обыскали, а потом сожгли как напоминание остальным.

Рысевым не повезло больше. Возможно, князь нагрянул к ним лично. Это бы объяснило, откуда взялся кратер.

«Только сейчас в полной мере чувствую, что как раньше уже не будет. И это то, что ты мне оставил в наследство, отец?»

Долго задерживаться юноша не стал. Он вернулся к машине, сел на заднее сиденье и кивнул слуге, чтобы тот ехал в загородный дом, который оставили целым.

***

Стоило войти внутрь, как горничная передала, что его ждёт мать. Четыре года. Четыре долгих года юноша никого не видел из семьи.

«Как они изменились? Будут ли рады видеть меня? Лучше на это не надеяться. Никто ведь не вышел».

Роман отметил бледность встречающего, его нервность. Весь дом производил гнетущее впечатление. Небольшой, не такой дорогой и престижный, как родовое гнездо, без истории. Самое то для опальной семьи.

Матушка сидела в кабинете отца. В те редкие моменты, когда они сюда выбирались, чтобы вырваться из городской суеты, отец проводил здесь часы либо за делами, либо за книгами. Роман помнил, как он приходил к родителю, а тот хмурился. Вечно в работе, вечно занятой.

«Вечно строил свои планы».

За окном была середина дня. А на столе стояла наполовину пустая бутылка вина. Рядом бокал. Со следами красной помады.

«Мама, ты стала слишком вульгарной».

Она сидела в черном халате, изображая траур. Под глазами синяки, которые не смог скрыть макияж. Волосы, остриженные по плечи, видимо, пытались уложить в прическу, но не особо удачно.

– Привет, – сказал юноша.

– Сын, – женщина вздрогнула, отмерла и сфокусировала на нём взгляд. – Ты вырос.

«Потрясающе точное наблюдение».

– Мама, – склонил он голову, думая о том, что она постарела.

– Давай без этого, – шикнула женщина. – Почему ты до сих пор жив?

– Князь оказался необычайно великодушен, – хмыкнул юноша.

Он ждал чего-то другого. Может, родительских объятий? Теплых слов?

– Что он за это взял? – женщина дернула головой, ничуть не веря в чужую щедрость. Правой рукой она схватилась за бокал с вином, как за спасательный круг, страшась услышать то, что собирался сказать её сын.

– Многое. Вот договор, – достал Роман свой экземпляр. – Можешь ознакомиться.

– Дай сюда! – потребовала она.

Стоило женщине завладеть документом, как она углубилась в чтение. По мере изучения деталей её лицо становилось всё более мрачным. Словно тени сбежались со всех углов, чтобы подчеркнуть её морщины и усталый, изможденный вид.

– Ты дурак, – припечатала она, когда закончила. Её плечи опустились, она рухнула обратно в кресло, обессиленно в нём развалившись.

– Живой дурак, – спокойно ответил Роман, оглядывая кабинет. В окне виднелся сад. В это время года он не блистал красотой, зато напоминал о счастливых моментах детства.

– Толку-то! – вяло отшвырнула от себя договор женщина. – Ты хоть понимаешь, что именно тебе оставили?

– Видишь ли, отец не счел нужным вводить меня в курс дела по этим вопросам. Так что нет, не понимаю. Будь добра, просвети.

– Идиот! – рявкнула она.

«Дом, милый дом».

– Возьми себя в руки, – холодно ответил юноша. – Если надо, протрезвей. Поговорим позже.

Женщина замерла, сверля сына взглядом. Юноша не дрогнул, не отвел глаз. Она не выдержала первой.

– Ещё и ты, – обиженно прошипела она. – Твой отец умер, оставив меня совсем одну. Я чуть не погибла! Наш дом разрушен, и теперь мы вынуждены ютиться здесь, отрезанные от всех! Меня… меня… Схватили и пытали! Допрашивали сутками! Это унизительно! Я выходила замуж за гения, который поднял свой род из руин! Но куда он меня завел?! Куда привела вся его хваленая хитрость?! И теперь ещё ты приходишь сюда, чтобы рассказать, как эта сволочь нас ограбила! Затыкаешь мне рот! – сорвалась она на визг.

«Что-то на тебе не заметно следов пыток, матушка. Зато на лицо начальная форма алкоголизма».

– А если по делу? – Чужая истерика Романа ничуть не тронула.

«Бесполезная кукла. Ты жива, потому что ничего не знала, как и я. Всегда была украшением для отца, не больше. Так хотя бы не мешай мне своей глупостью».

– То, что нам оставили… Это то, что твой отец забрал у других в последние годы. Мануфактуры Соколовых, логистику Смольных. Убыточные предприятия! Которые нам ничего не приносят! Мало того, что мы теперь нищие, так у нас ещё полно врагов, которые с радостью отберут и это!

– Да, непростая ситуация, – покивал Роман. – Будь добра, встань.

– Чего? – растерялась женщина.

– Встань, говорю. Это теперь мой кабинет.

– Да что ты себе позволяешь?! – возмутилась она, переходя на крик.

– Что хочу, то и позволяю.

– Мал ты ещё!

– Матушка, не заставляй применять силу, – устало вздохнул Роман.

Виски заломило. Казалось, кто-то погружает раскаленные игры прямо в мозг, куда-то за глазные яблоки. Сначала известие о смерти отца и других мужчин. Понимание, что род на грани. Готовность умереть за своих… Роман мог остаться на островах. Тогда бы женщин убили, и князь забрал всё. Возвращение было отчаянной попыткой спасти хоть кого-то. Спас, но цена высока.

Если мать не преувеличивает, ситуация не самая простая. У князя не было причин оставлять их в живых. Раз оставил, значит, ему это зачем-то нужно. Неприятно чувствовать себя частью чужого плана. Плана, в котором тебя в любой момент могут списать. В такой ситуации уж точно не хочется разбираться ещё и с истеричной женщиной. Не сейчас. На это просто нет сил.

Дверь открылась, прерывая намечающийся скандал.

– Брат? – в дверном проёме появилась молодая девушка.

– Сестра? – улыбнулся Роман. – А ты выросла.

– Ты вернулся! – бросилась она ему на шею.

Коснувшись её, Роман вскоре почувствовал, как её тело вздрагивает от беззвучных рыданий.

– Всё будет хорошо, – шептал он, гладя сестру по голове. – Теперь я рядом.

«Может, не всё так плохо. Может, я не зря вернулся, и мне тут хоть кто-то рад».

## Глава 4. Росомаха


Через месяц снега стали пусть и медленно, но уходить. Уже не минус двадцать, а ближе к нулю. Как говорил Сергей, в этой области тает долго, так что ещё месяца два остатки сугробов в лесу пролежат, но я уже чувствовал, что начинается новый этап в циклах природы.

Возможно, я ощущал горечь именно на фоне этого. В моей жизни тоже начинался не самый приятный цикл. Месяц я не спеша и вдумчиво исследовал то, как изменилось моё тело и что осталось от прежних способностей. Будь всё хорошо, я бы вместо печали испытывал радость и воодушевление.

Над моим телом знатно поиздевались. Малоподвижный образ жизни в смирительной рубашке для растущего организма – это наименьшая неприятность, которая со мной случилась. Организм не развился должным образом. Рост замедлился, мышечный каркас не сформировался, координация движений снизилась. Мне было пятнадцать, но тело оставалось на уровне тринадцатилетнего. Существенная задержка в этом возрасте.

Нет, если очень надо, я мог выдать результат. Взять тот же топор и переколоть груду бревен, что и взрослого мужчину должно измотать, если я правильно помню нормы нагрузок. В прошлой моей семье дрова никто не колол, как и в предыдущем мире. А Сергей – он в очень хорошей форме. Но я как-то раз ездил в городок, видел там других взрослых.

Проблема в том, что после того, как дрова наколол, я на полдня свалился и чувствовал себя полуживым трупом. И заболел из-за этого. Организм умел брать в долг, давая мне возможность делать больше, чем положено природой, но потом за это приходила расплата. Я не сразу эту закономерность обнаружил. Весь месяц за собой наблюдал, подмечая тонкости.

В заточении силы и так не накапливались, а потом ещё две недели выживания в лесу. Когда меня подобрали, несколько дней дали отлежаться, но всё накопленное тут же ушло на рубку дров. Ещё тогда я почувствовал себя неважно, но не придал этому значения. А зря. Ходил, предлагал помощь, хотел быть полезным, ну и свалился в итоге.

Хуже того, мозгов не хватило сразу понять, в чем тут дело. То, что в моём понимании было нормальной физической нагрузкой, организм воспринимал как экстренную. Поэтому я с завидным упорством старался что-то делать, но сразу же чувствовал слабость и уползал к камину отлеживаться. Наверное, Сергей во мне разочаровался, потому что работник из меня вышел так себе. Помогал, чем мог, но какую-то тяжелую физическую работу не тянул.

Только через пару недель дошло, что здесь что-то не так. Отлежался нормально и сразу силы появились. Которые быстро заканчивались. Вроде прогресс к восстановлению имелся, но не то чтобы быстрый.

С алхимией тоже не так просто все оказалось. Принцип ведь был тот же самый. При побеге и в лесу я бездумно её применял, не думая о том, выдержит ли тело. Да, другого выбора не было, на кону стояла моя жизнь, но… Сейчас любые манипуляции давались с большим трудом. Дошло до того, что пальцы начинали дрожать и отказывались выводить печати.

Но была и хорошая сторона в этой истории. Я знал, что с этим делать.

Если организм не справляется с физическими нагрузками и не тянет алхимию, надо начинать сначала и развивать возможность постепенно. Эх, мне предстоит долгий путь.

Но я не я буду, если не пройду его полностью.

***

Настал тот редкий день, когда вышло солнце и осветило всё своими лучами, заставляя остатки снега блестеть. У Сергея сегодня был выходной. Так-то он обычно уезжал в город вместе с супругой, оставляя меня одного. Я знал, что он работает на заводе, вроде как механиком, но что именно делает, не представлял. Ольга же работала в больнице и тоже не любила рассказывать детали. Она несколько раз меня осматривала, но диагноза не ставила. Я старался не показывать свою слабость. Пока они отсутствовали, делал, что мог, по дому, а если чувствовал накатывающую слабость – отдыхал. Так удалось скрыть то, что у меня проблемы со здоровьем. Может, и зря. Я не хотел быть обузой для людей, которые приютили меня.

– Дядь Сереж, – позвал я. Почему-то такое обращение ему больше всего нравилось. – А вы ведь служили?

– Допустим, – бросил он на меня подозрительный взгляд.

– Значит, разбираетесь в подготовке… эм… солдат?

– Допустим, – повторил он, нахмурился и отложил ключ, которым что-то подкручивал под капотом машины. – Зачем спрашиваешь?

– У меня проблема нарисовалась.

Мужчина выпрямился, достал из кармана тряпку, вытер руки и уставился на меня. Недобро так уставился.

– Проблема?

– Да. Небольшая.

– Что за проблема?

– Моё тело… Оно может гораздо больше, но каждый раз берет в долг.

– В долг, значит, – мужчина посмотрел с нечитаемым выражением лица. Не то чтобы я специалист по лицам, скорее наоборот, но сейчас было то самое выражение, которое уместно назвать «морда кирпичом».

– Да, и я вот что подумал. Если тело не выдерживает повышенных нагрузок, его надо тренировать.

– Тренировать… Ясно. А ну пойдем к Ольге. Она в этом лучше разбирается.

***

– Почему ты не сказал, что у тебя проблема?! – первым делом возмутилась женщина, выслушав пересказ моих слов от мужа.

– А что я должен был сказать? Я и сам не знал, что это проблема. Просто усталость чувствовал.

Сергей – крупный мужик, раза в три больше, чем я сейчас. Ольга на его фоне тростиночка. Со светлыми волосами, в домашнем свитере, когда улыбалась, она выглядела очаровательно, и я тайно завидовал Сергею, что у него такая красивая жена. Да чего уж там, я завидовал и тому, что у него вообще есть жена.

Но на смену очарованию и красоте, когда она сердилась, приходило совсем другое. Опасный взгляд, от которого мурашки по коже бежали.

– Так, парень. – Навела она на меня два угля глаз. – Я долго терпела. Твои дела – это твои дела. Я ничего не спрашивала, но так дальше продолжаться не может. Если уж ты живешь под нашей крышей, мы теперь за тебя отвечаем! – Её палец почти уперся мне в грудь, – Раздевайся и ложись на диван, буду тебя осматривать.

– Но зачем? – удивился я.

– Ложись давай! – крикнула она.

Гаркнула так, что стало понятно: либо я с боем вырываюсь из этого дома, либо подчиняюсь. Причем не факт, что первый вариант сработает. Ух, Сергей, ну и суровая же жена у тебя.

Подчинившись, я побрел в сторону дивана, на ходу стягивая верхнюю одежду.

– Откуда шрамы? – сразу последовал вопрос. Следы ранений они давно видели, но сейчас, видимо, пришло время говорить откровенно.

– Какие именно?

– Откуда на руках, я могу догадаться. А на груди?

– Порезался.

– Угу, – сказала она недовольно, но уточнять всё же не стала.

Шрамы были не только на груди. Ещё и по всему телу. Мелкие, едва заметные, они брали количеством. Большая их часть из лаборатории, когда меня резали и ставили опыты. Остальные я получил при побеге. Ещё пара досталась от волка, который всё же успел меня укусить.

– Натерпелся ты, парень, – наклонился надо мной Сергей.

– Не мешай, – шикнула на него Ольга и принялась меня ощупывать, когда я лег на диван.

Её теплые пальцы проминали каждую мышцу, в каких-то местах задерживались, в каких-то сдавливали так, что я вскрикивал. Медосмотр с элементами пыток длился час, не меньше. Женщина не успокоилась, пока не прощупала большую часть моего тела.

– Ну что там? – поинтересовался Сергей, который отходил на кухню, но к финалу осмотра пришёл к нам, держа в руках поднос с чашками и чайником.

– Никогда такого не видела, – вынесла женщина вердикт, хватая кружку. – С медом… мм… спасибо. Сейчас это как нельзя более кстати.

– Сильно потратилась?

– Полностью. Очень уж… непростой организм.

– Объясните, что узнали?

Слушать о себе непонятные, но не сулящие ничего хорошего разговоры, было неприятно.

– Одевайся и садись. Выпей чаю. Я немного поработала с твоим телом, должно полегчать. Будет хорошо, если съешь что-то сладкое. Мед как раз подходит. Можешь прямо две-три ложки съесть.

– Без хлеба?

– Можешь с хлебом.

– Фух.

– Не любишь мед?

– Не люблю, когда слишком сладко.

Сладкое я впервые попробовал в новой жизни. Немного успел к нему привыкнуть, а потом опять отвык.

– Ничего, потерпишь, – отмахнулась от меня женщина, смотря куда-то вдаль.

– Так что со мной?

– А? Ах да, точно, – вернулась она в реальность. – Давай сыграем в игру. Я задаю вопросы, ты киваешь или мотаешь головой. А потом мы сделаем вид, что этого разговора не было, идет?

– Если вы расскажете, что со мной, идет.

– Деловой, – нахмурилась она. – Ты когда-то бывал в лабораториях?

Кивок.

– Бывал там против своей воли?

Кивок.

– Долго? Больше года?

Кивок. Надеюсь, я об этом не пожалею.

– А родители твои имели дар?

Медленный, неуверенный кивок. Об этом не говорили в семье. По смутным обрывкам я догадывался, что что-то они умеют, но… Вживую так и не увидел.

– Ясно всё с тобой. Игра почти закончилась. Ещё чуть-чуть – и сделаем вид, что этого разговора не было.

– Что со мной?

– Так сразу и не знаю, как ответить. Давай я лучше тебе сказку расскажу.

– Ольга… – попытался вмешаться муж, но заполучил такой взгляд, что сразу заткнулся.

– На одной далекой планете, – кажется, Ольга решила придумать сказку прямо на ходу, – жили-были дивные существа. Любили эти существа объединяться в группы и… в общем, не самыми мирными они были.

– Да уж, – хмыкнул муж и заполучил ещё один строгий взгляд.

– Воевали часто. Всё придумывали новые способы, как врагов своих обставить. Но непросто это придумать. Надо… кхм… много экспериментов провести. И… кхм… скажем так… Иногда что-то удаётся, но не очень удачно.

– Я неудачный результат экспериментов, которые ставили надо мной в лаборатории?

– Да, – кивнула женщина с задержкой, теперь смотря строго на меня. – Иногда один род берет в плен членов другого рода. Преимущественно детей. Это запрещено законом, но времена сейчас лихие. После того как последний князь пал, некому следить за порядком.

– А на войне все средства хороши. Если у тебя совести нет, – добавил Сергей.

– Что мне делать с этим?

– Патологических отклонений я не обнаружила. Опасных тенденций тоже. Такое чувство, будто твой организм всё никак решить не может. То ли ему развиваться дальше, как того хотели те, кто ставил эксперимент, то ли законсервироваться.

– Что это значит?

– Консервация – это такое умное слово, обозначающее мучительную смерть.

Прекрасно. Найду всех Коршуновых и убью жесточайшим образом.

– Как-то можно помочь организму, чтобы он сделал правильный выбор?

– В твоём случае скорее да, чем нет. Пойми, тут нельзя дать гарантий. Неизвестно, что с тобой делали. Это ведь эксперименты… – стушевалась Ольга.

– Понятно. Так как мне быть?

– Давать посильную нагрузку… Нужно обеспечить твоему организму стресс, чтобы он начал развиваться и интегрировал все те изменения, которые в нем произвели.

– Иначе говоря…

– Иначе говоря, я попрошу мужа, чтобы он составил для тебя изматывающую программу. С учетом твоей общей слабости. А сама буду присматривать и следить, чтобы процесс не зашёл куда-то не туда. Сегодня отдыхай, а завтра начнёте.

Так начался новый цикл в моей жизни, в котором я стал изучать возможности организма, получив то, что хотел.

***

Первая неделя свелась к коротким пробежкам и легким разминкам. Этого хватало, чтобы нащупать предел организма. Как только я чувствовал усталость, сразу шёл в дом, где меня осматривала Ольга. По косвенным признакам я сделал вывод, что она обладает какой-то силой. Ничего конкретного я заметить не смог, но слишком многое она видела и понимала, просто осматривая.

– Вы целитель?

– Немного, – нехотя ответила женщина. По её нахмуренным бровям видно было, что она не хочет говорить даже такому молчаливому типу, как я. Но, видимо, она заметила в моих глазах жгучее любопытство, поэтому всё же ответила: – Я не полноценный целитель, а полевой. Закрыть рану или провести диагностику смогу, а что-то более серьезное – уже нет.

– А почему?

– Это бестактный вопрос, юноша!

– Простите. Я не разбираюсь в этом.

– Как же ты жил, если не знаешь элементарных вещей?

– В смирительной рубашке.

От этих слов она дернулась. Эх, не хотел задеть. Мне явно не хватало социализации.

– Простите, – повинился я.

– Это ты прости. Уровень целителя зависит от врожденных способностей и обучения. У меня слабый дар и не было средств на обучение.

– А где этому обучают?

– У тебя есть дар?

– Не знаю.

– Хм… Если проявится что-то, приходи, расскажу, как быть. А учат этому в специальных школах. Но сейчас с этим трудно. В стране… война только недавно затихла. Да и то не везде.

– Что за школы?

– Да уж не обычные. Надо бы, кстати, заняться твоей учебой.

– Может, не стоит? – напрягся я, чувствуя подвох в её словах.

– Поговори мне!

Да уж. Ольга кротостью нрава не отличалась.

Спустя неделю наблюдений она вынесла вердикт: нагрузки можно повышать, небольшая усталость нестрашна.

***

Легкое движение рукой – и двух комаров размазало по коже. Мелкие ничтожества. Я и не подозревал, что живой лес может быть таким подлым. Обойдя лужу после дождя, аккуратно отодвинул ветку и двинулся дальше.

Зима долго боролась за свои права, но уступила. А там и лето настало. Зверья в округе расплодилось ужасающе много, а Ольга заявила, что с повышенными нагрузками мне нужно улучшенное питание. Достать его в магазинах на скромные доходы семейной пары не вариант, поэтому Сергей начал учить меня охотиться.

Не то чтобы я не умел… Но делать это в лесу, который я видел в первый раз в жизни, было трудновато. Много нюансов: как двигаться бесшумно, как не оставлять следов, как находить звериные тропы. А самое интересное – где искать ягоды и грибы. Последние мне не очень нравились, а вот первые я оценил по достоинству.

Первые два месяца лета мы стабильно уходили на сутки пару раз в неделю. Проверяли силки, собирали дары природы и добывали по несколько туш местного зверья. В последний месяц лета я добился разрешения ходить в одиночку. Сначала далеко не забредал, но после того, как притащил три волчьих шкуры, уровень доверия и уважения ко мне подрос. Волки попались самые обычные. Не те, кого называют зверями. Если бы такие встретились, то вместо уважения и доверия я бы скорее нагоняй получил за неоправданный риск. А может, и нет. Скоро проверю.

Сегодня шёл второй день моего похода. Я напал на тот след, который давно искал. Пришлось отмотать несколько десятков километров от жилья, чтобы найти его. Зверь, встречи с которым я так желал, избегал большого скопления людей и считался довольно редким.

Пока мы ходили, Сергей мне не одну лекцию прочитал. С животным миром всё было просто. Ольга достала мне учебники по биологии, и оттуда я узнал, как выглядит обычная фауна. Поразительное многообразие. Другое дело – звери. Эти твари сильно отличались от обычных животных. Информацию про них в школьных учебниках не найти, да и в обычной библиотеке не прочитать. Но каждый, кто выбирался дальше обжитых земель, а Сергей имел соответствующий опыт, разбирался в вопросе.

Я, когда с морозным волком столкнулся, не понял, что он какой-то особенный. Крупная зверюга с голубой шкурой, вокруг которой кружат снежинки. Мало ли что в чужом мире есть? Я заметил зверя заранее, когда тот стоял на опушке и оглядывал чащу. У меня было больше двух минут на подготовку. Волк подходил медленно, не спешил нападать. За что и поплатился. Я пронзил его ледяной сосулькой. Снять шкуру было сложнее, чем убить. Но начал я не с этого. У твари оказались горячая кровь и внутренности. То, что меня спасло. Будь иначе, вышел бы знатный облом, и неизвестно, как сложилось бы дальше.

Наверное, у зверя отличная терморегуляция или особая шкура, позволяющая держать тепло внутри и усиливать холод снаружи, не замерзая от своих же действий. Шкура точно особенная. Она меня потом очень хорошо от холода уберегала.

Тогда я о физиологических особенностях необычных зверей не думал. Замерзшими пальцами пытался чертить простые печати, чтобы придать форму льду и отделить шкуру. Чтобы хоть как-то согреться, задействовал алхимию обмена, забрав всё тепло чужого организма себе. Это дало отсрочку и время, чтобы разобраться со шкурой, забрать куски мяса, а потом найти укрытие и отдохнуть.

На самом деле, если подумать, то, что я выжил, – чудо. Чудо, у которого нашлись конкретные причины в виде изменений моего тела. Я тогда не заметил их. Просто выживал, как мог, не думая о том, откуда берутся силы. Вспоминая тот отрезок, могу сказать, что был слегка не в адеквате. Существование в лаборатории виделось как в тумане. Меня чем-то постоянно накачивали, мозги туго соображали. Да чего уж… Я не заметил, как прошло полтора года!

Последствия я до сих пор изучал. Хорошо хоть, прошли времена обмороков от перегрузок.

Что касается морозного волка, его особенность скрывалась в названии. Эта тварь могла проморозить жертву. По заверениям Сергея – полностью, от и до, за пару секунд превратить в ледышку крупного мужика или даже целый отряд. Да и в целом зверь был крупнее, сильнее и свирепее собратьев. Я это наглядно увидел, когда встретил обычных волков. Тогда только в полной мере и осознал, насколько мне повезло.

Сергей заставил меня заучить названия всех зверей, которых можно встретить в здешних лесах. Их повадки, внешний вид, как выглядят следы, какие есть особенности, чем они характерны, чем опасны, как их убить.

То существо, которое я хотел выследить, называлось лесная росомаха. Высокая скорость, регенерация, острейшие когти, которые и металл прорезать могут. Тварь умела охотиться, идти по следу много дней, и мастерски прятаться. Её можно было найти по отметкам на дереве. Зверю требовалось точить свои орудия убийства, и чем ближе к логову, тем чаще встречались ободранные стволы.

Опасный зверь. Если Сергей узнает, что я пошёл за этим монстром в одиночку, убьет меня. Если раньше этого не сделает сама росомаха. Рискнуть я решил по нескольким причинам. Звери отличались не только повышенной опасностью, но и тем, что шкура, кости, внутренние органы и даже кровь – всё считалось ценной добычей. Особо ценной. Конечно, не все звери ценились. Сергей об этом упоминал лишь вскользь, но тут нетрудно догадаться.

Росомаха – ценилась. Её трудно найти и ещё сложнее убить. Проблема в регенерации. Выстрел в упор лишь замедлит тварь. Удивительно – иначе и не скажешь. Сергей показывал своё оружие и то, как оно стреляет. Да и я несколько раз успел столкнуться с вооруженными людьми. Пушки не алхимия, но разрушительная мощь вполне на достойном уровне. Обычное животное в раз уложит.

Тем интереснее был такой феномен, как росомаха. Сергей утверждал, что даже если в глаз выстрелить, она его где-то за полминуты заново отрастит. У меня на это возникли закономерные вопросы. Отличаются ли росомахи по силе? Если ей пятьдесят раз подряд глаза выбивать, она также их эффективно исцелять будет? Не поленился, спросил. Да, по силе отличаются. Постепенно уровень регенерации снижается, но до этого обычно не доходит. Не хотят портить шкуру и терять драгоценные органы. Поэтому совсем иначе ловят: сначала залп, чтобы ослабить, потом сетями закидывают. Иногда гарпунами к земле прибивают, если зверь дюже свирепый. Сергей намекнул, что не всё так просто. Росомаха даже металл когтями рвет. Так что не знаю, какие такие сети нужны, чтобы её удержать.

Желание добыть что-то ценное с росомахи и помочь семейству, которое не то чтобы еле сводит концы с концами и живет впроголодь, но довольно ограничено в средствах, – это первая причина. Вторая – заработать ещё толику уважения и доверия. Третья – мне самому интересно было изучить редкую зверушку. Изучить своими алхимическими методами. И проверить кое-что.

Некоторые алхимики в моем мире пытались изменять живые организмы. Я не слышал про эксперименты над людьми, но над животными – да. Одна из причин гибели цивилизации. Далеко не на первом месте она стоит, но всё же.

Я несколько нервно реагировал на возможность того, что этот мир тоже двинется в сторону уничтожения. Эксперименты над людьми я уже видел. На собственной шкуре испытал. Про гражданские войны, нестабильность и тяжелые времена, которые длятся незнамо сколько, тоже слышал. Лично для меня это означало, что попал я в не такой уж и безопасный мир. И если звери, которых описывал Сергей, – порождения алхимии… Ну, глобально это для меня ничего не изменит, но хотя бы буду знать, с чем столкнусь.

В общем, причин уйти далеко в лес и попытаться найти какого-нибудь зверя, хватало. Но, если честно, главная из них – любопытство. Та черта, которую я не мог позволить себе в прошлой жизни, и которая внезапно прорезалась во мне с колоссальной мощью. Чем больше Сергей рассказывал про зверей, тем больше я хотел познакомиться с ними поближе.

Изначально я не знал, что именно росомаха попадется. Был бы рад любому зверю. Но что выпало, то выпало. Увидел характерные отметки на деревьях и двинулся по следу, на ходу прикидывая, как буду действовать.

Часть моих способностей вернулась. Руки перестали дрожать, я не рисковал упасть в обморок от малейшей печати. За два летних месяца успел обработать дом и окружающий периметр, убедившись, что Ольга и Сергей не замечают печати, даже если те висят у них перед глазами. Если на нас кто-то решит напасть, я узнаю об этом заранее и смогу ответить гораздо эффективнее, чем в предыдущий раз, когда погибло семейство Соколовых.

Никаких больше смертей. Я не я буду, если дам этих людей, столь добрых ко мне, в обиду.

Увидев сразу несколько ободранных деревьев, я присел и осмотрелся. Логово точно пряталось где-то рядом. Слишком много следов. Как утверждал Сергей, росомаха предпочитала днём спать, а охотиться ночью. Поэтому я опасался лишь слегка. Дальше идти было слишком рискованно, поэтому я решил начать подготовку здесь.

Достав нож, я выбрал более-менее ровную площадку и принялся выводить на ней печать. Сначала малый круг, который примет мою силу. Потом средний, который укрепит печать, а дальше большой, который поймает добычу. Мне повезло. Зверь любезно позволил закончить, так и не появившись.

Оглядевшись ещё раз и убедившись, что никто за мной не наблюдает, я принялся укреплять печать и готовить дополнительные козыри. Будь моим противником уже знакомое существо, сомнений бы не возникло. Но я собирался поймать кого-то нового для себя. На подготовку ушло минут двадцать. Я сделал всё, что мог. На большее сейчас не хватило бы сил.

Отдохнув, встал рядом с кругом и постучал по дереву. Подождал. Ещё постучал. Сергей рассказывал, что этот зверь считается умным, а ещё терпеливым. Может часами наблюдать за жертвой и подкрадываться к ней так, что та и не заметит. Меня этот вариант не устраивал, поэтому я активировал вторую, специально для этого подготовленную печать. По воздуху разошлась волна. Неслышная для человека, зато весьма доступная для чутких звериных ушей… Кусты в пяти метрах от меня, которые я раз двадцать осматривал, буквально взорвались, выбрасывая свирепую махину, огласившую лес жутким ревом. Аж сердце в пятки ушло.

Приземлившись на четыре лапы и безошибочно определив виновника, росомаха прыгнула в мою сторону. Хорошо прыгнула. На все пять метров одним махом. Повезло, что ловушка находилась как раз между мной и зверем. Когда он пролетал над ней… Земля притянула его к себе, а трава оплела и спеленала крепче стали. Да так сильно, что аж кости затрещали.

Зверь забился в путах, пытаясь вырваться, но быстро выдохся. Или не выдохся, а замер в ожидании, пока тело восстановится. Ну уж нет, дружок. Сначала ты мне расскажешь всё о себе. Резко подойдя к зверю, я ударил ножом точно под подбородок, пробивая челюсть и мозг. Это его не убьет, но сильно ослабит. Мозг у них вроде как самая слабая часть. Слабая, да хорошо защищенная черепом, поэтому надо знать, куда бить. Любимое место охотников, потому что шкуру особо не портит. Ещё пара таких ударов, и регенерация сойдет на нет, а зверь впадет в спячку, пока не накопит силы на восстановление.

Что же… Приступим.

***

«Ненависть ослепляет. Никогда не поддавайся ненависти. Всегда уважай своих врагов».

Роман стоял у могилы отца, вспоминая когда-то сказанные им слова. Юноше было трудно разобраться в своих чувствах. По большей части он испытывал… ничего. Тяжкий груз, свалившийся на него, давил и вытеснял все эмоции.

Похороны вышли… символическими. Сложно провести нормальную церемонию, когда от тел ничего не осталось, а сам род стал парией, теми, от кого все отвернулись. Пришли только мать да сестра. Остальные женщины рода уехали из страны, как только получили на это разрешение. Удивительно легко получили. Роман сомневался, что ему, матери и сестре дадут такое дозволение. А может, и нет. Возможно, для князя это станет решением проблемы. Только вот проверять не хотелось.

Слуг Роман в расчет не брал. Дальние родственники не рискнули заявиться. Они всегда пользовались поддержкой рода, но, когда тот пал, разбежались, как тараканы.

«Глупо их за это винить».

Так и получилось, что у могилы, когда похороны всё же состоялись, они стояли одни, втроем. Пустая формальность. От тела ничего не осталось. Роман не знал, хорошо это или плохо. Он видел то, что осталось от других. Ошметки. Которые в итоге кремировали.

Мать стояла во всём черном. Она откинула вуаль, чтобы закурить. Дрожащими руками стряхнула пепел прямо на землю. В её взгляде читалось что угодно, кроме любви и тоски по отцу. Вместо этого там был страх. Поэтому и дрожали руки. Совсем не от горя.

Другое дело сестра…

«Такая юная, такая ранимая».

Роман был старше её на пару лет, но чувствовал между ними огромную разницу. Невинный цветок. Она то и дело вытирала слезы белоснежным платком. Тушь потекла, что совсем её не красило.

Смотря на то, как опускают и закапывают пустой гроб, как мать кладёт цветы, Роман пытался нащупать в себе уважение к врагу. И, если честно, это было проще, чем ощутить ненависть. Сложно эмоционально вовлечься, когда все события прошли вдалеке от тебя. Последние четыре года юноша интересовался совсем другим. Лишь чувство долга заставило его бросить учебу, друзей и намечающиеся перспективы. Теперь он был здесь, последним мужчиной в роду, который абсолютно не знал, что делать со свалившейся на плечи ответственностью.

Но князь хорош. Прошедшие дни Роман потратил на то, чтобы разобраться в ситуации и узнать, что именно произошло, и какое наследство ему досталось. А главное, что теперь его ждёт.

Если коротко, то во время безвластия, которое началось со смертью предыдущего князя… Который тоже умер не просто так, а вследствие покушения врагов… Пока страна жила без правителя, сформировалось несколько группировок, борющихся за власть. Чудо, что от страны что-то вообще осталось. Многое было утрачено, но пусть об этом теперь у князя голова болит. Парня же интересовало совсем другое.

Главным в одной из группировок, куда входил род Коршуновых, был род Рысевых. Основные претенденты на трон, которые подобрались очень близко к самой вершине и… были полностью уничтожены. В отношении них новый князь доброты не проявил. Сильнейший род с многовековой историей был уничтожен. Старики, женщины, дети – все мертвы.

Коршуновых спасло несколько вещей, как понимал Роман. Первая: они были не главными, а всего лишь поддержкой Рысевых. Что не мешало отцу вести агрессивную политику, уничтожать другие роды, захватывать их имущество и предприятия. Вторая: сам Роман последние четыре года провёл за границей, что делало его как бы непричастным ко всему этому. Третье: князь без крови и так забрал всё самое ценное. Ладно предприятия, но земля… Всё то, что добыл отец, ушло по руку князю. Хуже того, пришлось слить наработки касательно создания бессмертных. Оценить перспективность этих данных было невозможно. Им не было цены. И эти данные, то, что смог найти, Роман принес сам, на блюдечке. Четвертая причина: доброта князя была мнимой. Роману оставили не особо значимые в рамках страны предприятия, которые отец отобрал у других. Это бы прокатило, приди к власти Рысевы. Но те пали. А у обиженных остались родственники, друзья, сочувствующие… Многих отец убил, но этим он не решил проблему, а лишь создал новые. Которые грозили в ближайшее время обрушиться на Романа.

Обескровленный род не имел возможности защититься. Также он не имел возможности удержать то, что есть. Денег нет, бойцов нет, остались жалкие охранники, которые в серьезной схватке и минуты не продержатся.

Пятая, последняя, причина заключалась в том, что у Романа не было дара. Официально.

Смотря на могилу отца, юноша вспоминал, чему тот учил. Скрываться, вести двойную жизнь. Официально они не поддерживали связь. Никто бы не смог найти доказательств. Даже мать не была в курсе всего этого. А неофициально…

## Глава 5. Добыча и ценности


Семейство Гвоздевых, состоящее из двух человек, Сергея и Ольги, купило дом, где мы жили, за несколько дней до нашей встречи. Они сначала долго ехали, пересекли чуть ли не большую часть страны, остановились в городке рядом, купили это жилье и перевозили вещи, когда я попался им на дороге. Небольшой домик, который выделялся лишь местоположением, стоя на отшибе. В полтора этажа – второй этаж присутствовал, но там была всего одна комната, где и жили супруги. Внизу кухня, она же столовая, да просторный зал со старым диваном и такими же древними креслами.

Вроде как раньше здесь жил охотник. Который давно состарился и умер. Дом же купили у его родственников, которые не горели желанием здесь жить. Их можно понять. До города, а значит, и до работы, далеко. Жилье старое, местами гнилое и нужно много сил, чтобы его обновить. Ещё и риск нарваться на зверя. Не самое лучшее место для семьи, но, видимо, у Гвоздевых имелись причины, чтобы перебраться в такую глушь. Или не было денег на нормальное жилье в городе.

Будь это место в десять раз хуже и старее, я бы всё равно радовался возвращению с охоты. Дело ведь не в роскоши. Уж точно не мне о ней говорить. Нет, я видел в доме Соколовых достижения цивилизации и успел оценить их по достоинству. Но это не главное.

Далеко не главное. Гораздо важнее, что здесь живут добрые люди, которые хорошо ко мне относятся. В моей прошлой жизни это было не в чести. Даже родичи смотрели на меня сугубо как на ресурс. Либо ты пашешь как проклятый, либо… А другие варианты не рассматривались. Это ведь не прихоть, а суровые условия выживания. Полная самоотдача, постоянное ощущение безнадежности, риск умереть в любой день – тут уж не до простых человеческих радостей.

Только оказавшись здесь и попав в семью Соколовых, я ощутил, что это такое, когда можно просто расслабиться. Когда не надо думать о том, где добудешь еду. Не приходится заботиться о выживании. Что это такое, доверие близких, когда единственная «подлость» от них – это розыгрыши неугомонной сестры да навязанные матерью уроки.

Зря я, конечно, расслабился. Надо было сохранять бдительность и лучше готовиться. Возможно, тогда бы история сложилась иначе.

Только за то, что какие-то Коршуновы отняли у меня это, их стоило уничтожить без всяких сомнений. Наверное, мало кто в этом мире сможет понять меня. Это надо познать полное отчаяние, увидеть, как сам мир ополчается против рода людского, прожить несколько лет в одиночестве, зная, что продолжения не будет… Выбраться из этого дерьма, попасть во что-то хорошее, позволить себе выдохнуть и… Их-за чьих-то чужих амбиций потерять это.

Я не давал гневу и ненависти внутри разгореться, понимая, что это уведет меня с пути. Один из законов алхимии – закон точности. Чем более точны печати, подача сил, время и место применения, тем эффективнее алхимия. Этот закон ещё можно назвать правилом совершенства. Чем более совершенна твоя алхимия, тем выше результат. Но совершенство должно быть не только внешнее, но и внутренне. Поэтому я с большой серьезностью относился к своим чувствам и не давал сорнякам разрастись.

Что-то я сильно задумался… Вон и знакомые места впереди показались.

Сначала я увидел дым, поднимающийся в небо. Сейчас лето, топить в доме не надо, а значит, Сергей решил попариться. Баню ставить начал ещё до начала лета и успел закончить. Я ему в этом помогал, понятия не имея, что ждёт впереди, а потом по достоинству оценил. До чего же люди изобретательны. Непередаваемое чувство, когда тебя ошпаривает жаром, а следом вдогонку и веником хлещут. Варварский ритуал, но как же после него хорошо.

Я ускорился, насколько мог. Туша росомахи, которую я тащил вторые сутки на своих плечах, не давала перейти на бег. С такой ношей и быстрый шаг с трудом даётся. Весит зверюга под центнер. Но желание скорее оказаться в бане, смыть всю грязь, придало новых сил. Правда, сначала придётся объясняться с Гвоздевыми, почему я так долго отсутствовал и какого хрена пошёл один на опасного зверя, но как-нибудь договоримся.

Радостно выйдя из-под кроны деревьев, я замер. Что-то было не так. Скинув тушу, я создал печать и поймал сигналы от контура, который ранее создал вокруг дома. Кто-то там был. Ушей коснулся чужой смех, громкие голоса. Один из них принадлежал Сергею. От сердца отлегло. Если он смеётся, значит, всё в порядке.

Но что делать мне? Если у них гости, выйти просто так, тем более в том виде, в каком я сейчас, будет означать подставить как себя, так и супругов. Как они объяснят наличие у них в доме неучтенного подростка? Мы несколько раз с ними этот вопрос обсуждали и договорились, что мне лучше не светиться. В те редкие случаи, когда кто-то заезжал, я скрывался в доме и не попадался на глаза.

Вот же облом. А так хотелось попасть в баню. Глянув на росомаху, я с тяжким вздохом поднял её и потащил обратно. Выйду к дому, как гости уедут.

***

Эти наверняка хорошие люди, которых я тихо ненавидел, прячась за деревьями и кормя комаров, свалили часа через три. Явно не торопились. Когда я наконец-то вышел, Ольга убирала со стола, выставленного на улице, а Сергей ей помогал.

Меня они заметили шагов за тридцать. Слишком расслабились, как по мне.

– Эдгард? – воскликнула Ольга, да так и замерла, с открытым ртом.

– В баню ещё можно?

– Ты где был? – нахмурился Сергей, стараясь казаться строгим. Но сложно быть строгим, имея настолько растерянный и озадаченный вид.

– На охоте. Так что с баней?

– А это кто у тебя? – отмерла Ольга и тоже нахмурилась.

– Это подарок, – скинул я росомаху им под ноги. – Ну, я в баню пока, помыться жуть как хочется.

Пока эти двое тупили, разглядывая зверя, я метнулся в парилку, на ходу скидывая одежду. Стоило мне закрыться внутри, как раздался дикий крик, полный возмущения и гнева.

– Какого хрена она живая?!

Ух, вовремя смылся.

***

– Молодой человек, потрудитесь объяснить, ЧТО! ЭТО! ТАКОЕ!

Никогда ещё не видел Ольгу в таком гневе. Мне дали на помыться аж целых семь минут. Я ожидал подлянки, поэтому отдраивал пятидневный пот в быстром темпе.

– Ты хоть понимаешь, насколько это безрассудно?!

Пока я мылся, Сергей сбегал за ружьем и сейчас держал зверя на мушке. Тот же валялся в надежной отключке. Я прямо на него ослабляющую печать наложил, чтобы гарантированно не очнулся. Да и, пока опыты ставил, монстр ослабел. Поэтому шансы, что он проснётся и бросится мстить, были нулевые.

– Так что?! Я услышу ответ?!

И зачем столько драмы? Я шагнул вперед, обошёл зверя и приблизился к Ольге. Глянув на Сергея, как бы тот в меня не стрельнул на нервах, посмотрел женщине в глаза. Если её сейчас выставить против строя врагов, уверен, их сердца дрогнут.

Но она не ожидала того, что я сделаю. Аккуратно протянув руку, коснулся её живота. Я знал, что этот жест на грани приличия, но в тяжелых ситуациях требуются суровые решения.

– Рана. Зверь вылечит. Печень и кровь. Сергей говорил, что целебные. Остальное продать, будут деньги. Благодарность.

А теперь валим отсюда, пока она смотрит на меня удивленными глазами. Когда зашёл в дом, глянув на них, я увидел, как Ольга рыдает, а муж её обнимает. Надеюсь, у них всё получится.

***

Ольга подошла ко мне вечером, когда я сидел на диване и бездумно пялился в огонь. Топить сейчас не требовалось, но пламя меня так завораживало, что я разжигал камин просто так, добывая для этого дрова в лесу.

– Спасибо, – сказала она тихо.

– Поможет?

– Да.

– Хорошо.

Я хоть и дикий, но не совсем. А ещё наблюдательный, смею надеяться. Двое взрослых людей живут в уединении, являются супругами, при этом им обоим под тридцать пять лет. Вольно-невольно задумаешься. А где же дети? Стоило задаться этим вопросом, как ответы пришли сами собой. В тесном пространстве иногда разное замечаешь. Видишь шрам у женщины на животе, чуть ниже пупка. Слышишь их разговоры и то, что надо собрать деньги на врачей. Не хочешь слышать тихие слёзы Ольги, когда она думает, что одна. В такие моменты я сразу отключал прослушку, но… Общая картина сложилась. А там одно за другим, Сергей ещё про зверей рассказал, так я и решил несколько вопросов одним махом закрыть.

Удивительные это существа – звери. Я видел изображения обычной росомахи. Не особо крупное, с дурным нравом, пушистое и с мощностью челюстью создание. Лесная росомаха весит раза в четыре больше, размерами при этом чуть крупнее, обладает бешеной регенерацией и способна рвать когтями сталь. Она восстановилась, когда я ей мозг пробил! Поразительно!

Кое-что в своих опытах я понял. Звери поглощают энергию мира. Так на моей родине называли универсальную энергию, которая использовалась в алхимии. Разница в том, что алхимия строится на математике, идеальной точности, а звери, такое чувство, что создания хаоса. Спонтанно возникшие отклонения в животном мире. Есть, над чем подумать. И есть, чего опасаться.

Дело в том, что именно алхимики привели мой мир к краху. Разными путями уничтожали планету несколько столетий, пока жизнь не исчезла. В алхимии есть множество школ. Самые сильные – это те, где мастер использует внутреннюю энергию. У неё много названий. Самые распространенные: внутренняя или энергия жизни. Кто-то ещё энергией воли называл, но, как по мне, это ошибочное наименование. Если алхимик потратит больше, чем у него есть, он физически ослабеет. Чего не было бы, используйся обычная воля. Так что скорее воля отвечает за то, чтобы направлять жизненную силу в печати или на любой алхимический процесс.

Если алхимик хочет добиться величия, а наша братия этого всегда хотела… Пожалуй, амбиции и непомерная гордыня стали главной причиной всеобщей гибели… Но не об этом речь. Если алхимик хочет достичь высот, он обязан расширять свой запас жизненных сил. Для чего есть десятки, а то и тысячи различных направлений. Каждая семья стремилась наработать какие-то свои практики. Самое простое – это развитие тела и разума.

Главный минус развития внутреннего резерва в том, что это задача на всю жизнь. Каждый день алхимик должен посвящать время тренировкам, медитациям и другим практикам.

И вот здесь скрывается понимание одной из причин, послужившей тому, что мир всё же рухнул.

Внутренняя энергия – это не единственное, что может использовать алхимик. Ещё он способен подключать внешнюю.

Это не то чтобы недопустимо, но… Я слышал о кровавых ритуалах, в которых нужно приносить тысячи жертв, чтобы собрать силу. Но даже это не самое стремное.

Гораздо хуже, когда алхимик начинает разрушать всё подряд, чтобы буквально выжать из мира энергию для своих нужд. Что будет с человеком, если от него отщипнуть кусочек? По большому счету, ничего плохого. Ранка зарастёт, появится маленький шрам, а может, даже его не будет. Но что случится, если от человека постоянно отщипывать, да не маленькие кусочки, а здоровенные?

Алхимик может подойти к дереву и выпить всю его силу. От этого то полностью умрет, рассыплется пылью. На этом месте в ближайшие несколько лет ничего не будет расти. Если алхимик так поступит с целым лесом, есть все шансы, что там вообще никогда и ничего расти не будет. Если, конечно, кто-то не залатает дыру на теле планеты.

Но если никто не латает… Более того, если то один высокомерный ублюдок, то другой будут плодить новые и новые дыры, постепенно всё начинает разрушаться. Под всем я имею в виду реально всё. Материя, пространство, появляются временные аномалии, рушатся физические законы и такое место превращается в язву, которая медленно разрастается.

Я сам лично уничтожил с десяток таких сволочей, которые ни с чем не считались. И даже смог залатать одну дыру, потратив на это полгода и уйму личных сил. Только это не помогло. Таких дыр в мире были уже сотни. Я понял, что с этим ничего не поделать и начал готовить другой план. Который в итоге сработал.

И вот я здесь. Нашёл зверя, который, по первым предположениям, использует энергию мира. Насколько это так, насколько это полезно для самого мира и что происходит, если убить зверя, – очень интересные вопросы, над которыми я много думал, пока тащил росомаху. Как бы так не вышло, что где-то у меня под носом назревает ещё один конец света. Если это так, лучше узнать заранее и готовиться.

Супруги ещё не знают, что я и дальше планирую охотиться на зверей. Во-первых, деньги и правда не помешают, как бы банально это ни звучало. Добычу можно реализовать с помощью Сергея. Рассказать, что звери сами вышли к дому, но он их убил. Как-никак, навыки у него имеются. Часто такое проворачивать не получится, ну да и зверей тут не так уж много. Я вон сколько бегал по лесам, чтобы одну росомаху найти.

Во-вторых, самое главное – это неизведанная область, в которой неизвестно, какие открытия можно сделать. Как хорошие, так и не очень. Одно то, что звери здесь не простые, – но и моё тело тоже вроде как не простое – наводит на подозрения. Нужны исследования. Иначе я спать спокойно не смогу, дюже любопытно это всё.

В-третьих, хотя Ольга и сказала, что ей это поможет, но в полной ли мере? Неизвестно. Может так выйти, что ещё одну росомаху искать придется.

***

Выверенные движения – это то, что характеризует человека. Ольга орудовала ножом с идеальной точностью. Предварительно его заточив, она бережно вспорола шкуру и принялась за разделку. Зверя подвесили за крюк к потолку, чтобы кровь стекла. Сейчас же началось самое главное. Извлечение целебной печени и других органов.

Я наблюдал за этим священным таинством, запоминая, как именно достают органы и как их потом бальзамируют, чтобы продать. Первой в расход пустили печень. Её Ольга разрезала на несколько частей. Два больших шмата и ещё три маленьких.

– Ешьте, – протянула она мне и Сергею по маленькому кусочку.

Её муж поморщился, а я съел безропотно. На вкус ничего так. Чуть горчит, но терпимо. Тем временем один из больших кусков Ольга закинула в кастрюлю.

– Сергей, обработай. Я пока остальное извлеку. Второй кусок на продажу.

– Уверена? Может, всё съешь?

– Уверена. Количество значения не имеет. Из первого куска я сварю бульон и буду пить, чтобы поддержать целебный эффект. Так что залей его пока водой и ставь на медленный огонь.

Когда только начали готовиться к разделке, Сергей предложил взять это на себя, но Ольга наотрез отказалась, заявив, что никто лучше неё не справится. Видя, с какой точностью и сноровкой она действует, я был полностью согласен с женщиной.

– Бери печень и кровь, езжай в город, – сказала она мужу. – Больше ничего продавать не будем. Смотри, не продешеви!

– А кому уйдет добыча? – спросил я.

– В этом городе не так много людей, способных заплатить нормальную цену. Печень зверя, если без серьезной обработки, продержится пару суток, максимум трое. Не так много времени, чтобы долго искать покупателя. Сергей отправится к начальнику завода. Предприятие половину города кормит. Если он не купит, то даже не знаю… Кровь ему же достанется, если заинтересуется.

– А с кровью что можно делать?

– Законсервировать и по пару ложек натощак. Пока пьешь, забудешь про болезни. А ещё литра хватает, чтобы сбросить пару лет, омолодиться. У начальника завода есть жена. Они немолоды. Ухватятся за возможность.

– Может, мне вместе с ним поехать?

– Зачем?

– Ну, мало ли…

– Молодой человек, – перешла на официальный тон Ольга, вырывая сердце из росомахи. С окровавленными руками она смотрелась особенно внушительно. – И что же вы планируете делать в случае «мало ли»?

– Не дать в обиду?

– Я бы сказала, это слишком наглое заявление для юнца, но тело зверя заставляет промолчать. Эта тварь может выдержать автоматную очередь в упор. После этого она через тридцать секунд снова бросится в бой. А ты её притащил. Живой. Если об этом кто-то узнает, очень много вопросов возникнет. Молись, чтобы начальник мужа промолчал об этой сделке.

– А он промолчит?

– Он обычный человек, не родовой и не клановый. Но и над ним есть хозяева. Если захочет оставить себе, промолчит.

– Надеюсь, всё хорошо будет.

Что-то упоминание про хозяев не внушало оптимизма, но что мне оставалось? Только верить в лучшее. Ну и готовиться к любым событиям.

***

После того как Сергей вернулся домой, жизнь немного изменилась. Через пару дней прибыл диван. Нормальный.

Честно, я растрогался. И по достоинству оценил его мягкость. Появились и другие мелочи. Супруги затеяли ремонт и захотели возвести пристройку к дому, чтобы расширить площадь. Началось всё с робких обсуждений, но потом разговоры перешли в действия. Как итог: Сергей взялся за работу, а я ему помогал.

Так пролетели три недели, пока в мою жизнь не ворвались две новости. Первая была однозначно радостной. У Ольги случилась задержка, и она сама себе диагностировала беременность. Оставалось только удивляться, насколько быстро подействовало лекарство.

Вторая новость была не столь однозначной.

– Эдгард, мы тут подумали… – Ольга отвела глаза и замялась. Руками она теребила край платья, в котором ходила. Не уверен, что женщина замечала этот жест, который выдавал её с головой. Странно, раньше она бы сказала прямо и ничуть бы не постеснялась, а тут что-то оробела.

– В общем, парень, не будем тянуть. Тебе надо в школу, – рубанул Сергей.

– Школу?

– Да. Без обид, но мы видим, что ты замкнутый. Любишь молчать, гулять по лесу. Держишь всё в себе. Нехорошо это. Мы к тебе в душу не лезем, но в твоем возрасте важно общение со сверстниками.

– А скоро как раз новый учебный год начинается, – закивала Ольга. – На самом деле мы уже договорились. Ты пойдешь под нашей фамилией. Имя можешь оставить, думаю, это неопасно. Или можно тоже сменить, как хочешь. Скажем, что ты племянник Сергея. У него родня в другой части страны живет.

– Не переживай, никто спрашивать не будет. После войны и тем более после гражданской войны таких детей, которые появляются из ниоткуда, полным-полно. Многие бегут из одних мест в другие, надеясь, что там жизнь лучше.

Пока они говорили, убеждая меня в чем-то, а я думал совсем о другом.

Что это такое, школа?

***

Школа оказалось местом, куда детишки ходят учиться. Что-то типа того обучения, что организовали мне Соколовы, но не с частными учителями, а в специально отведенном месте.

Но перед тем, как отправиться туда в первый день осени, мы посетили магазин, где закупились канцелярскими товарами. Впервые я рассмотрел город, рядом с которым жил. Если честно, мне сложно оценить, насколько он хорош или плох по меркам этого мира. С моей точки зрения не так уж худ. Видно, что дома старые, потрепанные, их давно никто не обновлял, многие окна заколочены, а люди ходят по улицам угрюмые. То, что я видел, когда Соколовы забирали меня из больницы, отличалось в лучшую сторону, но мне ли нос воротить?

Место, где продавали тетрадки, находилось в центре городка. Небольшой магазинчик, от которого я ничего не ждал, но когда мы зашли внутрь…

Алхимия – точная наука, требующая идеально выверенных движений и печатей. Печати могут быть как объемные, в случае построения сложных схем, так и двухмерные, в случае простых. Простые – это когда печать предназначена для одного действия. В многомерных же теоретически возможно что угодно. Если у тебя, конечно же, хватит таланта и силы сначала создать архисложную структуру, а потом воплотить её в реальности.

Когда перенесся в этот мир и попал в дом Соколовых, я не особо заморачивался на тему своих навыков. Немного развивал, но именно немного.

Меня нетрудно понять. Всю свою прошлую, пустую, жизнь я мечтал только об одном. Жить нормально! В окружении людей! Чтобы рядом были близкие! Чтобы на голову не падали кислотные дожди и не приходилось думать о том, что ты, возможно, один из последних разумных людей в мире, и что это всё – закат когда-то великой цивилизации.

В том мире я родился у женщины из небольшой семьи. Хотя слово семья не совсем верное. Скорее община. Сборище людей, занимающихся выживанием. Их было семнадцать человек на момент моего рождения. Когда мне исполнилось десять – осталась половина.

Тогда ещё существовали поселения и даже целые города. Ими правили тираны и деспоты. Как по мне, друг от друга они ничем не отличались. Все как один хотели выжить и пускали в ход любые средства, чтобы укрепить власть и забрать чужие ресурсы.

Когда мне исполнилось восемнадцать, началась последняя война. Она закончилась спустя семь лет. Тогда же пал последний город и оплот людей, планета пошла в разнос. Я остался один и бродил по миру, пытался что-то исправить, но ничего не вышло. В итоге вернулся к руинам своего дома, но вскоре ушёл оттуда.

Я впитал всё, что могла дать семья алхимиков. Долго считал себя гением, последней надеждой человечества… Как много в этом было гордыни!

В той жизни я отдавал всего себя учебе. По двум причинам: больше всё равно делать было нечего и от этого зависело выживание. Как мое, так и семьи. Это утратило смысл. Родичи погибли, и даже пожелай я продолжить род людской, не смог бы этого сделать. Болезни, войны, насилие, разрушение планеты сделали так, что женщин в радиусе десятков километров от меня не осталось.

Да уж, мрачное было времечко. Если говорить прямо, я задолбался так жить. Мой бунтарский дух вопил от гнева и отчаяния, не желая тратить свою жизнь на медленное угасание. Навыков хватало, чтобы выживать, но не чтобы дать новую жизнь. Идея свалить в другой мир была безумной. Она захватила меня и… Имеем то, что имеем.

Когда я оказался здесь, моё желание сбылось. Мне дали возможность просто жить. Не страдать, не выживать, а просто жить, наслаждаться любовью семьи и лаской матери. Это были счастливые месяцы.

В глупости своей я даже подумать не мог, что это кто-то отнимет, всех родичей убьют, а меня запрут в лаборатории. Иначе бы снова отдал всего себя учебе. Но что не сделано, то не сделано. Речь вообще о другом.

Алхимия – это точность. Для точности нужна идеальная моторика рук и развитое пространственное мышление. Не говоря уж об умении вести сложнейшие расчеты. Когда мы зашли в магазин, я увидел наборы карандашей и бумагу… Тут-то и вспомнил, что люблю рисовать. Это не просто мне нравилось, а ещё и развивало нужные навыки.

Так чего же я, дурья башка, упустил эту часть жизнь? Мог бы ещё у Соколовых начать, но как-то забил.

– Тёть Оль, – потянул я женщину за рукав. – А мы можем купить альбом?

– Ты рисуешь?

– Да. Нужен альбом и карандаши. Или хотя бы один карандаш.

– Хорошо. Может, сразу несколько взять?

– А можно?

– Конечно, – улыбнулась она.

Я не хотел финансово напрягать семью, которая ждет ребенка. Расценки мне были неизвестны. Может, здесь альбомы стоят дороже, чем Гвоздевы зарабатывают за год. Но нет, жизнь преподнесла сюрприз. Все нужные материалы оказались достаточно дешевыми, чтобы не нанести сокрушительного удара по семейному бюджету.

Моему счастью не было предела. А уж когда я увидел ластик и понял, что он может делать, так и вовсе. Познал какое-то новое чувство. Предвкушение невероятного кайфа.

В тот же вечер в качестве благодарности я нарисовал портрет Ольги.

– Да у тебя талант! – то ли удивилась, то ли растерялась она.

Идеальный глазомер и точность, ничего больше.

– Спасибо, – потупился я. Как замечал не раз, если играть роль подростка, взрослые относятся к тебе лучше. Может, потому что я и есть подросток?

– Что же ты не сказал. Взяли бы материалы получше.

– Да и эти сойдут, – подавил я в себе желание отправиться обратно в магазин прямо сейчас, чтобы забрать это «получше».

Терпение, только терпение.

## Глава 6. Школа


Если бы меня кто-то спросил, что это за здание, я бы сказал: какой-то бункер или склад. Уж точно не жилое место. Массивная серая коробка с робкими попытками украсить это чудо яркой краской. Но попытками давними и провальными.

Меня одели в парадный костюм, в котором было до омерзения неудобно. Сидел он нормально, но в таком не пробежишься, не сможешь драться и воевать. Впрочем, это же вроде школа, дом знаний, тут не должно быть угроз, так ведь? Хотя, если жизнь чему и учила меня раз за разом, так это тому, что опасности поджидают где угодно.

Ещё мне цветы вручили. Сказали, чтобы передал классной руководительнице.

– Ты, главное, веди себя мирно, – говорил Сергей перед выходом. – Звать тебя для всех Эдуард Гвоздев. – Мы всё же решили сменить имя, чтобы не искушать судьбу. – Ты мой племянник. Ну, да мы с тобой это обсуждали уже. Главное, проблем не создавай. В драки не лезь, учителям не груби и не…

– Показывай ничего, что не может показать обычный школьник, – закончил я.

Сергей нервничал больше всех. Этот здоровый мужик волновался, а его жена сидела, как статуя, с каменным лицом. Я же на поход в школу смотрел с любопытством, как на новое приключение. Любопытство сохранялось, пока я не увидел толпу школьников, когда мы подъехали, выбрались из машины и подошли к школьному двору. Да тут их под сотню… И почему сразу так волнительно стало?

– Не робей, – хлопнул меня по плечу Сергей. – Если будут проблемы, рассказывай, придумаем, что делать.

– А какие проблемы могут быть?

– Ты в школу не ходил, что ли?

– Дома обучался.

– Тогда тебя ждёт много увлекательных открытий, – как-то излишне мрачно добавила Ольга.

– Ну, это же школа. Тут учатся. Что может произойти плохого? – я сам не верил в свои слова, смотря на эту гудящую толпу. Далеко не все пришли в костюмах. Отчего я ощутил себя ещё более странно и дискомфортно.

– И правда… – ответил задумчиво Сергей, почесав макушку.

Для ориентировки в этом детском безумии предприимчивые люди расчертили на асфальте номера классов. Мой назывался 9А, что бы это ни значило. На нужном квадрате уже собралось с десяток учеников. Все моего возраста, мальчики и девочки в равном соотношении. Ну, так было, пока я не подошёл. Сергей и Ольга подтолкнули меня в их сторону, а сами предательски отступили на безопасное расстояние. Понимаю и не виню их. Самому сбежать хочется.

– Эдуард Гвоздев? – поинтересовался полная женщина неопределенного возраста и вида, да и вообще, какая-то неопределенная. В очках, с синяками под глазами и дикой прической, от которой пахло чем-то химическим.

– Да.

– Становись сюда, через десять минут начнется, – скомандовала она строго, окинув меня пристальным взглядом.

Я пристроился к подросткам, поймал несколько косых взглядов – от суровых до безразлично-скучающих. Вскоре из дверей школы вышел директор. Полноватый, щекастый мужчина с лысиной и явно неудачными попытками скрыть её. Он рассказал, что рад всех здесь сегодня видеть, представил пару новых учителей и закончил речь надеждой, что в связи с появлением нового князя, дела как в стране, так и в их городе пойдут на лад. Я как-то эту новость мимо пропустил. Вроде Сергей что-то такое упоминал, но мне никакого дела до нового князя не было. Ну, появился и появился. Закончил речь директор выражением благодарности главным покровителям школы. То есть некоему роду Барсуковых, которые, как я знал, даже не жили в этом городе, а обитали ближе к областному центру. Ещё директор, причем гораздо теплее, выразил благодарность директору завода. Тому самому, которому Сергей продал ингредиенты с росомахи.

Когда с официальной частью было закончено, мы прошли в школу. Я впервые увидел место, где буду учиться, изнутри. Даже на мой неискушенный взгляд было понятно, что школа знала времена и получше. Лет так десять-двадцать назад. Обшарпанные стены, которые недавно обновили свежей краской, так и намекали, что давно пора делать ремонт. А то и вовсе снести здание и построить новое. Детей вообще безопасно учить в таком месте? Впрочем, выбора-то нет. Это единственная школа на весь город.

В моём классе, включая меня, числилось всего тринадцать человек. Следя за тем, как ведут себя дети, я догадался, что надо выбрать парту, и мой взор пал на третью, рядом с окном. Сначала хотел сесть в конце, но это было бы как-то слишком странно. Их и так оккупировали мальчишки, а девушки, наоборот, расселись в первых рядах. Середина же оказалась свободной.

Я надеялся, что учить будут чему-то серьезному, но реальность обломала ожидания. Первый урок вышел фикцией. Нам раздали расписание, списки учебников, которые нужно взять в библиотеке, мальчишек пересадили с задних парт поближе, и на этом урок закончился. Остальные ребята в группе явно были знакомы между собой, как только учитель ушёл, они разбрелись и стали общаться, а я, убедившись, что больше ничего ждать не стоит, отправился на выход.

***

– Как прошло? – спросила Ольга, когда я сел в машину.

– Ожидал большего, – честно ответил я. – Дали расписание и сказали, какие учебники нужно взять.

– Проблем не было? – глянул на меня Сергей в зеркало, что висело справа от него.

– Да какие там проблемы могут быть?

– А с детьми пообщался? – Ольга смотрела с беспокойством.

– Нет. Думаю, ещё всё впереди.

– Попытайся наладить с ними контакт, хорошо?

– Хорошо.

Не то чтобы я этого хотел. Но всё же понимание важности того, что предлагала женщина, имелось. Я плохо знаю этот мир. Плюс я закрытый, необщительный, смотрящий на всё через призму своего, довольно жестокого, опыта. Если хочу интегрироваться в общество, мне надо стать его частью.

– А у нас не все предметы будут? – спросил я. – Говорили сегодня про это.

– Да, – ответила Ольга. – К сожалению, не по всем направлениям учителя есть. Хорошо, что вообще школу открыли.

– Могли не открыть?

– В стране не лучшие времена. А школа – это в первую очередь государственное учреждение. Её частично поддерживает Пётр Васильевич, владелец завода, но и он… Скажем так, его возможности ограничены.

– Директор Барсуковых упоминал. Разве они не поддерживают?

– Разные слухи ходят. Нехорошие, – ответил Сергей, глянув на меня через зеркало заднего вида.

– Вроде как глава рода стар. Он потерял сыновей. Наследников нет, и… – тихо сказала Ольга. – Скажем так, в городе не ждут, что Барсуковы им помогут. Хотя раньше именно они за порядком следили.

– Ясно. А что с князем? Новый появился?

– Угу. Мы же говорили.

– Я как-то не обратил внимания.

– Да ты вообще вечно в своих мыслях, – хмыкнул Сергей, выруливая на основную дорогу.

– Сюда только слухи доходят. Говорят, Анастас, названный третьим, захватил престол. Если его не свергнут в ближайшее время, останется князем.

Как это знакомо. Бесконечная война, борьба за власть, свержение правителей. Я повидал такое дерьмо и ни разу не видел, чтобы смерть царя сделала мир лучше. Обычно после этого война выходила на новый виток и вскоре появлялся новый правитель. Ничуть не лучше предыдущего. А зачастую хуже.

***

Карандаш прыгал по бумаге, выводя одну линию за другой. Добавить пару штрихов – и да, будет получше.

– Новенький? – окликнул меня кто-то.

У Сергея работа начиналась на час раньше, чем у меня уроки. Поэтому и в школу я попал раньше, подумав, что по городу гулять не хочется, а идти пешком одному тем более. Так я оказался сидящим на полу возле закрытого кабинета. Положив на ноги рюкзак, я использовал его как опору для альбома. Окликнула меня девочка из класса, которая тоже пришла раньше других.

– Привет.

– Чего так рано? – спросила она и зевнула, поспешно закрыв рот ладошкой.

– Так сложились обстоятельства.,– улыбнулся я в ответ.

– Что это у тебя? – она подошла и наклонилась, отчего волосы коснулись моей головы и защекотали лицо. – Рисуешь? Прикольно.

– Обычные наброски, – отодвинулся я, отмечая, что волосы ее пахнут вкусно.

– Ну, это круче, чем то, что рисуют все остальные школьники. А меня сможешь нарисовать? – отошла она в сторону и посмотрела на меня.

– Смогу.

– А нарисуешь?

– Почему бы и нет, – улыбнулся я, помня о том, что надо наладить контакты и быть дружелюбным.

– Я Лена, – протянула она руку.

– Эд, – ответил я на пожатие.

Из положения сидя Лена казалась высокой и величественной. Я видел её второй раз и второй раз лицо у неё было серьезным.

– Странное имя. Никогда раньше не видела тебя в городе. Ты откуда приехал?

Лена, несмотря на серьезность, бросила портфель рядом со мной и уселась на него. От той формы, в которой она была вчера, не осталось и следа. Вместо неё были темные штаны и вязаная кофта.

– С юга.

Сергей учил, что на вопрос откуда я надо отвечать расплывчато. Для людей слова «с юга» означали, что я бежал из зоны активных боевых действий. Именно в южной, а потом и центральной части страны, в районе столицы и близлежащих городов шли самые жаркие бои. Многие оттуда бежали и не хотели об этом говорить.

– А сейчас где живешь?

– За городом. У дяди и его жены.

– Гвоздевы? А правда, что твой дядя – бывший военный?

– С чего ты взяла? – чуть напрягся я.

Бывшими военные не бывают. Только дезертирами. Как говорил сам Сергей, это звание позорное, но в нынешние времена понятное.

– Да про вашу семью разное говорят. Не обращай внимания, старым бабкам просто скучно, вот они и сплетничают.

У неё что, счеты какие-то к старым бабкам? И разве не все бабки старые?

– Эд, а какого жить в других городах? Ну, там, где ты бывал, лучше, чем здесь?

– Сложно сказать…

Откуда мне знать? Я-то видел город один раз, потом сидел дома, а дальше полтора года провёл во вражеской лаборатории. Я даже этот город толком не осмотрел.

– Думаю, в любом городе можно жить.

– А меня от этого тошнит, – призналась она. – Здесь всё такое унылое, однообразное, ничего не происходит. Только штукатурка с домов отваливается.

Зацокали каблучки и появилась ещё одна ученица.

– О, Ленка! А ты тут чего? Охмуряешь новичка?

– Дура! – вспыхнула девушка. – Не завидуй!

Кажется, Ольга была права, когда говорила, что мне нужна социализация. Они только начали говорить, а я уже ничего не понимаю.

Я и не заметил, как между ними двумя завязался разговор, в котором одна тема быстро сменяла другую, что походило на психологическую атаку. Но сомневаюсь, что они решили выжечь мне мозги. Скорее это нормальная манера их общения. Про меня тут же забыли, поэтому я уткнулся в альбом и продолжил рисовать. Через пару минут показались остальные девочки и двое парней.

Тут Лена вспоминала, что я рисую, и привлекла к этому всеобщее внимание. Так я оказался в окружении толпы подростков, которые хотели увидеть, что же я там «намалевал». Лена ещё и хвасталась, что я обещал её нарисовать.

– Смотри, что творится! Этот поцик нашу Ленку увёл! – раздался возмущенный крик.

Школьники расступились, и я увидел троицу парней. Тех самых любителей задних парт.

– С каких пор я ваша, придурок?! – выразила Лена несогласие с его утверждением.

– А чё вы новичка облепили? Он вам что, мёдом намазан? – говоривший засмеялся, радуясь своей же шутке.

Неизвестно, чем бы это закончилось, но появилась учительница, открыла кабинет и запустила нас. Так начался первый учебный день.

***

Разочарование. Сплошное разочарование, а не система обучения. Где развитие навыков? Где отработка материала? Где применение полученных знаний на практике? А уж учителя… Единственное, что имело хоть какой-то смысл, – математика. Но…

Вместе с телом и частью воспоминаний мне досталось знание языка. Я прекрасно читал, стоило лишь немного потренироваться и набить руку. Учебники за девятый класс я просмотрел все. Примитивный уровень. А учительница математики, к моему большому сожалению, в принципе не была способна отступить за догматов и сделать шаг от школьной программы. Я это понял в первую неделю, а потом смирился.

Если в этом мире и есть нормальное обучение, то явно не здесь. Поэтому я составил себе отдельную программу. Навыки алхимика я и без школы придумаю, как развить. Как-никак, идти придется по когда-то уже пройденной тропе.

Что касается других предметов… Учительница русского и литературы, пожилая, седая женщина с шарообразной прической и большими очками начала первый урок с того, что наорала на нас. Кажется, она была приверженкой тиранического подхода. Ну, того, где надо жестко доминировать, отрицая любую свободу воли учеников.

В принципе, мне было плевать. Не нравилось другое. Та же догматичность, которую я увидел у математички. Всё обучение сводилось к заучиванию и повторению правил из учебников. Какой тогда смысл в учителях, я не понимал. Можно и самому дома всё выучить. Разве что преподаватели здесь как надсмотрщики.

На лицо была цикличная проблема. Детей заставляли учиться, но тем самым убивали любой интерес. Эх…

Чуть лучше было с физикой. Там мы изучали законы окружающего мира, что, в целом, мне было интересно. Физкультура… Я смотрел на препода: старого, пузатого, с синяками под глазами, пахнущего перегаром. Смотрел и вспоминал Сергея: спортивного, сильного, крепкого. Я готов был тренироваться под руководством Гвоздева, но физрук… Он ходячее воплощение антиспорта, и единственное его достоинство – это привычка сваливать на уроке к себе в каморку и не мешать нам делать то, что хочется.

Смотря на это, хоть убейте, я не мог понять, зачем нужна такая школа. Читать книги дома и кривым образом пересказывать их в классе? Почему-то эта задача вызывала у половины учеников проблемы. Треть из них стандартно забивала на домашние задания. Я их понимал. Тоже хотелось забить и заниматься чем-то серьезным.

– Да, школа не самая лучшая, – вздохнула Ольга, когда поинтересовалась, чего я такой хмурый. – Но, если ты хочешь куда-то дальше устроиться, аттестат обязательно нужен. Или как минимум справка о том, что школу закончил. Да и это единственный способ легализоваться с другим именем. Сергей, кстати, договорился насчет паспорта.

Это мы с ними уже обсуждали. Вопрос решался не то чтобы легко, но решался. В стране без нормальной власти, да ещё во времена, когда многие бежали от войны, пропасть в одном месте и появиться в другом под чужим именем стало обыденностью. Так что мне в какой-то степени повезло. Сергей рассказывал, что раньше с этим было сложнее и строже.

Я вроде как носитель родовой фамилии, то есть представитель аристократии. Но род – это в первую очередь сила и власть. А какая у меня сила? Небольшая, если смотреть правде в лицо. Я кое-что могу, но непонятно, как это коррелирует с возможностями элитных бойцов этого мира. Что-то же они могут? Явно больше, чем обычные люди.

В связи с тем, что мою семью перебили, что означало наличие могущественных врагов, мне лучше не светиться. Тихо исчезнуть и появиться под другим именем. Насчет Коршуновых я пытался узнавать. Кое-что выяснил. Вроде как у них большая война случилась. Они поддерживали оппозицию нового князя и проиграли. Может, поэтому лабораторию и решили уничтожить. В каком состоянии сейчас их род, где они скрываются и где находятся виновники гибели моей семьи – узнать не удалось.

– В стране совсем нет нормального образования? – прямо спросил я. Настолько велико было разочарование, что я тогда не подумал, насколько этот вопрос покажется странным.

– Есть, почему нет. Институты для обычных специалистов. Военные академии для будущих солдат. Лицеи для детей аристократов и тех, у кого обнаружен талант. Правда, со всем этим тоже проблемы были… Никто не захочет отдавать детей учиться в чужое заведение, когда война. Но сейчас, если повезет, и война действительно кончилась, настанут времена получше.

– А насколько лучше там учат?

Как-никак, если я попал в другой мир, грешно будет не прикоснуться к накопленным знаниям.

– Гораздо лучше, чем у тебя в школе. Зависит от заведения. А ты что, собрался в институт?

– Не знаю пока. Но школа меня разочаровала.

– Что поделать, придется ходить, – вздохнула Ольга, стараясь не коситься на меня подозрительно.

Этот разговор состоялся в первые дни. А потом я втянулся. Занимался саморазвитием, оттачивал навыки, по выходным отправлялся в лес на охоту. С Сергеем занимались тогда же, так как у него было не особо много свободного времени, да и дела по дому имелись. Но я и без него тренировался: бегал по лесу, подтягивался, отжимался, качал пресс, тягал самодельные снаряды. Это всё стало рутиной, но необходимой. С Сергеем заниматься веселее, жаль, что так редко получается. Он учил меня солдатской науке, как драться и быстро обезвреживать противника. Я для себя в этом много нового открыл, попутно проводя аналогии с философией истинных алхимиков. Истинные – это те, кто не стремится уничтожить мир в угоду своим амбициям, а как раз наоборот, мир защищает. Для настоящего алхимика всегда важна точность. Как оказалось, в рукопашном бою она тоже имела значение.

Постепенно дом заполняли мои рисунки. Я рисовал всё подряд. Лес, природу, Гвоздевых, всех своих одноклассников, других учеников, случайных людей на улице. Но главное – я чертил. Вычерчивал узоры, которые приходилось маскировать. Это несложно. Опытный алхимик сразу поймет, что к чему, но для человека со стороны мои художества выглядели как замысловатые узоры.

Попутно я вёл исследования. Сила печатей зависит от многих факторов. Начиная с самого алхимика, продолжая тем, какое время года и где находится солнце. Что заканчивает список оказывающих влияние факторов, я даже не знаю. Перечислять можно бесконечно.

Для примера, если взять одну и ту же печать, то… Неопытный алхимик потратит гораздо больше сил и времени, нежели опытный. Чем менее точно нарисована печать, тем больше внутренней силы она потребляет. У меня в начале пути бывали случаи, когда я вырубался на несколько дней, не рассчитав силы. Повезло, что тогда были живы родичи, которые заботились обо мне в эти моменты.

Опыт – один из факторов. Если в печать заложить привязку к небесным телам, то при точном расчете потребление силы сократится, а мощь печати возрастет.

В этом не было ничего сложного. Единственное, что от меня требовалось, – это накопить статистику, понять, какие именно факторы в этом мире влияют на печати и алхимию. Скрупулезная, методичная работа на несколько лет. Я вёл записи, придумывал новые печати, фиксировал результаты, создавал на их основе гипотезы, записывал, проверял и, когда находил что-то интересное… Сжигал записи. Не хочу, чтобы они кому-то достались. А я и так запомню.

***

Самое сладкое в однообразных уроках – звонок. Но, как не забывала напомнить каждая учительница в школе, звонок для неё, а не для детей. Впрочем, школьники не то чтобы особо слушались и начинали собираться минут за десять до конца.

Я запихнул учебник в рюкзак, наблюдая, как остальные направляются на выход.

– Слышь, Художник? Чё ты всё время такой смурной? – толкнул меня в плечо Гриша. Тот самый, который назвал Лену «нашей».

Пожалуй, Гриша был худшим учеником в классе. Уж точно рекордсменом по несделанной домашней работе. Сначала я думал, что у него могут быть какие-то дела поважнее, но потом понял – Гриша просто раздолбай. Как и его дружки. Именно от них больше всего шума, глупых шуток и попыток самоутвердиться любым способом, невзирая на здравый смысл.

С темными, часто сальными волосами, сутулый и с прыщами, далеко не спортсмен, он не блистал и в другом.

– Какие-то проблемы? – глянул я на него, прикидывая, как применить то, чему учил Сергей.

– А чё ты сразу дерзкий такой, а? Но мне нравится, – оглядел он меня покровительственно. – Слышь, пацаны, а может, возьмем Худого с нами? Чё скажешь, Художник, пойдешь?

Называть меня Худым или Художником, думая, что это прикольно и показывает его крутость, – в этом весь Гриша.

– Куда?

– Да мы гулять. Чё ещё делать после школы? Давай, весело будет. Оттянемся!

Я прикинул, который сейчас час. Сегодня было всего три урока. Сейчас только середина дня. Рассчитывать, что Сергей меня заберет, даже не стоит. Он вместе с Ольгой возвращался вечером. Та, пока беременность на ранних сроках, ещё работала. Я же ходил пешком, прямо через лес, используя эти прогулки для тренировок. За час обычно добирался. Если в этот раз приду позже, ведь ничего страшного не случится? Думаю, Ольга порадуется, если я сближусь с одноклассниками. Гриша мне не нравился, но, может, я плохо о нём думал?

– Можно, – кивнул я. – Куда пойдем?

– Да ты не волнуйся! Всё чётко будет!

«Стало бы четко прямо сейчас, начни ты говорить нормально», – подумал я, но промолчал. Первое правило налаживания знакомств: не надо грубить.

Всего парней трое. Гриша, Петя и Саня. Это так они сами друг друга называли. Если описать их кратко – бездельники. Часто опаздывали на уроки, почти никогда не делали домашку и каждое утро начинали с того, что просили списать. У меня в том числе.

С момента начала учёбы прошло две недели. Лето постепенно отступало и оставался совсем немного до сезона дождей. Неизвестно, как я тогда домой добираться буду. Сам-то дойду, ничего сложного нет, но одежда… Она точно долго такие путешествия не выдержит. Надо будет её укрепить. Пока обдумывал перспективы, мальчишки ушли вперед. Я догнал их, мы вышли из школы и отправились дворами куда-то в город.

– Что, Худой, как тебе в нашей школе? – поинтересовался Гриша.

– Да нормально вроде. Школа как школа.

А что тут ещё скажешь? Не правду же?

– Ты ведь откуда-то из центра? – сказал, как само собой разумеющееся парень. – У вас там наверняка школы другие были, да?

– Я дома учился.

– Ого, а чё так? – удивился Гришка. Остальные двое шагали молча, бросая на нас заинтересованные взгляды.

– Болел в детстве много.

– А-а-а… А чё, твои предки богатые, наверное, были, раз репетиторов могли позволить?

– Обычные были, – ответил я мрачно, вспоминая, как их убивали на моих глазах.

– Ну да, ну да, все мы тут обычные, – хохотнул он каким-то своим мыслям.

Мы прошли несколько дворов и добрались до района, который язык не поворачивался назвать симпатичным.

– Пришли, я ща, – бросил нам Саня и забежал в какой-то магазин, находящийся на цокольном этаже.

– Куда это он? – поинтересовался я.

– Да ты не волнуйся. – Гриша снова перешёл на покровительственный тон, словно он познал все таинства жизни, а я так, салага зеленый. – Художник, а у тебя деньги есть?

– Нет.

– Что, дядька не даёт? Он же вроде нормально поднимает… Да и тётка тоже.

– Мне деньги не нужны.

– Да ты чё! Деньги всегда нужны! – наставительно-разочарованно высказался Гриша.

– Худой, а Худой, – заговорил Петя. – А твоя тётка, она кто?

– Человек.

Что за странный вопрос, блин?

– Да я не про это, – замахал руками парень. – Она одарённая, да?

– Бред! – тут же вмешался Гриша. – Что одаренной делать в нашей глуши?

– Так одаренная, да? – Петя смотрел на меня, не слушая своего «лидера».

– Кто тебе это сказал? – постарался я сделать максимально скептическое выражение лица.

– А такое не утаишь!

Ольга и правда была одаренной. Но это такой дар, специфический. Вроде как круто, если врачевать можешь. С другой стороны, слишком заметно, если ты сбежал с войны. Поэтому женщина предпочитала это не то чтобы скрывать, но, скажем так, не афишировать. О чем и мне говорила, чтобы я в школе не разболтал.

Разговор прервал Саня, который вышел из магазина с черным пакетом. По виду там находились бутылки и ещё что-то небольшое и квадрантное.

– Ходу, пацаны, – шикнул он на нас, запихивая пакет во вместительный рюкзак. – Эй, Художник, ты скидываться будешь?

– Скидываться? На что?

– Да что ты тупишь? – закатил глаза Гриша. – Как маленький.

– Так, может, он не пробовал никогда, – засмеялся Саня.

– Да ну. Сразу видно, что Худой чёткий пацан. Да и дядька у него вояка же.

Кажется, секретность у Гвоздевых ни к черту.

Странность разговора прояснилась, когда парни пересекли двор, потом ещё один, и мы оказались среди заброшенных домов, но не остановились, а пошли дальше, в глубь мертвой части города.

– Видел это место? – спросил Гриша.

– Город загнивает, – добавил Петя таким тоном, словно ему сто лет, и он видел смерть во всех её проявлениях. – Это моя мамка так говорит. Хоть бы она не спалила…

– Да не дрейфь. Успеем отойти до вечера.

– Вы что задумали? – стал я подозревать, что парни вовсе не гулять собрались.

Когда они звали с собой, максимум, что я представлял, – это разговоры о школьницах, уроках и обсуждение учителей. Нет, серьезно, о чем ещё школьники могут болтать на прогулке? Но, кажется, в этом мире у ребят были заведены совсем другие порядки.

Ответ на свой вопрос я получил, когда парни наконец-то остановились в окружении старых домов, смотрящих на нас пустыми глазницами. Здесь нашлась лавочка, на которую они и уселись. Вокруг валялись бычки от сигарет, пластмассовые стаканчики и несколько бутылок. Да и запах стоял такой… Кажется, это место часто использовали вместо туалета.

– Ну, давай уже, – поторапливал Гриша Саню, который достал из рюкзака пакет, а из него две бутылки пива. – Разливай. Мне брат рассказывал, что, если сначала затянуться, а потом накатить, эффект сильнее будет. Проверим?

– Конечно, – согласились парни.

Ещё Саня достал четыре пластиковых стаканчика. Таких же, как и те, что здесь валялись сломанными и использованными. Следом вынул две пачки сигарет, быстро вскрыл одну и протянул Грише. Тот вытащил белый столбик, достал зажигалку, чиркнул, и по моим ноздрям резанул едкий дым. Парень закашлялся, но не остановился. Остальные повторяли за ним. Я не успел как-то отреагировать. Один из стаканчиков впихнули мне в руки, а через минуту он уже был заполнен пивом. Саня наливал спешно, отчего жидкость вспенилась и часть попала мне на руку.

– Курить будешь? – поинтересовался Гриша, смотря на меня с превосходством.

– Нет, – ответил я четко, пытаясь унять поднимающуюся внутри дрожь.

– Ну ёпт, художник, нормально же общались… Чё ты как мамкин сынок, давай с нами, будь настоящим пацаном. – Гриша попытался на меня надавить. После пламенной речи он крепко затянулся, но снова закашлялся. У парня брызнули слезы, и он поспешил выпить пива, чтобы сбить кашель. Когда он пришёл в себя, глаза его были красны.

– Да, Худой, давай с нами. Пиво-то отличное. Бородач мне его по блату продал.

Бородач, значит… Продавец из того магазинчика. Который продает пиво детям.

Гриша внимательно смотрел на меня и усмехался. Остальные мальчики делали робкие затяжки, боясь тоже закашляться, не забывая при этом чередовать с пивом.

– Хорошо пошло, – заявил Петя и рыгнул, пытаясь казаться крутым.

Гриша, смотря на меня, усмехнулся особо гадко и послал окурок вдаль. Тот упал мне под ноги, прямо на землю. Рядом к таким же окуркам, которые бросили здесь до него.

Держись, главное, держись, это всего лишь дети.

Я перевернул руку со стаканом и вылил пиво в кусты.

– Ты что творишь?! – возмутились хором пацаны. – Ты знаешь, сколько оно стоило?!

– Цикл разрушения.

– Чё, бля?! – вскочил с лавки Гриша. – Чё ты несешь, придурок?!

– Я не буду пить эту дрянь.

– Он совсем спятил, – затрясся Гриша от злости. – Держи стакан! Ща я этому придурку!

Когда Гриша передал остатки пива и шагнул ко мне, я узнал две вещи. Первая: я быстрее его. Вторая: я сильнее его. Кулак я поймал у себя перед лицом. Сжав и вывернув, добился того, что Гриша вскрикнул от боли и упал на колено.

– Отпусти, сука! Отпусти! – закричал он.

Ну, если ты так просишь… Я толкнул парня и отпустил. Он плюхнулся на спину, прямо на свой ещё тлеющий окурок.

– Ты чего, Худой? – смотрели на меня ошарашенно Петя с Саней.

– Вы идиоты, если думаете, что сигары и бухло делают вас крутыми.

Не желая больше здесь оставаться, я развернулся и отправился прочь. Стаканчик, который так и держал в руке, выкинул в ближайшую урну, когда вышел к жилому двору.

Как же меня это разозлило…

Падение всегда начинается с малого. Сначала ты гадишь мелко, потом крупно. Чуть позже гадят все. Мой мир когда-то тоже был цветущим. Но в какой-то момент цикл разрушения набрал обороты, и зло победило. Один из постулатов алхимии утверждает – всё циклично. И если циклы разрушения набирают силу, итог закономерен.

Больше всего на свете здесь и сейчас мне хотелось накричать на парней. Заставить их силой вылить пиво, убрать за собой, а потом подмести весь двор. Но я не был уверен, что от этого станет лучше. Эти щенки в ответ на насилие лишь озлобятся. Так падение всегда и начинается. Один бьет, второй отвечает, и тогда уже нельзя остановиться.

Знали бы эти дурни, как разозлили меня. Надеюсь, успею взять эмоции под контроль, пока иду домой.

***

Не получилось. Вернулся я, думая, что успокоился, но стоило Ольге войти в дом, как она вмиг считала мои эмоции. Но сама подходить не стала. Для этого у неё имелся муж. Отчасти это было мило. Эти их переглядывания и попытки без слов решить, что делать с мрачным подростком. Я выбрался из-за своих альбомов, молча вышел помогать им заносить в дом продукты, а потом и ужин готовить. Сергей вывел меня на разговор перед сном, попросив загнать машину под навес. С недавних пор он начал учить меня водить местный транспорт, что оказалось увлекательно, но до серьезной езды мы пока не добрались.

– Ты чего сегодня такой мрачный? – спросил как бы невзначай мужчина, когда я заглушил мотор. – Случилось чего?

– Ничего важного. Повздорил с одноклассниками.

Если сравнивать меня и Сергея, наш жизненный опыт был сопоставим. Мы прожили плюс-минус одинаковое количество лет. Но эти годы сильно отличались. Он оставался в этом цветущем мире, ходил в нормальную школу, общался со сверстниками. У меня же такой роскоши не было. Я знал, как выжить в любых условиях, но не имел понятия, как общаться с подростками.

– Насколько серьезно? Ни чей труп прятать не надо? – хохотнул он, но встретил мой взгляд и заткнулся.

– Нет, обошлось без трупов.

– Так что случилось?

За Сергеем было смешно наблюдать. С одной стороны, он догадывался, что у меня специфическое прошлое. Да и свою силу я доказал, уходя не раз в одиночку на охоту. Но при этом Сергей видел во мне замкнутого подростка, у которого типичные «детские» проблемы. И как ему объяснить, что я до дрожи боюсь, что этот мир повторит участь моего?

– Да мне предложили вместе прогуляться. А потом бухнуть и покурить.

– Ну… Это не самое страшное, что я готов был услышать… – протянул задумчиво мужчина. – И чем всё закончилось?

– Я сказал им, что они идиоты, раз бухают и курят.

– Хм…

– Я был неправ?

Все проблемы я не мог вывалить на мужчину. Но прояснить некоторые вопросы, связанные со школой, – вполне.

– Как сказать… – Сергей откровенно смутился и попытался подобрать слова. – Как взрослый я осуждаю любые темы, связанные с алкоголем, сигаретами и подростками… Хотя и сам в детстве пробовал… Всё…

– Так это нормально? Среди детей.

– Ну… Нет… Наверное… Блин, парень, ты меня в ступор вогнал. Это типично, когда подростки хотят быть крутыми, а взрослые их гоняют и ругают.

– Значит, это норма, – вынес я вердикт. – Знаешь, что я думаю по этому поводу?

– Что?

– У страны нет будущего, если детям, чтобы почувствовать себя крутыми, надо бухать.

Хотел сказать мира, но это было бы слишком глобально. Я и так со своей философией выдал лишнее. Как бы теперь съехать с темы…

***

– Что он там? – тихо спросила Ольга, когда Сергей вернулся в спальню.

Мужчина неспешно расстегнул ремень, положил на стул. Дальше взялся за пуговицы рубашки, расстегнул, снял и повесил в шкаф. Раздевшись, он забрался под одеяло и бережно прижал жену к себе, положив ладонь на ее живот. Тот ещё не успел оформиться, но мужчина знал, что где-то там расцветает новая жизнь.

Новая жизнь, на которую они уже и не надеялись, пока этот странный парень не притащил в дом зверя, на которого ходят боевым отрядом.

– Сказал, что у нашей страны нет будущего.

– Это с чего вдруг? – тут же нахмурилась Ольга. – Вроде князь новый, должно же стать лучше. Хоть когда-нибудь.

– Дело не в князе. Ему сегодня одноклассники предложили выпить и покурить. Ну, он там с ними и повздорил.

– Чего? – Ольга чуть не перешла на крик. Воображение женщины сразу же нарисовало, что может натворить пьяный подросток, способный в одиночку поймать зверя. – Если узнаю, что он пил – выпорю! А за сигареты прибью!

– Как я понял, он отказался, – вздохнул мужчина.

– А… Так, а кто его плохому-то решил научить? Надо бы…

– Нет! Ничего не надо! Ты что, забыла, какой сама была в детстве?

– Моё детство прошло в монастыре, где нас пороли розгами за любое непослушание. О сигаретах и алкоголе мы даже думать боялись. И что это ты хочешь сказать? Что пусть детишки пьют дальше? – Ольга даже шёпотом отлично умела передать всю глубину возмущения.

– Я не знаю, – смутился муж. – Сложный вопрос. Но сама подумай, что будет. Придешь ты в школу и? Что дальше? Поговоришь с учителями? Доберешься до родителей? Уже на следующий день его будут дразнить шестеркой. Они подростки, у них другие критерии… крутости.

– Да в задницу крутость! Это неправильно! А что, если и нашего ребенка вот так вот…

– Тише-тише… С нашим ребенком не знаю, что будет. Надеюсь, его это стороной обойдет. Но Эдгард… В общем, я уверен, что лучше не лезть. Он ведь хищник. А там дети. Давай лучше спать, завтра обсудим.

– Нечего тут обсуждать.

– Успокойся ради бога. Просто успокойся.

– Тогда сам думай, как решить проблему.

– Я уже сказал как. Эдгард не обычный мальчик. Он сам что-нибудь придумает.

– Что за странная вера? Ты ведь взрослый мужик, а скидываешь ответственность на зеленого пацана!

– Который в одиночку добыл росомаху! Угу, зеленый он, как же. Всё, жена, спи давай.

Ольга замолчала. Было слышно только её тяжелое дыхание.

– Тогда обними меня покрепче, – вздохнула она спустя минуту. Здесь и сейчас она не видела смысла ссориться.

## Интерлюдия


«Как вы это делаете? Как следите за мной?»

Роман сидел на полу, прижавшись к стене в кабинете отца напротив окна. В руках он держал дневник. В чем родителю не откажешь, так это в скрупулезности. Он описывал каждый свой шаг, мотивы, кому перешёл дорогу, зачем это сделал, какие проблемы ожидать и что надо делать дальше, чтобы исправить это. Дневники были самым ценным, что нашёл Роман. Если бы ещё не это чувство чужого взгляда, которое постоянно оставалось с ним, с тех пор как он вернулся.

«Кажется, я становлюсь параноиком».

Дневник писали шифром, используя в основе англосаксонский язык. Роман знал ключ. Ему не требовалась подготовка, чтобы бегло читать записи отца. Он лишь надеялся, что слежка не настолько тщательная, чтобы увидеть и разобрать, что именно он читает. Чисто теоретически, у князя есть специалисты, которые смогут это провернуть, открыв проход где-то здесь, в комнате, но Роман ничего не чувствовал. Это не было гарантией, являлось слабым утешением, но и выбора не оставалось. Надо было вникнуть в дела. Ворчание матери и её набирающий обороты алкоголизм, которым она пыталась заглушить страх и разбитые надежды на сытную жизнь, никак не помогали.

Дверь распахнулась.

«Почему-то никто в доме не хочет проявить уважение к моему уединению».

– Брат!

Роман поднялся, закрывая дневник. Если так кричат, значит, случилась беда. Ещё проблемы на его голову. Сестра выглядела как девочка, у которой случилась трагедия как минимум вселенского масштаба. В школьной форме, с растрепанными волосами, застывшими слезами в глазах, которые вот-вот готовы прорваться водопадом. По времени у неё сейчас как раз должны были закончиться занятия, но она пришла домой гораздо раньше. Нетрудно сделать выводы.

– Что случилось в школе? – спросил Роман, убирая дневник в ящик.

– От меня отвернулись! – упала она в кресло и дала волю чувствам, заплакав.

– Всего лишь? – хмыкнул брат.

– Что?! – истерика сменилась гневом. – Ты не понимаешь!

– Действительно, – сказал он язвительно. – Тебя не били? Не пытались похитить? Всего лишь перестали общаться?

– Они… – не нашлась она, что сказать.

– Ладно, расскажи нормально. В чем именно проблема?

«Как же хочется на тебя накричать. Как же ты не понимаешь, что школьные дела – это меньшая из наших бед».

В первые же минуты Роман пожалел о своей грубости. Сестра закрылась, и пришлось её убеждать, чтобы она рассказала. Как и предполагал, ничего неожиданного молодой глава рода не услышал. Когда твоя семья борется за власть, проигрывает, падает в пропасть и успевает зацепиться за край одним лишь мизинцем, на который в любой момент выстроится очередь желающих наступить, то… Нет ничего удивительного, что дружба с проигравшими оказывается моветоном. Хуже того, она становится опасным делом. Сойтись сейчас с Коршуновыми – это всё равно что плюнуть в сторону князя. Не повод для того, чтобы к тебе ночью заглянули убийцы, но повод для того, чтобы твою семью взяли на заметку.

По правде говоря, сидящая напротив юноши девушка не стоила того, чтобы так подставляться. Без мощной семьи за спиной её ждало печальное будущее.

– Ещё меня директор вызывал, – проныла она.

– Что хотел?

– Надо оплатить учёбу. Цена выросла в этом году.

– Как неожиданно, – фыркнул брат.

«Не удивлюсь, если она выросла только для нас».

– Завтра поедем вместе в школу. Встречусь с директором.

– Но что делать мне? Все мои друзья…

– Для начала перестань ныть и вести себя как малолетняя дура, – холодно ответил брат. – Большая удача, что мы живы. На что ты вообще надеешься? Почему тебя удивляет отвержение?

– Но…

«Но я же всегда жила под защитой отца, ни в чем не нуждалась и никогда не сталкивалась с трудностями…»

– Давай я тебе обрисую нашу ситуацию, сестренка, – сказал проникновенно брат. – Мы в полной жопе. Нас некому защищать. Главные наши союзники разбиты так же, как и мы. От Рысевых ничего не осталось. Ходят слухи, что выжило несколько детей. Но даже если так, что их ждет? Выдадут замуж или женят на ком-то незначительном, чтобы сберечь хорошие гены и поставить их себе на службу. Кто ещё? Павловы разбиты, Саблезубовы тоже. Большая тройка пала. Тех, кто помельче, как наш род, постигла та же участь. Князь сохранил нам жизни, но я и копейки не поставлю на то, что мы доживем до конца года. Нет, нас будут давить по всем фронтам. Постараются отобрать то, что оставил князь. Нас размажут. Размажут ещё быстрее, если мы проявим малейшую слабость. Что тебе делать, спрашиваешь ты меня? А что ты можешь, бесполезная маленькая девочка, которая рыдает от того, что друзья с ней не общаются? Ничего. Но ты попробуй. Попробуй для начала собраться, ходить в школу и вести себя как будто это тебя не трогает. Покажи, что не сломлена. Стань крепче, чем ты есть. И даже не думай сейчас разрыдаться.

«Жестоко, но, видят боги, у меня нет сил заниматься воспитанием сестры, абсолютно не пригодной для жизни в тех условиях, в которых мы оказались».

Камила Коршунова открывала и закрывала рот, не зная, что сказать. Концентрация её эмоций достигла апогея, она вскочила и выбежала из кабинета.

«Мда, с такими родичами и врагов не надо. Выдать бы её замуж, да кто же теперь возьмёт»

***

На следующий день, как и обещал, Роман прибыл утром в частную школу, или первый лицей, как она называлась. Первый во всей стране. Когда-то Роман и сам сюда ходил, пока не отбыл на острова. Массивное здание с величественными колоннами, обширными окнами и бесконечными коридорами. Заведение со своей историей. Роман знал о временах, когда школа блистала. Знал он и о временах, когда она закрывалась. Гражданские войны, когда все бились против всех, никогда не способствовали тому, чтобы своих детей отпускали из родительского дома на чужую территорию. Особенно тяжело с этим было в дальних городах. Лицей-то один, и находится он в столице.

На входе, напротив колонн, стояли две статуи, изображающие мифических драконов.

«Как пафосно».

Во многих культурах эти звери считались олицетворением мудрости и знания. Правда, их никто не видел последние лет эдак пятьсот. А упоминания в хрониках больше напоминали типичные выдумки. Заявлять о том, что твой род несет в себе силу этих мифических зверей было как минимум нагло.

«Очень нагло».

Род, которому принадлежал лицей, десятки обычных школ и главные институты страны, носил совсем другую фамилию. Не Драконовы, как было бы логично ожидать, будь у них и правда в родословной связь с драконами, а всего лишь Измайловы. Уточники, как их называли за глаза. Но очень редко говорили в лицо.

«Изворотливые и умные».

Измайловы всегда подчеркивали нейтралитет. Ни в одной из войн они не занимали ничью сторону. Если появлялся князь, присягали ему, но это всегда походило на ограниченное сотрудничество, а не на служение. Род, который ставил главной целью своей жизни науку, а не силу и власть.

«Может, это и неплохо. По крайней мере, они многие века живут и здравствуют, избегая сильных потрясений».

Измайловы спонсировали науку, поддерживали учёных, содержали десятки лабораторий и являлись достопримечательностью страны. Кто знает, может, без них в государстве всё было бы в разы хуже.

«И вот теперь эти умники решили поиметь меня».

В этом роду любили деньги так же сильно, как науку. И нейтралитет они сохраняли достаточно условно. Настолько, насколько им это было выгодно. Учитывая появление нового князя и заметки в дневнике отца, где говорилось, что отношения с ними натянутые, нет ничего удивительно, что Измайловы решили избавиться от проблемной ученицы. Или заработать на ней, если ту решат оставить из принципа.

«Если сестра откажется ездить в школу, это будет означать конец. Мы распишемся в том, что от нас ничего не осталось».

Сегодня она поехала. Перед этим устроив истерику и скандал. Чем истрепала и без того напряженные нервы брата. Она шла рядом, бледная, с кругами под глазами, имея отнюдь не гордый вид.

Пройдя мимо статуй драконов и скривившись от дешевого пафоса, Роман открыл дверь и пропустил сестру внутрь. Когда он зашёл следом, его остановил охранник. Ну да, ну да. Здесь всё же учились дети аристократов. Безопасность на высшем уровне. Измайловы обязаны были её гарантировать, чтобы хоть кто-то отправлял к ним своих детей. Справедливости ради стоит сказать, что за всю историю ещё никто не пытался атаковать это место. То ли это была случайность, то ли служба безопасности и правда отрабатывала свой хлеб.

– Вы к кому, молодой человек? – вежливо поинтересовался охранник, окинув Романа взглядом.

Сестра задерживаться не стала, сделала вид, что Романа не знает и молча прошла мимо. Мужчина в форме и бровью не повёл.

«Не удивлюсь, если он знает всех в лицо».

– Я к директору. Уладить финансовый вопрос, – ответил Роман.

– Ваша фамилия?

«Как будто трудно догадаться».

– Коршунов. Роман Коршунов.

Если охранник что-то и думал насчет него, то никак этого не показал.

– Ожидайте. Я сообщу о вас.

Роман молча кивнул. Ему не понравилось, что придётся ждать у входа. Ученики прибывали каждую минуту, выходя из дорогих машин и направляясь в средоточие знаний и возможностей. В первую очередь возможностей наладить социальные связи. Они бросали взгляды на юношу, некоторые шептались, но большинство смотрели с безразличием.

«Меня никто из них не знает. А если знают, я для них пустое место, от которого лучше держаться подальше».

Сейчас эти школьники тоже никто. Но через двадцать лет они займут важные посты по всей стране, примут эстафету от своих отцов. Кем они запомнят Романа Коршунова? Ждущим у порога пареньком? Да и будет ли кого помнить?

Охранник вернулся через пару минут и пропустил юношу внутрь.

– Директор сейчас отсутствует. Вас примет секретарь.

– Благодарю, – кивнул юноша.

Через полчаса Роман выходил обратно, прикидывая, где взять деньги. Цену подняли в два раза. Секретарь был вежливым, приветливым, с насквозь фальшивой улыбкой.

Усевшись обратно в машину, Роман достал свои записи и на несколько секунд прикрыл глаза, производя расчёты.

У семьи осталось несколько квартир в городе, особняк, машины, картины и драгоценности, от которых было не особо много толку. Хотя их можно продать, если совсем прижмет. Скорее всего, так и придется поступить. Дома и жилье надо содержать, а это лишние прорехи в и без того пустом бюджете.

Месяц назад у них ещё имелся дом у моря, в южном городе. Его сожгли. Кто – неизвестно. Роман не рискнул уехать и разобраться с этим. Виновников не найти, а даже если они попадутся, то, что дальше? Скорее Роман просто не выберется с чужой территории. А если выберется и появятся трупы, у князя сразу же возникнут вопросы, как именно Роман это провернул.

До падения Коршуновы владели металлургическим заводом, вели добычу на рудниках, имели охотничья угодья, где работали артели по добыче зверей, а главное, у них был свой тренировочный центр подготовки наёмников. Официально – обычных боевиков. Не официально имелось несколько скрытых лабораторий, где велась разработка новых подходов в создании бесов. Но каких там успехов достигли, Роман не знал. Отец об этом нигде не упоминал. Сами же лаборатории были уничтожены в момент падения. Отец успел отдать приказ, чтобы подчистили концы. Лаборатории и тренировочный центр внешне никак не были связаны между собой, поэтому теплилась надежда, что князю ничего с этого не досталось.

Ещё род являлся акционером во многих предприятиях строительного и военного направлений. Являлся – ключевое слово. Одной лишь подписью Роман отдал всё важное в руки князя.

Из неважного осталось два направления. Швейных цех, который забрали у рода Соколовых. Слабый, не особо значимый род, который отец уничтожил подчистую.

Сам цех не представлял большой ценности. Отец напал на семью из-за тех земель, которыми они владели уже пару веков. Соколовы утратили былое влияние, сильно сбавили в силе, но земли сохранили. Пока отец не их прибрал себе. План по использованию земель Роман видел. Но что толку, если их отобрал князь.

Если верить документам и записям отца, Соколовы держались на плаву только из-за своих связей с Европой. Глава небогатого рода женился на француженке, чьи родственники прочно сидели на текстильном направлении. Вот там рыба покрупнее. Соколовы же ничего масштабного собой не представляли. По сути, они были всего лишь филиалом европейской семьи. Что не мешало им зарабатывать деньги, производя ткань и одежду, в том числе для государственных нужд. Ну, пока не началась гражданская война и борьба за власть.

Когда отец захватил их имущество, он перенаправил предприятия уже на свои цели, связанные с союзниками. Если в общих чертах, то этот цех обеспечивал все потребности в одежде, форме и прочих, сопутствующих, товарах. Торговли с кем-то посторонним не было. Отец не интересовался одеждой настолько, чтобы заниматься этим лично. Лишь позволил цеху работать, чтобы не пришлось закрывать. По крайней мере, Роман пришёл именно к такому выводу.

Второе направление – логистика. Около двух сотен грузовиков, что колесили по стране, доставляя те или иные грузы. Фирма, отвечающая за это, частично была детищем отца, частично являлась следствием поглощения чужих компаний. Тоже не особо красивые истории за этим скрывались, но хотя бы не дошло до уничтожения аристократических семей.

Сейчас оба направления встали, и черт знает, что с ними делать.

Первым делом Роман отправился в цех, ещё в первый месяц после своего приезда. Он как сейчас помнил настрой, с которым ехал. Парень бы не удивился, если бы работники украли всё ценное и сбежали.

Так и случилось.

Сидя в машине, листая заметки, он вспомнил, как прошло первое посещение.

***

Цех находился на краю города, в рабочем квартале, где теснились и другие производственные здания, заводы и мануфактуры. Здание построили десяток лет назад, оно выглядело оно ещё свежо и ново.

«Если бы только форма соответствовала сути».

Прибыв на место, Роман вышел из машины, вдохнул не особо чистый воздух, оглядел ближайшую территорию. Люди сюда добирались на автобусе, который ехал от ближайшей станции метро.

Взгляд юноши остановился на главных воротах, на которых висел амбарный замок. Рядом с неприметной дверью, сейчас открытой, стоял мужчина средних лет, толстый и нервничающий.

– Господин, – поклонился он, когда Роман выбрался из машины и подошёл к нему.

– Цех закрыт?

– Да, господин. После того… как всё случилось… В общем, да, закрыт.

– Веди. Показывай, что к чему.

Мужчина достал карманный фонарь, включил его и шагнул внутрь, в темноту.

– Свет вырубили за неуплату, – раздался голос из темноты. Рядом с ним мелькало пятно света, выхватывая редкие детали.

– Почему не оплатили?

– Так нечем. Все счета заморожены, на предприятии нет и копейки.

– Какие-то же финансы должны были остаться.

– Должны, – согласился мужчина из темноты. – Но их было не так много, как нужно.

– И всё же? Куда делись деньги?

– Ушли на последние оплаты. Зарплату, закупки…

«Почуяв, что запахло жаренным, либо забрал деньги себе, либо и правда раздал зарплату».

– Что по заказам?

– Всё отменили. Я обзванивал, но…

– Ясно. Дай мне список всех тех, с кем мы работали. – В записях отца было указано, что имели дело только с союзниками, которые сейчас по большей части переселились на небеса, но вдруг был ещё кто-то? – Что именно делали, что можем делать, сколько у нас людей. В общем, всё.

– Документы ждут в кабинете, господин.

Начальник цеха шёл медленно, высвечивая фонарем себе дорогу. Все окна были закрыты, здесь сохранялась абсолютная темнота. Для обычного человека. Роман отчетливо видел, как неуверенно чувствует себя мужчина рядом, как он кривится, как хочет скрыть эмоции.

«Ох уж это наследство. Каждый день поводы для радости подкидывает».

От посещения этого места Роман не ждал ничего хорошего. Так и случилось. Цех, как перешёл под руку Коршуновых, работал на низких оборотах, только для своих. Частью люди, трудящиеся на Соколых, ушли. Частью были уволены. Осталась где-то половина от общего числа.

Никаких связей не было налажено. Вереницы заказов тоже не предвиделось. Ну хоть долгов не было, и то радовало юношу. На складах имелся запас материалов. Роман потребовал показать ему всё. Они с директором несколько часов ходили, осматривали каждый угол, каждый станок, каждое помещение.

– Где швейные машинки? – спросил Роман, когда обнаружил следы явной пропажи.

Он имел смутное представление о том, что здесь и как должно быть.

– Я… н-не знаю, – заблеял мужик.

Роман сжал кулаки и медленно выдохнул. Хотелось схватить этого урода, прижать к стене и вытрясти из него душу.

– Что-то мне подсказывает, что они скоро найдутся, – сказал он тихо, сдерживая ярость.

– Да, точно, – затряс своей тупой башкой директор. – Наверное убрали куда-то, я проверю!

«Вынесли всё, что могли. А ведь не так много времени прошло со смерти отца».

Последующие дни Роман пытался разобраться в делах семьи. Изучал счета, что хранились в активах, разбирал дневники отца, пытался найти выход.

Какой-то запас наличных средств имелся. Совсем уж всё отбирать князь великодушно не стал. Да и у самого Романа имелось кое-что за границей. По его расчетам, учитывая возросшую оплату, до конца учебного года хватит.

Роман записал этот срок у себя в блокноте. Записал, чтобы каждый день смотреть и видеть, сколько у него осталось времени на то, чтобы выпутаться из той ситуации, в которую они угодили.

## Глава 7. Необычная просьба


Сергей повернул ключ, но сегодня машина отказалась заводиться с первого раза. С неба накрапывал дождь, дул холодный мерзкий ветер, так что я был солидарен с ней. Сегодня никуда не хотелось двигаться.

– Пошла родимая, – пробормотал довольно мужчина, когда справился с машиной. Он вырулил из-под навеса на дорогу, и мы помчались по лужам мимо деревьев. Сегодня ехали вдвоём. Ольга перешла на график два через два и осталась дома. – Эд, а ты как домой добираться будешь?

– Может, распогодится.

– Если нет, дождись меня.

– Хорошо, – ответил я, наблюдая за тем, как капли бегут по стеклу.

– Насчет вчерашнего… – поднял тему мужчина, когда мы выехали на асфальтированную дорогу. – Рассказать кое-что хочу. У меня ведь тоже детство весёлое было. Ну как весёлое… Как у всех. Тогда ещё хуже было, чем сейчас. Жил я в маленьком городе, ещё более пропащем, чем этот. Как сейчас помню – пацаны достали самогон, и я первый раз попробовал. Ох и хреново было наутро, скажу я тебе.

– Зачем пил тогда? – заинтересовался я.

– Так, а зачем пьют? Не от хорошей жизни же.

– То есть жизнь виновата?

– Ну… Не это я хотел сказать, – нахмурился мужчина. – В общем, батя тогда узнал, что мы пили. Выпорол меня, конечно… Он скор на расправу был. Но история не о том. Он меня к своему другу отвел. Поговорил. Он до этого спортом занимался. Любил и умел драться. Сейчас-то я понимаю, что это давно было, и он растерял форму, но… Я жизни не видел, не с чем было сравнить.

– И что дальше? – спросил я, когда мужчина замолчал и ушёл в себя. С ним такое случалось. Если не тормошить, то может и вовсе разговор закончить, забыв, что сам его и начал.

– Батя тогда подбил его, чтобы он меня начал тренировать. Ну, он и начал. Мужик скучал, а тут интересное дело подвернулось. С душой к нему подошёл. А мне понравилось. Я тогда хлипким был, меня несколько раз пацаны били, так что шанс дать сдачи подкупил.

– Дал?

– Да. Где-то через полгода. Когда снова ко мне полезли, поколотил их. После этого мои дружбаны тоже попросились на тренировки.

– А как это связано с самогоном?

– Так о том и речь. Я же сказал, бухают не от хорошей жизни. Мой батя умный был, жаль, что рано умер. Он тогда понимал, что выпороть мало. Надо чем-то занять. Мы ведь дурные были. Энергии много, а девать некуда. Когда возможность появилась, быстро втянулись. Да и наш тренер тоже во вкус вошёл. Сам бухать бросил, в форму себя привёл, дом обновил, с женой отношения наладил… А мы результаты видели и ещё больше заниматься хотели. Он нам сразу сказал, что, если хоть раз пьяных увидит, выгонит.

– Вы больше не пили?

– Пили. Несколько раз пробовали, как же без этого. Но во вкус так и не вошли. В общем, в чем мораль. Твои одноклассники дураки, конечно. Но, может, причина в том, что у них просто нет альтернативы? Я ведь узнавал, пацанам в этом городе заняться нечем.

– Думаешь, если им предложить варианты, они бросят курить и пить? – с откровенным скепсисом уточнил я.

– Не об этом я. Просто не серчай на них.

Ах вот оно что. Сергей боится, что я разовью конфликт? Да сдались мне эти придурки. Но, как ни странно, рассказ мужчины натолкнул на интересную мысль. Слова то верные. Алхимия учит, что мир цикличен. Сейчас ребята находятся в разрушительном цикле. Они методично, каждый день, раз за разом разрушают как себя, так и свои жизни. Приучают себя пить, курить, прогуливать уроки и вести себя как придурки. Если бы у них была альтернатива… Кто знает, может, они бы и пошли по другому пути.

Эта идея мне нравилась тем, что вписывалась в ту философию, которую разрабатывали для спасения моего мира. Когда ещё было, кому разрабатывать… Если кратко, то философия звучала так: гаси разрушительные циклы и развивай созидательные. Надо обдумать, как это применимо в моих условиях. Может, и выйдет какой-то толк.

***

Мой энтузиазм нести светлое и хорошее закончился, стоило войти в школу. Из-за дождя ехали медленнее, ещё и машина заглохла. Сергей, чертыхаясь, принялся чинить, справился, но время было потеряно. Как итог, я опоздал на урок, но не то чтобы кто-то возмутился. Учительница и сама едва удерживалась от зевков.

Странности начались, когда я сел за своё место. Вокруг меня словно зона отчуждения возникла. Одноклассники посматривали, шептались, а кое-кто и пальцем показывал. Гриша и компания тоже здесь были, сверля меня взглядами. То, что происходит неладное, я понял на перемене. Оказалось, что эти придурки наговорили обо мне какой-то дичи, и теперь одноклассники косились в мою сторону, посмеивались и… держали дистанцию. Не то чтобы я успел с ними сблизиться за две недели, но… Отчуждение сегодня ощутил особенно чётко.

Что сначала опечалило, а потом разозлило. Не для того я выбрался из умирающего мира, чтобы заниматься подобной хернёй! Хотят играть в свои игры – пожалуйста. Я на это время тратить не собираюсь.

А на что собираюсь?

Мысль за мыслью, постепенно успокаиваясь, я задумался, к чему хочу прийти. Уже раз обжёгся, живя без цели. Исправил это, сейчас много времени уходит на развитие, но… Конечная-то цель какая?

Я наконец-то смог осознать и сформулировать, что всё это время, с первых минут, как оказался в этом мире, беспокоило меня.

Пустота.

Я ощущал пустоту внутри, потому что у меня больше не было великой цели. Сначала я жил мечтой спасти мир. Потом идеей из этого мира свалить. А сейчас? Ради чего живу? Настолько же глобальных целей у меня не было, и поэтому на привычном месте я ощущал пустоту.

Так, мир спасать вроде не надо. Да и бежать тоже. Есть промежуточные цели, достаточно важные, но не глобальные. Мне нужно адаптировать свои знания под этот мир, изучить до конца, что за опыты надо мной ставили и какие у этого последствия, в целом стать сильнее, социализироваться, отомстить за убийство семьи Соколовых и… Кхм… А что ещё? Можно ещё найти тех «добрых» врачей, которые проводили эксперименты. Они-то точно должны были выжить. Первыми покинуть лабораторию.

В целом, это уже являлось планом. Но не глобальным. Так, в лучшем случае на несколько лет жизни. Мне нужно что-то более масштабное, чтобы заполнить пустующее место.

Стать сильнейшим? Но сильнейшим кем? Я до сих пор не знаю, как работает местная магия. Сильнейшим алхимиком? Возможно, я в мире единственный, а значит, уже сильнейший. Просто сильнейшим? Чтобы ни вражеские роды, ни маги, ни кто-либо другой не смел портить мне жизнь? Уже лучше. Стать настолько сильным, чтобы суметь прожить обычную, нормальную, полную радостей жизнь? Чтобы мне не пришлось хоронить близких? Да, это откликается внутри.

Надо будет как следует обдумать эту мысль. Но пока так и запишем. Я не я буду, если не стану сильнейшим. А как этой силой распорядиться – придумаю.

***

После того как поставил новую большую цель, аж дышать легче стало. Да и день прошёл лучше, чем ожидалось. Странное поведение одноклассников я проигнорировал, взявшись за подготовку. Требовалось всё как следует продумать.

Что я знал? В этом мире целые роды легко вырезают в течение ночи. Здесь над детьми ставят эксперименты. По улицам ходят маги и творят бог знает что. А по лесам бродят волшебные звери, которые тоже могут смертельно удивить.

Для решения простых проблем у меня есть Сергей. В том смысле, что он учит меня драться. Тут ещё и развитие тела, так что эта часть решена. Попутно я веду алхимические исследования, эта часть тоже не простаивает. Но мне нужен результат здесь и сейчас. То, что убережет от любых проблем. Или поможет выйти победителем из любой схватки. Ну, или из большинства таковых.

Мне нужно оружие. Что-то скрытное, чтобы подросток мог оправдать это, но достаточно мощное, чтобы устранять противников. И я знал, что можно сделать. Но для этого мне нужно было рабочее место. А значит… Значит, Сергей вскоре очень сильно удивится.

***

Судя по величине распахнутых глаз, я мог определить, насколько не вписываюсь в образ обычного подростка.

– Что тебе нужно?!

– Горн.

– Горн?

– Да. И наковальня.

– Наковальня?

– Ага. А ещё молот и несколько мелких молотков. Ещё зубила и свёрла.

– Свёрла, – кивал Сергей.

Если я правильно понимал его мимику, то эти вздёрнутые брови и выпученные глаза означали крайнюю степень удивления.

– Уголь тоже не помешает.

На самом деле большую часть нужных процессов я обеспечу с помощью алхимии, но это останется моим секретом. Обычными методами тоже придётся поработать, для чего и нужно нормальное рабочее место. В идеале, конечно, обеспечить ещё химическую лабораторию, но это сложно, а главное – дорого. Сомневаюсь, что Гвоздевы потянут.

– Сергей, я знаю, что это недешево, но ты просто скажи сколько, а я добуду зверей…

– Стоп! – брови резко спикировали вниз. – Давай пока без зверей! Лучше нормально объясни. Зачем тебе горн и всё остальное?

– Для работы.

– Для работы, – он прикрыл глаза и медленно вздохнул. – Ещё скажи, что ты владеешь кузнечным делом.

– Владею. Что в этом такого?

Я лет с семи помогал деду в кузне. Потом он умер и мне пришлось по памяти осваивать всё то, чему он учил. Слишком рано он ушёл. А других алхимиков-кузнецов тогда уже не осталось.

– Да обычно подростки… Попроще они.

– А, понятно… Это сути не меняет. Мне всё это нужно. Поможешь достать?

– Дай подумать хотя бы. Не представляю, как это будет выглядеть. Где ты кузню-то собираешься ставить? Не дома же. Ольга нас двоих тогда закопает.

– Думаю, где-то вдали от дома, чтобы слышно не было.

– Что, прям в лесу? – недоверчиво хмыкнул он.

– Не совсем. Построю что-нибудь.

– Час от часу не легче. Ты ещё и сам строить собрался?

– Да там дело нехитрое. Лес под рукой, деревья подходящие есть…

– Всё, Эд, хватит. Этот разговор слишком безумный. Дай мне пару дней обдумать, а то голова кругом.

– Хорошо. Сергей, не хочу давить, но ты бы трогал уже, а то на нас люди косятся…

– Да чтоб тебя… Забылся, – мужчина хлопнул по рулю и нажал на газ.

Я не мог ждать, так хотелось обсудить эту тему, поэтому пришёл к нему на работу. Так что сейчас мы выезжали с того самого завода, где работал Сергей.

***

Ответа его тоже дожидаться не стал. В тот же вечер взял топор и пошёл в лес, выбирать подходящее место и отмечать деревья, которые подойдут для строительства. Мне не нужно полноценное здание. Хватит навеса, защиты от холода, дождя и ветра. Хотя в густом лесу сильного ветра особо-то и нет. Подходящее место нашёл где-то в получасе неспешного шага. Если бегом, то минут пять. Самое то. Здесь глушь, посторонний человек не зайдет. Всех остальных я заранее смогу засечь и спрятать от чужих глаз то, что им видеть не надо.

Местом выбрал небольшой холм. Тут земля поднималась вверх метров на шесть. Это было растянуто по площади, но мне подойдет. Если прокопать площадку, укрепить деревом, поставить желоба, чтобы вода стекала, набросать сверху веток для маскировки, то, в принципе, результат меня устроит. Я здесь планирую не только ковать, но и другие опыты ставить. Надо было раньше ещё заняться, тогда бы не пришлось сейчас мокнуть под дождём.

Вернулся я через пару часов. Не хотел приходить слишком поздно, чтобы Гвоздёвы не беспокоились. Сейчас темнеет значительно раньше, а в лесу и вовсе, тьма кромешная. То, что без выговора не обойдётся, стало понятно сразу же, стоило бросить взгляд на Ольгу. Сурова, как никогда.

– Молодой человек, – протянула женщина, – что же вы так долго под дождём в темном лесу шляетесь? Там и пораниться можно.

– Есть горячий чай?

– Сейчас будет.

Сурова, но никогда не откажет в заботе. Стоило попросить чай и сделать вид, что замерз, как она тут же отправилась на кухню ставить чайник. Золото, а не женщина. С такой хоть на войну, хоть… Семью заводить. Да, повезло Сергею.

– Одежду у входа скидывай! Не надо дом заливать! – донесся её голос с кухни.

Хмыкнув, я принялся раздеваться. Вскоре передо мной оказалась большая чашка, над которой поднимался пар. Сам я сидел, закутавшись в плед. Как заметил ранее, Ольге сложнее меня ругать, когда я выгляжу беззащитным.

– Зачем тебе кузня? И ты что, правда разбираешься в этом? – перешла она сразу к сути, стоило мне первый раз отхлебнуть.

– Разбираюсь. Требуется для личных нужд.

– Каких же?

– Не хочу забыть навыки. Меня дед учил, – ответил я правду.

– И что ты хочешь ковать?

– Да по мелочи всякое разное. Для охоты в основном.

– Ты опять собираешься на зверя? – нахмурилась она.

– Не обязательно. Для обычного зверья тоже много всякого разного сделать можно. Те же ловушки.

Ольга никогда не интересовалась охотой и не разбиралась в ней. Для неё охота – это когда муж уходит в лес, а возвращается с тушей убитого животного.

– Не уверена, что это стоящая идея, – поджала она губы.

Это ты не знаешь моих настоящих мотивов. Скрывать правду и врать Ольге было неприятно, но не выдавать же беременной женщине, что я готовлюсь на случай неприятностей?

При желании можно предположить, о чем она думает. Охота – дело опасное. Но подросток, сидящий напротив неё, сам убил свирепого зверя. Убил без оружия. По крайней мере, они не видели, чтобы я что-то использовал. А значит, этот подросток опасен и сам по себе. Но всё равно, легко согласиться и позволить ему делать, что вздумается, неправильно с точки зрения взрослого. С другой стороны, Эд себе на уме, и, если ему запретить, кто даст гарантии, что он послушается?

– Завтра поговорим, – выдала она после размышлений и отправилась к мужу.

Я хорошо их изучил. Сейчас они будут обсуждать этот разговор и пытаться решить, что со мной делать. Мне даже немного стыдно, что я им столько проблем создаю.

***

Вопрос решился через несколько дней. Через пять, если быть точным. Столько потребовалось времени, чтобы Гвоздевы созрели, посовещались и… Сергей смог добыть нужные инструменты.

– Подойдет? – спросил он меня, откидывая тент с прицепа. – Отец знакомого при жизни работал кузнецом, но пару лет назад умер. С тех пор его инструменты без дела лежат.

– Дорого вышло?

– Терпимо. Надеюсь, это не простая блажь, – сказал он несколько хмуро.

Значит, дорого. Сергей всегда мрачнел, когда вставал вопрос денег. А после того, как Ольга забеременела, так и вовсе каждый рубль считал. Надо как-то компенсировать им. Не хочется быть обузой.

В прицепе нашёлся большой пень, окованный железом. Это, наверное, чтобы наковальню поставить. Она здесь же была. Средних размеров, грязная, но мне подойдет и такая. Смогу привести в порядок. Я залез внутрь, откинул тряпки и нашёл молот, а рядом с ним набор небольших молотков, зубила, щипцы и прочие инструменты. Негусто, но лучше, чем ничего.

– Не знаю, как ты без электричества работать будешь. Сам, что ли, собираешься раздувать?

– Придется повозиться.

И создать пару печатей. Пару десятков печатей.

– Тогда идем. Помогу тебе дотащить. Выбрал уже место?

– Да.

Думаю, Сергей удивится, когда увидит, сколько я уже сделал.

***

Сейчас тот холм, который я выбрал, было не узнать. Точнее как… Чисто внешне, да если с другой стороны смотреть или не вглядываться, особо ничего не поменялось. Но, если знаешь, что ищешь, сразу видны следы вмешательства. Эти дни я бегом возвращался из школы и сразу приходил сюда, вооружившись топором и лопатой. Выкопал углубления, перетащил бревна… Последнее наглядно показало, что с моим организмом что-то не так. Не может щуплый подросток тягать такие грузы. Не везде удалось справиться за счет голой силы. От большого перенапряжения я всё так же уставал и чувствовал слабость. Поэтому решал вопрос с помощью алхимии обмена и фиксации. Перекидывал тяжесть бревен на другие деревья и тащил, не напрягаясь. Получалась двойная тренировка.

Один из законов алхимии гласит: подобное притягивает подобное. Максимального притяжения можно достигнуть, если влиять на части одного целого. Так я вырубал по куску из двух бревен, менял их местами, накладывал печать и получал дополнительное скрепление. Нехитрые манипуляции плюс то, что деревья были частью одного леса, ещё кое-какие нюансы – и все этого хватало, чтобы скрепить намертво. Силы такое воздействие отнимать не будет. Я проводил трансформацию, сохраняя результат и буквально спаивая бревна. Обычными гвоздями тоже не брезговал. Это ещё один из законов алхимии. Если есть простые решения, не надо усложнять.

Правда, уже потом подумал, что, если Сергей присмотрится, возникнут вопросы. Надеюсь, он будет не настолько любопытен.

Вчера под вечер закончил с основной конструкцией, застелил брезентом и накидал сверху веток и мха. Получилась неплохая защита от протекания. Чуть позже займусь желобами и поставлю бочку, чтобы вода в неё сама набегала.

– Наворотил ты тут, – почесал макушку Сергей, – Когда только успел?

– Да уж время найти не проблема.

– Если ты столько сил вбухал ради этого дела, я больше не волнуюсь.

Это ты ещё не видел, что я у тебя гвозди и кусок брезента стащил. Впрочем, пропажа недолго оставалась в тайне. Стоило мужчине забраться внутрь, как он быстро догадался, что и откуда. Но ругаться не стал. Поворчал чуть и успокоился. Хорошо, пусть лучше об этом думает, чем о бревнах. Я всё же замаскировал свою деятельность, так что случайно спалиться не должен был, но всё же чуть-чуть нервничал.

– Тебе какая-то помощь нужна? – спросил он неуверенно.

– Помоги поставить пень. Он тяжелый, зараза.

– Силушкой ты не обижен… – хмыкнул он.

Это был один из моментов, которые мы старательно обходили стороной. Во время тренировок мужчина не мог не заметить, что мои возможности выше, чем у обычного подростка. Но молчал, не желая лезть в мои тайны. Мы так ни разу и не обсудили, насколько это нормально. Может, и зря.

– Когда начнешь? – поинтересовался он, отряхивая руки.

– Сначала надо место оборудовать, где угли разжигать. Да и металл нужен…

– Покупать придется. Или тебе всякий лом сойдет? Смотря для чего, конечно.

– Для первых опытов сойдет что угодно. А там дальше видно будет.

– Если что угодно, тогда проще, – вздохнул он с облегчением.

Точно потратиться пришлось. Впервые я задумался о том, что мне не помешают деньги. Не одноразовая сумма, а какой-то приток. Но где их взять? Пора изучить вопрос, как зарабатываются в этом мире.

***

Прохладное отношение со стороны одноклассников продлилось ещё с неделю, а потом как-то сошло на нет. Ко мне стали обращаться, просили списать или интересовались, когда будут новые портреты. Я же на это смотрел… Да никак не смотрел. Детские интриги оказались скучны и примитивны. Гриша и компания тоже затихли, окончательно убедив самих себя, что я придурок, а они чёткие пацаны. Как прогуливали уроки, так и продолжили их прогуливать. Не скажу, что я имел что-то против. Сам бы с радостью занялся другими делами, но… Вопрос альтернативы. Заниматься разрушением себя – это совсем не то же самое, что углубляться в саморазвитие.

На уроки я ходил исправно, желая хотя бы так радовать Гвоздевых. Их немного успокаивало то, что подозрительный парень ведет себя мирно, вписываясь в представления об обычной жизни. Мне несложно, им спокойнее, так почему бы и нет? Да и в школе всё же было чуть-чуть интересно учиться. Я использовал время на уроках, чтобы изучать учебники. В первую очередь по истории и точным наукам. Географию тоже изучал, удивляясь, насколько этот мир велик.

В первый день октября, когда погода неожиданно решила порадовать солнцем вместо свинцовых туч, я задержался, чтобы сдать в библиотеку ранее взятые книги и получить новые. Когда спустился на первый этаж, заметил Лену, сидящую на стуле в общем коридоре. Та смотрела куда-то вдаль. Даль заканчивалась стенкой, и сомневаюсь, что девушка на ней нашла что-то настолько заманчивое.

– Всё в порядке? – сел я рядом.

– Эд? – дернулась она.

Неужели не заметила, как я подошёл?

– Он самый.

– Ты чего тут делаешь? Все же вроде ушли.

– В библиотеку ходил. Так ты чего тут? Ждёшь кого?

– Нет. Забей. Просто сижу.

Сказано так, что даже такому невежде в вопросе понимания шестнадцатилетних девочек, как я, понятно: не просто так она сидит.

– Прости, если помешал, – поднялся я. – Но, если что случилось, говори. Помогу, чем смогу.

– Да чем ты поможешь… – донесся мне в спину тяжкий вздох, когда я уже развернулся.

– Так, значит, что-то всё же случилось?

– Дома проблемы, – опустила она взгляд.

– Что за проблемы?

– Не хочу об этом говорить.

– Не говори. Как тебе помочь? А то сердце кровью обливается, когда вижу, какая ты хмурая. Тем более в такой солнечный день.

Ольга как-то обмолвилась, что женщины любят ушами. За пару минут до этого она огрела Сергея полотенцем, заявив, что тот чурбан. Кажется, это называлось «флирт в семейной жизни». Я тогда этот момент запомнил, а сейчас что-то на ум пришло.

– Да никак мне не поможешь, – ответила она. В улыбке прослеживалась горчинка.

– Ну, тогда пойдем гулять. Чего здесь сидеть?

– Тебе разве не надо домой?

– Не настолько, чтобы я спешить. Идешь? – протянул я руку.

– Иду, – ответила она, сначала глянув на мою ладонь, а потом на меня самого.

Прикосновение вышло приятным. Не так, как мать обнимала в детстве. Иначе. Но тоже приятно. Несмотря на то, что её рука была холодной. Зато нежной и гладкой, а не такой, как у меня – жесткой и шершавой. Прикосновение также вышло неловким. Я помог ей подняться, но так увлекся наблюдением за ощущением, что забыл отпустить руку. Так мы и простояли несколько секунд.

– Идем? – её голос изменился, но я не мог понять, как именно.

Проблема этого города в том, что здесь нет прогулочных мест. Есть просто улицы, на которых можно найти забвение и запустение, но никак не радующие глаз картины. Но тогда нас это не смутило. Мы шли, болтали, и я постарался подключить всё своё обаяние, чтобы поднять девушке настроение. Она рассказывала о себе: в основном, как мечтает уехать из этого города. Кажется, я для неё был живым примером того, что жизнь за чертой существует. Я тоже рассказывал о себе. В основном, как учился рисовать. Это единственная тема, которую я счёл уместной. Не про охоту же с девушкой болтать.

– Так что у тебя случилось? – Незаметно минуло два часа. Я уже чувствовал голод, да и Лена наверняка тоже. Надо было что-то решать.

– Ну зачем ты всё портишь, – вздохнула она. – Или тебе уже пора, и ты хочешь избавиться от меня?

– Наоборот. Беспокоюсь. Или будем гулять до утра, пока не начнутся уроки?

– Нет, вечером мне надо домой.

– Только вечером?

– Да. Сейчас там лучше не появляться.

– Почему?

– Потому что там отец.

– Разве отец дома – это плохо?

У Лены были карие глаза. А ещё задумчивый взгляд, когда она подбирала ответ. Я же догадался, что вопрос лишён такта. У меня отца нет, и она об этом знает. У неё есть, но не факт, что это делает жизнь девушки лучше.

– Он тебя обижает? – спросил я прямо.

– Иногда, – кивнула она. На её лицо набежала тень, и Лена отвернулась.

– Хм… – Я не знал, что делать. Избить отца и сказать, чтобы не обижал дочь?

– Когда выпьет, – уточнила она. – Он вчера снова в запой ушёл. Поэтому на глаза ему лучше не попадаться.

– А вечером тогда как?

– Вечером мать вернётся. Вдвоём мы справимся.

– Как я тебе могу помочь?

– Никак, – её плечи опустились. – Да не переживай ты. Не впервой.

– Почему ты утешаешь меня, когда это я должен утешать тебя?

– Ну, вот так вот, – улыбнулась она робко.

– Слушай, а хочешь ко мне в гости зайти? Правда, до меня долго идти. С час, а то и полтора, – прикинул я, что девушка ходит гораздо медленнее, чем я. – Когда Сергей вернется, попрошу его тебя домой отвезти.

Или попрошу их оставить девушку на ночь. Но об этом я говорить не стал. А то Лена и так смутилась, при этом бросая на меня какие-то странные взгляды.

– А пойдем, – выдохнула она. – Я буду первой, кто увидит, как ты живешь?

– Уверяю, там ничего особенного нет. Я живу в скромном доме среди леса.

– Люблю лес, – сказала она тихо, беря меня под локоть.

Приятно, черт возьми.

***

Роман спустился в подвальную часть дома. Здесь находился склад, винный погреб и несколько пустых комнат, в которых даже света не было. В одну из таких он и зашёл. Если за ним следят, то уж не в подвале точно. А если так, то всё бессмысленно, что бы он ни делал, финал будет печальным.

Вытащив из кармана небольшой чёрный камень, он сжал его в ладони и пустил ток силы. Настроившись, юноша подошёл к одной из стен. Темнота ему ничуть не мешала. Один из родовых даров позволял видеть в темноте ещё лучше, чем при свете дня. Когда камень дал отклик, Роман вытянул вторую руку, формируя на пальцах черные когти. Указательным коснулся стены и медленно вывел овал. Тот стремительно поглощал силу, но это было привычно и ожидаемо.

Когда юноша закончил, овал превратился в проход, куда Роман и шагнул.

«Пора узнать, что ты мне оставил, отец».

С другой стороны была такая же темнота, никаких источников света здесь не имелось. Проход за спиной быстро закрылся, и Роман огляделся. Это место оказалось небольшой комнатой в пару метров шириной и в два раза больше в длину.

В комнате ничего не было, кроме одной-единственной двери.

Роман не спешил открыть её. Отец не дурак. Он скорее хитрый и циничный, наверняка рассматривал вариант, что сына будут пытать и смогут выйти на это место. Если бы Роман кого-то сюда привел, то, по логике отца, отпрыску надо было предоставить шанс умереть достойно, забрав с собой врагов.

Других вариантов и быть не могло.

Приметив один из кирпичей на стене, на котором для его зрения блестело едва заметное темное пятно, юноша медленно надавил. Кирпич поддался, раздался щелчок.

«Наверное, этого хватит. В крайнем случае нет, и тогда меня накроет мощным взрывом. Или это будет волна яда? Отец всегда был таким изобретательным. Иногда – слишком».

Затаив дыхание, юноша открыл дверь. С другой стороны встретила привычная темнота.

«Не удивлюсь, если отец здесь всегда работал без света».

Обнаруженное место больше всего походило на подземный бункер. Затхлый воздух, плохо работающая вентиляция, отсутствующие окна и двери. Тайное укрытие, куда никто не мог попасть без ключа, который имелся только у главы рода.

Роман бросил взгляд на потолок, прикидывая, сколько метров земли над ним. Это было так в стиле отца… В тайне отстроить бункер, обязательно где-нибудь вдали от обжитых земель, с последующим устранением работников и всех хвостов. Минусов у такого места хватало. Сюда не подвести электричество, воду и прочие блага цивилизации. Зато и найти его никто не сможет. Закупоренное место, куда может попасть только тот, кто умеет ходить.

Ходуны не были чем-то удивительным. Тот же князь считался одним высшим. Высший ходун и высший бес. Два развитых до предела направления. Но если знать историю князей, царей, королей и императоров, то не самое выдающееся и сильное сочетание.

Ходунов много, но не все они похожи. Различий хватает. Есть более редкие проявления дара, есть классические и распространенные. Есть те, кто свой дар выпячивает, а есть те, кто держат таланты в строжайшем секрете. Роман надеялся, что его способности тоже остались в тайне. Иначе голова с плеч – и нет проблемы.

«Так… Неужели любящий папочка оставил что-то хорошее?»

В просторном помещении нашлось много чего. Взгляд юноши скользил от одного места к другому. Роман медленно двинулся вперед, заглядывая в каждый угол, на каждый стеллаж, в каждый ящик. Отец подготовился на славу. В бункере нашлись деньги. Они лежали пачками, упакованные в непромокаемые пакеты. Навскидку здесь хватит на пару лет безбедной жизни. Или на полгода, если не сидеть без дела, а вкладывать деньги во что-то. Ещё нашлось оружие, артефакты, старые дневники, книги…

«Неплохо, неплохо…»

Роман подозревал, что в этом месте найдется что-то ценное, но не спешил сюда попасть. В нем крепла уверенность, что в первые месяцы за ним следили особо пристально. Поэтому он по большей части сидел дома, не высовывался и вёл тихий образ жизни, всячески демонстрируя, что не опасен.

Так не могло продолжаться бесконечно. Роман отыскал подсказки отца ещё в первые дни, тогда же нашёл камень. Для стороннего человека это ничего не значащая вещь. Другой ходок не сможет определить в нем маяк. Ещё одна особенность родового дара, которая тщательно скрывалась от общественности. Даже от союзников.

Но самое главное Роман нашёл на рабочем столе. Тот стоял прямо по центру помещения, деревянный и дорогой.

«Лишний пафос. Как только ты его сюда тащил. Наверное, как и всё остальное».

Образ всегда строгого, идеально выглядящего отца, который сам тащит все эти вещи, ещё и тайно, крадучись в темноте… заставил Роман нервно усмехнуться. Но улыбка быстро сошла на нет, когда он увидел листок, одиноко лежащий поверх папок. На нём было написано следующее: «Сын, если ты это читаешь, значит, мой основной план провалился. Теперь род в твоих руках. Неси это бремя достойно. На столе ты найдешь папку с описанием дальнейших шагов. Удачи. Твой отец».

«Как же это мило, папа»

## Глава 8. Любовь и страсти


Нам повезло. Всю дорогу солнце палило, одобряя нашу прогулку. А когда почти добрались до дома, в последние минуты нашего путешествия набежали тучи, словно только этого и дожидались. Последние метры мы бежали, смеясь на всю округу. Лена несколько раз взвизгнула, но не испуганно, а радостно. Я взял её за руку, чтобы бежать вместе, и то, что она ее не отдернула, окрыляло.

– Успели, – выдохнула она, утирая капли влаги со лба.

– Повезло, – улыбнулся я, чувствуя, что живу.

Живу! В нормальном мире, где дождь угрожает лишь намочить тебя! В мире, где можно смеяться над непогодой!

– Так здесь ты и живешь? – оглядела Лена веранду.

– Ага. Добро пожаловать в скромное жилище Гвоздевых. У нас тут ремонт полным ходом, не обращай внимания.

Веранду поставили недавно. Сергей вбил перед крыльцом сваи, сверху застелил досками, поставил опоры, а потом и крышу приделал. Завершающим штрихом стали два кресла, стоящих прямо под окнами. Ольга здесь любили сидеть с чашкой чая, когда погода хорошая. Когда дождь, тоже любила, но выносила теплый плед и вооружалась большой кружкой.

– Проходи, – открыл я дверь. – Есть хочешь? Сергей говорит, я неплохо готовлю.

Готовка – это одно из открытий, которое я сделал в новой жизни. Когда есть разнообразие продуктов, это превращается в настоящую магию. Чем не алхимия, когда ты не связанные между собой ингредиенты превращаешь в блюдо?

– Ты ещё и готовишь? – удивилась Лена. – Если так, отказаться выше моих сил.

Девушка с интересом глянула на внутреннее убранство. Скинула обувь, и я помог ей снять куртку, которую повесил на крючок. Носа коснулся запах её волос. Пахло свежестью и дождем.

– Присаживайся, – указал я на диван. – Держи плед. Сейчас камин разожгу.

– Уютно у вас здесь.

– Это заслуга Ольги. Она здесь хозяйка, – ответил я, наклоняясь и закидывая поленья. Подсунув бумагу, чиркнул спичками и запалил огонь.

– А скоро они будут?

– Вечером обычно приезжают. Так что часа через два-три ждать надо.

Пламя медленно разгоралось, и я открыл задвижку, чтобы пошёл ток воздуха и дым выносило наружу. Лена притихла. Я почувствовал на спине её взгляд и обернулся, чтобы увидеть задумчивость в глазах.

– Не страшно здесь жить? В лесу-то…

– Да нет вроде. Привык, – постарался я улыбнуться искренне, думая, как расслабить её.

Лена уселась на диван так, словно оборону держала. Это читалось по плотно сжатым ногам, по тому, как она устроилась на самом краешке и не знала, куда девать руки.

Что можно сделать за два часа? Многое. Я приготовил обед и накормил девушку. Мы болтали и смеялись, позабыв о причинах, которые привели нас сюда. Потом переместились в зал, на мой диван, и смотрели на огонь. Я поил Лену чаем и кормил печеньем. Она спрашивала про мои рисунки и просила её нарисовать. Я не смог отказать. Лена немного попозировала, я немного порисовал, и нам обоим это понравилось.

А потом… Когда я её приглашал, ничего такого не планировал. Но как-то мы оказались рядом, под одним пледом. А там слово за слово, наши руки как бы невзначай коснулись друг друга. Она спросила, нравлюсь ли я ей. Я нашёл в себе мужество ответить честно. Лена была из тех девочек, которые имеют большую цель и достаточно решимости, чтобы шаг за шагом двигаться к ней. Не то чтобы я разбирался в девушках, но эти качества мне нравились.

После вопроса и ответа… В общем, Сергей и Ольга вернулись, когда мы с ней лежали в обнимку и целовались. Услышав шум мотора, Лена слезла с меня и пересела на другой край дивана. Я тоже попытался принять безмятежный вид.

Когда хлопнула дверь, мы выглядели как подростки, которые пытаются что-то скрыть.

– Ого… – выдала Ольга, заходя внутрь. – Серге-е-ей!

– Что такое? – влетел мужчина в дом, настороженно озираясь, а потом увидел нас. – Ого…

– Эм… Привет… – ответил я неуверенно, слабо понимая, что означают их реакции.

– Дорогой, ты тоже это видишь?

– Ты про то, что наш парень привел в дом девушку?

– Ага.

– Вроде вижу, хотя не могу поверить своим глазам.

– Эй! – возмутился я. – Это Лена! Моя одноклассница.

– Лена, значит, – прищурилась Ольга. – А чем это вы тут занимаетесь?

– Уничтожаем запас печенья, – ответил я раздраженно.

Другой я реакции ожидал. Какого хрена, а? Что за шоу?

– Вечер добрый, – пискнула «виновница».

– Добрый, добрый, – покивал Сергей.

Хмыкнув, Ольга утащила мужа на кухню. Там они о чем-то переговорили, вернулись обратно и… понеслось.

– Как дела в школе? Чем занимались? Как добрались? Не устали? Не промокли? А уроки сделали? А кто твои родители, Лена? Ага, а время-то позднее, домой-то не пора? Сергей отвезет тебя, конечно, в чем вопрос. Правда ведь, дорогой?

Больше всего это походило на допрос. В итоге Лена засмущалась настолько, что сама попросилась домой. Я вызвался ехать с ними, не желая отпускать девушку одну.

***

Сергей ехал молча, поглядывая на дорогу. Дождь кончился, но сейчас на улице стояла темнота, а места здесь такие, что в любой момент на дорогу может выскочить какое-нибудь зверье. А то и зверь.

А может, мужчина молчал совсем по другой причине. Не просто же так он бросал взгляды в нашу сторону. Мы же, не сговариваясь, смотрели в окна, приняв вид самых благоразумных школьников на планете. Но долго продолжаться это не могло. Чем ближе мы были к городу, тем больше я думал о том, что ждёт Лену дома.

– Ты точно хочешь домой? – спросил я тихо у неё.

– А у меня есть выбор? – ответила она так же тихо.

Я коснулся её руки и мягко сжал пальцы. В отражении стекла мелькнула благодарная улыбка.

– Дети, у вас случилось чего? – Сергей разорвал очарование момента.

– Нет! – ответила Лена. Слишком поспешно.

– Ну да, как же, – хмыкнул солдат, ушедший на покой.

***

Машина качнулась, а дверь хлопнула. Это Сергей вернулся в машину.

– Выдохни, – бросил он мне. – Всё там хорошо.

– О чем ты? – подался я вперед.

– Её батя успел протрезветь. Кажется, жена устроила ему разнос. Моё появление внесло спокойствие в их ряды.

Ни капли не сомневаюсь. Если сравнивать Сергея с другими мужчинами, то… Это как поставить рядом волка и дворовую собаку. Последние способны вилять хвостом да громко лаять. Волку же лаять не надо. Он и молча тебе глотку перегрызёт.

– Так, значит, у тебя появилась девушка? – спросил он спустя пару минут.

– Сложно сказать.

– Это как? – мужчина откровенно веселился. Почему-то этот разговор его забавлял.

– Ну… А как понять, появилась девушка или нет?

Особенно, если вы оба школьники.

– Эх… Да уж, точно, – вздохнул он. – В вашем возрасте всё иначе. Но удивил ты, удивил. Мы думали, что ты это… Замкнутый парень, а оказалось, что не особо.

– Случайно получилось.

– Хах, случайно. Главное, чтобы от ваших случайностей детей не получилось.

***

С того дня всё изменилось. В моем жизни появилось что-то новое, то, чего раньше я не мог себе позволить.

Я знал, что такое женщина. Знал, каково быть с женщиной. Но чтобы понять мой опыт, надо пожить в двух разных мирах. Когда вы случайно встречаетесь, когда мир вокруг умирает, когда нет надежды на светлое будущее, когда секс между вами – это попытка убежать от ужаса реальности, согреться и не чувствовать холода… Когда вы не думаете о том, чтобы быть вместе, не думаете о том, чтобы завести детей, потому что знаете, что те обречены умереть голодной смертью…

Это совсем не то же самое, когда ты можешь просто быть. Просто любоваться, держаться за руки, целоваться и не тревожиться.

После школы мы с Леной задерживались и вместе гуляли. Когда погода была плохой, оставались в школе и делали вместе уроки. Или целовались. Так как девушка была старостой, ей легко оставляли ключ, поэтому не было проблем с тем, чтобы уединиться.

Из-за этого мои дела несколько сдвинулись, но я ничуть не жалел. Хватит. В моей жизни уже было время, когда я вкладывал всего себя в одну цель. Теперь можно и просто жить, наслаждаясь мирскими радостями.

Это не значит, что я отказался от своих целей и забыл, как жесток этот мир. Это всего лишь значит, что я позволил себе разбавить дни, заполненные одной лишь учебой, чем-то хорошим и светлым.

За пару недель доделал кузню и почти был готов приступить к первой ковке. Дольше всего длилось наложение печатей. Сначала я выложил из кирпичей и цемента горн, потом укрепил его алхимией. Теперь тепло внутри будут удерживаться лучше, а температура набираться быстрее. Мелочь, но она сильно упростит мне задачу. Ещё немного – и я наконец-то займусь тем, чем давно собирался.

С одноклассниками тоже вопрос решился. То, что у нас завязался роман, скрыть не удалось. Как не удалось и избежать шуточек на эту тему. Единственное, что омрачало ситуацию, – недовольный Гриша, который зло поглядывал на нас с Леной.

Кажется, девушка ему нравилась. Как иронично. Иронично, что, прояви он чуть больше такта и внимания, не прогуливай постоянно, именно Гриша мог бы оказаться тем, кто поддержал бы в трудную минуту Лену, и история сложилась бы совсем иначе. Но парень – дурак, и этим всё сказано. Он из тех, кто выбирает раз за разом упускать свои шансы.

Думал я об этом недолго. Гриша – последний, кто меня волновал, поэтому я просто забил на его недовольство.

Может, и зря.

Сегодня у Лены нашлись дела. Надо было помочь матери. Поэтому я сразу отправился домой, планируя заняться ковкой. Шёл стандартным маршрутом, который давно успел надоесть. Чтобы скоротать время, глубоко погружался в мысли и расчеты. Поэтому и не заметил, как в одном из переулков меня догнали и толкнули в спину.

Это было настолько неожиданно, что я не удержался и полетел вперед, махая руками. Тело среагировало раньше, чем я осмыслил происходящее, и отработало то, чему учил Сергей. Я ушёл в перекат, но неудачно, прямо через лужу. Вскочив и обернувшись, увидел Гришу с прихлебателями. Они хотели наброситься на меня, но не ожидали, что я так быстро развернулись. Агрессия быстро сменилась смехом, стоило им увидеть меня, заляпанного, в грязи, с потоками стекающей с одежды воды.

– Ну ты и урод! – заржал Гриша, но вспомнил, зачем он здесь. – Это тебе за Ленку, сука!

Он замахнулся и ударил меня. Я не стал уклоняться, подался вперед и принял удар. Кулак врезался в скулу, легкая вспышка боли кольнула меня, но и всё. Сергей бил на тренировках в разы серьезнее.

Наверное, в фантазиях Гриши это должно было выглядеть иначе. Он хотел поразить меня, свалить на землю, унизить и растоптать. Не ожидал парень, что его кулак встретит что-то настолько твердое и неподатливое. Дрался он криво, неумеючи, и отбил кулак, которым сейчас махал, смотря ничего не понимающими глазами.

– Теперь моя очередь, – бросил я.

Пробил в грудь. С выдохом, как учил Сергей. От удара Гришу откинуло назад, он споткнулся и упал. Не медля я шагнул к Сане, разбил ему нос, схватил за куртку и приложил о стену.

– На! – заорал Петя и бросился на меня.

Он сначала закричал, потом замахнулся и только после этого бросился вперед, сам не зная, что делает. Его лицо искажал одновременно и страх, и злость.

Я пропустил парня мимо, толкнул, и он впечатался в Саню, который сползал по стене. Переулок у дома узкий, тут особо не разгуляешься.

– Втроем на одного, да? – зло прошипел я.

Гриша к этому моменту поднялся, и ему я врезал по носу. Парня снова отбросило назад, в ту самую лужу, в которой я уже искупался. Воинство свирепых бойцов было повержено. Оглядев это поле… Нет, не битвы, а оды человеческой глупости, я зло сплюнул на асфальт и зашагал домой. Говорить что-либо этим придуркам было лишним.

***

Следующий день показал, что история бывает ироничной, а алхимия, как всегда, права, утверждая, что от циклов никуда не деться. Как-то одноклассники прознали, что вчера случилось. Может, причина в том, что Гриша щеголял пластырем на носу, а остальные от него не отставали. По тому, какие взгляды они бросали в мою сторону, любой сопоставит два и два, придя к однозначным выводам.

– Ты что, подрался с ними? – утащила меня в сторону на перемене Лена.

– С чего ты взяла? – ответил я вопросом на вопрос.

– Не увиливай. Так что произошло?

– Ничего такого, о чем тебе стоит беспокоиться.

– Так, значит, подрался? – продолжала она давить.

В итоге я сдался и кивнул. Спустя две минуты, кажется, вся школа узнала о драке. А к концу учебного дня цикл сделал оборот. Если до этого я был изгоем, то в этот раз трое мальчишек оказались в этой роли. То, что подробности отсутствовали, не снижало любопытства, а разжигало его. Ещё и Лена… Вначале сидела задумчивая, потом переговорила с подружками, и как-то так её мысль зашла в сторону… Эм… Наверное, это можно назвать самодовольством юной девочки, которая попробовала на вкус ощущение собственной значимости от того, что за неё впервые подрались мальчики. Добавим к этому то, что у неё были настоящие, официальные (!) отношения со мной… Добавим то, что никаких больше событий не происходило и… Получим то, что имеем. Мальчишек стали травить. Я не раз и не два слышал шепотки, как обсуждали их нападение втроем и проигрыш мне одному. Да ладно шепотки, их и прямо стебали, ничуть не стесняясь. Дошло до того, что парни сбежали из школы, прогуляв последние уроки.

Двоякое у меня было чувство по поводу этой ситуации. С одной стороны, мне понравилось, что симпатии школьников перешли на мою сторону. Это лучше, чем отчуждение. С другой – я бы хотел более мирного решения вопроса, а не развития конфликта. К сожалению, после разговора с Сергеем, когда он рассказал про свой опыт и спортивное прошлое, я так и не придумал, как использовать это на благо. Не было ни идей, ни времени, чтобы заняться этим вплотную. Да и желания по большому счёту. Как-то у меня пропал интерес помогать тем, кто нападает втроем со спины.

***

После школы, как только пришёл домой, сразу направился в своё убежище. Вчера начать толком не получилось. Вернувшись после драки, долго отстирывал и сушил одежду, чтобы скрыть от Ольги происшествие. Сегодня же я хотел отвлечься от школьных дел и заняться тем, что действительно важно.

Алхимия многогранна. В ней есть разные направления. Я даже изобрел одно из них – путешествие между мирами и переселение в другое тело. Назвал алхимией мира и души. Но это высший пилотаж. В основе лежало совсем другое – та же алхимия обмена, законы цены, точности и подобия. Простота основ не делала их бесполезными. Наоборот. Это была соль алхимии, которая использовалась в любых направлениях.

Два фундамента – это трансформация и алхимия подобия. Вообще, слово алхимия всегда использовалось как приставка к любому направлению. Правильно говорить: алхимия трансформации, алхимия души и так далее. Само слово обозначает процесс, изменение, реакцию, когда из одного делаешь другое, когда одно наделяешь вторым.

Я хотел создать для начала простое, незаметное оружие, которое школьник может безнаказанно носить с собой. Оно должно быть достаточно эффективным, чтобы остановить профессионального военного с огнестрельным оружием. С помощью алхимии существует множество способов отправить человека на тот свет. О, мой народ был в этом хорош! Некоторые гении создавали печати, которые разрушали целые города, а в итоге и цивилизацию. Довели планету до такого, что она восстала против рода людского.

Но не всё так просто, как хотелось бы. В большинстве случаев алхимия требовала подготовки. Поэтому опытный мастер всегда имел много козырей в рукаве. У меня же сейчас таковых не имелось. Без них я тоже кое-что могу. Это кое-что зависит от опытности, внутренней силы, возраста, навыков и всего того, что определяет уровень алхимика.

Самое простое, что можно сделать без подготовки, – это трансформация. Превратить кровь в лезвие, камень в пику, землю в колья. Можно и взорвать. Стену, пол, в принципе, что угодно.

Можно трансформировать и самого человека. Изменить ему глаза и сделать слепым. Изменить внутренние органы и… В принципе, этого хватит, чтобы убить. Я встречал на своём пути алхимиков, которые были сильны в этом. Им достаточно было бросить взгляд, чтобы превратить человека в труп.

Загвоздка в том, что реальность не особо-то любит, когда её меняют. Закон сопротивления гласил: чем больше жизненной силы в объекте, тем выше его естественное сопротивление. Закон познания добавлял: чем глубже ты познал объект, тем выше твоя власть над ним.

В переводе это означало, что нужно быть реально опытным и угрохать много сил, чтобы алхимией, без подготовки, убить человека. Я сейчас такой трюк не потяну. Хотя зависит от человека… Всё в алхимии зависит от обстоятельств. Если на меня нападет какой-то больной алкоголик, в котором жизни осталось на пару дней, пожалуй, я его прикончу, особо не напрягаясь. Если же против меня выйдет волевой, тренированный, сильный и здоровый человек – то без шансов.

В людях больше всего жизненной силы. Я пока не уверен, но подозреваю, что в одаренных её ещё больше. По крайней мере, Ольга отличается в этом вопросе в лучшую сторону. У неё жизненной силы раз в десять больше, чем у школьных учителей. И всего раза в два больше, чем у Сергея.

У животных силы поменьше, чем у людей. Но я не уверен, что это касается зверей. Мало данных, чтобы утверждать наверняка.

У растений её ещё меньше, чем у животных. Хотя смотря какие растения. В прошлом мире слишком мало осталось от растительного мира, так что я смело говорил об этом. Но в теории расклад именно такой. Люди, животные, растения, камни и минералы. В последних жизненной силы почти и нет.

Казалось бы, тогда они должны лучше поддаваться трансформации. Это так и есть. Но тут вступает в действие закон постижения. Алхимик должен хорошо понимать, с чем он работает, что такое камень, постичь его суть, чтобы трансформировать.

Короче, сложностей хватает.

Чтобы обойти таковые и всегда быть готовым, я и хотел создать оружие.

А это отдельное искусство. Без нормальной лаборатории, ингредиентов и реагентов не развернешься, но кое-что я придумал. Достаточно простое, но при этом эффективное и смертоносное. Ну, так должно быть, если я ни в чем не ошибся при расчетах.

На то, чтобы разжечь угли, потратил несколько часов. После чего засунул туда здоровенную полоску металла. В ней пару килограмм где-то. Мне нужно гораздо меньше, но…

Третье жизненное правило: делай руками то, что можешь сделать, а алхимию используй только в крайнем случае. Сейчас был тот случай, когда лишь руками не управиться. По-хорошему мне требовался чистый металл, но его сложнее достать, да и стоить дороже будет. В моих же руках самая обычная железяка, которая много лет валялась бесхозной. Тут не обойтись без алхимии трансформации. Раскалив полоску, я вытащил её щипцами и принялся сбивать в один тугой шар. Этот этап отнял много сил и времени. Я часа два провозился, снова и снова накаляя кусок металла. Мышцы не привыкли к такой работе. Это тело не знало, что делать. Удары были кривыми, часто не такими, как надо.

Но всё кончается. Закончилось и мучение заготовки. В итоге у меня получился пылающий краснотой шар. Я переложил его на стол, который пришлось изготавливать отдельно. Я выпросил у Сергея металлический лист, на котором вырезал печати. Шар лег в малый трансформирующий круг. Отложив щипцы, я сложил пальцы в нужную фигуру, чтобы помочь себе сформировать очищающую печать.

Первый закон алхимии: всё имеет свою цену.

Она зависит от той задачи, которую ставит перед собой алхимик. В простых действиях это оплата жизненными силами, но у всего есть предел, в том числе у тела алхимика, поэтому внутренние силы далеко не всё, что используется. Редкие и магические камни, жидкости (особенно кровь), стихии…

Сейчас, чтобы очистить металл, я вложил в печать свою жизненную силу, тут же ощутив, как внутри пробежал холодок. На простое действие ушла треть моих запасов. Несмотря на все занятия, я по-прежнему был слаб. В разы слабее, чем в прошлой жизни. Без практики не обойтись.

Будь я новичком, потратил бы сил раз в двадцать больше и, скорее всего, грохнулся в обморок. Мастер отличается от новичка тем, что… хитрее. Я вкладывал мастерство и опыт, формируя дополнительные контуры печати, которые отвечали за то, чтобы правильно распределять энергию, направлять её на очистку от лишнего и усиление основы.

Шар зашипел, повалил черный дым, запахло кислым. Я отошёл в сторону, внимательно наблюдая за процессом. Сейчас плотный контакт не нужен, печати сами всё сделают, поэтому нет смысла дышать этой гадостью. Через пару минут процесс завершился. На столе лежал идеально круглый и гладкий кусок металла. Он потерял в весе раза в два, на что я и рассчитывал. По-прежнему много, но как раз под мои нужды.

Подхватив шар щипцами, вытащил из черных хлопьев, отделившихся в процессе очищения. После опустил шар в воду. Для этого, как и планировал, поставил рядом бочку, куда стекала дождевая вода. Шар зашипел, поверхность вспенилась, но быстро успокоилась. Теперь надо дать металлу отдохнуть. Пусть привыкнет к тому, что он теперь одно целое и его суть изменилась. Да и мне тоже надо отдохнуть. Пожалуй, на сегодня хватит.

Глянув на пылающие угли, подумал, что так всегда. Столько разжигал, а потенциал почти не использовал. Хотел было попробовать выковать ещё что-то, не ради результата, а ради тренировки, но отказался от этой задумки. Мышцы и так гудели с непривычки.

***

Если бы циклы имели свойство заканчиваться быстро, мир был бы совсем другим. Но нет, никогда так просто не было. Цикл – это как река. Она берет начало где-то в горах, стекает вниз, бежит по руслу, впадает в море или океан. Палящее солнце сушит воду, которая в виде осадков снова попадает в горы. Цикл. Замкнутый круг, который можно нарушить, если только убрать всю воду или изменить физические законы. Видеть такие закономерности, уметь с ними взаимодействовать – это высшая алхимическая философия и математика. Основа основ.

Я был как ручеёк. Любой другой человек – тоже. Люди переплетались, сталкивались, образовывали новые потоки и бегали по замкнутым циклам.

Гриша варился в одной и той же картине мира, смотрел на жизнь под одним и тем же углом. Он был ручьем, что участвовал в формировании общего потока. Как и Лена, как и другие дети. Как и я.

В пятницу днём я брел вдоль дороги. Идти по лесу сегодня оказалось невозможно. Слишком много слякоти. Топая и не обращая внимания на мелкий дождь, я тренировал пальцы. Разгибал их в разные стороны, тянул, потом составлял распальцовки. Стандартная метода для того, кому нужна идеальная точность. Сзади послышался шум машины. Иногда мне везло, и случайные водители подбрасывали меня до поворота к дому. Эта дорога не пользовалась популярностью, поэтому везло мне редко, гораздо чаще приходилось поработать ногами.

Я обернулся, стараясь понять, будет удача или нет. Ко мне двигалась старая, убитая колымага, в которой сидели четверо парней. Или молодых мужчин лет двадцати где-то. Нет, эти не повезут. Им и так тесно, машинка-то маленькая. Потеряв к ним интерес, я собирался отвернуться и продолжить идти, но тут тачка сначала прибавила газу, а потом резко остановилась рядом.

Захлопали двери. Наружу выскочили четыре парня. Вперед вышел тот, что сидел за рулём. Низкий, пухлый и очень-очень злой.

– Эй, это ты Эдик? – крикнул он мне, останавливаясь в трех метрах.

– А кто спрашивает?

– Брат Гриши. Так это ты?

– Да кто же ещё! – зло бросил второй парень. – Кто тут ещё шляться будет?

– Короче, уродец мелкий, – двинулся в мою сторону брат. – Попал ты!

Пока он шагал, замахивался и собирался меня ударить… Пока его друзья доставали из-под курток цепи… Я сдвинулся в сторону, ушёл от удара и… Бросился в лес. Ребята увязались за мной, но им бы спортом заняться, чтобы в скорости тягаться. Уже через минуту я остановился, слушая, как вслед доносятся обещания найти и разобраться.

Интересный поворот… Усмехнувшись, я постарался успокоиться и подавить желание вернуться и покарать сволочей. Вчетвером с цепями на того, кто их лет на пять младше? Нет, если рассматривать с точки зрения моих возможностей, я их закопаю прямо в этом лесу. А потом задолбаюсь объяснять, как это сделал. Добром такое уж точно не кончится. Поэтому я и сбежал, не желая быть избитым или спалиться по всем статьям, тем самым подставив ещё и Гвоздевых.

Но каковы парни-то! Совсем без тормозов. Вчетвером и на школьника! Они ведь не знают, что я могу, а значит, всерьез хотели избить того, кто слабее. Или и вовсе, убить.

Как бы там ни было, такое прощать нельзя.

***

Если взять щепку, разломать на две части, начертить на обоих фрагментах по печати, то получится хорошее следящее устройство. Так я на следующий день узнал, где живет Гриша. Судя по его виду, он знал, что я сбежал. Иначе как объяснить его гаденькие улыбки и откуда ни возьмись появившуюся смелость. Проследив за парнем, я вскоре нашёл машину его брата и сделал так, чтобы определять, где она находится, по расстоянию. После чего отправился домой.

В воскресенье, когда был выходной, я наведался в город и отыскал, где тусит брат Гриши. Вычислил основные места и прикинул, где нам встретиться. Чем хорош этот город, так это кучей подворотен, где легко провернуть любое темное дело, никто и не заметит. Когда парень, слегка выпивший, но твердо стоящий на ногах, шагнул в темноту перехода, я вышел ему навстречу и преградил путь.

– Чё надо? – сразу включил он быдло.

– Ты вроде поговорить хотел.

Ему потребовалась долгая минута, чтобы осознать, кто перед ним.

– А ты тот урод, что Гришку обижал? Сам пришёл, надо же! – усмехнулся он. – Нехорошо мелкого обижать, ответить придется.

– Конечно отвечу, как не ответить, – сказал я, шагнув вперед.

Сергей учил на совесть. Он наглядно показывал, как бить и куда, чтобы вывести человека из строя. Я церемониться не стал, прописав ему в челюсть, в корпус, снова в голову и повторно серию в пухлый живот. Бил так быстро, что он не успевал упасть. Шагнув в сторону, остановился и принялся ждать, пока эта пародия на человека не проблюётся.

– Я тебя, суку, урою, – зашипел он, пытаясь встать с колен. Его майка и штаны были заляпаны.

– Значит, у тебя ещё остались силы? Хорошо…

Я прописал ему ногой в корпус. В голову побоялся бить, а то ещё подохнет здесь. Как-то это слишком будет. Пока слишком.

Схватил его за волосы и повозил в собственной блевотине. После чего поднял и швырнул в стену, по которой он и сполз. Что-то это прям традицией становится.

– Теперь слушай меня. Запомни этот вечер как следует. Вы, ничтожества, вчетвером против школьника вышли. Так дела не делаются. Я вас тогда пощадил, не стал калечить. Но если ещё раз попадетесь мне на глаза – легко не отделаетесь. Запомнил? – для лучшего усвоения я прописал ему в грудь, отчего его ещё раз чуть не вывернуло. Парень сложился пополам, но я силой распрямил его. – Сейчас ты посидишь здесь, подумаешь над своим поведением. Потом пойдешь домой и выкинешь все мысли о том, чтобы продолжать. Грише скажешь, чтобы успокоился, перестал прогуливать уроки и быть таким же неудачником, как и ты. Можешь добавить, что бухло и сигареты не делают его крутым. Запомнил?

Я схватил его за грудки и приподнял над землей. Он был ниже меня, но раза в два крупнее и уж точно тяжелее. Иначе говоря, демонстрация вышла наглядной. Отпустив, я позволил парню упасть, а сам отступил в темноту. Когда он поднялся, никого не увидел.

Если сложить все обмолвки Сергея и Ольги, если взять в расчёт мои знания и опыт жизни в этом мире, напрашивается вывод: здесь можно встретить с виду обычного, но на самом деле очень опасного человека с черт знает какими способностями. Об этом не говорят прямо, но иногда в разговорах упоминают. Если парень не совсем идиот, то поймет, что связался не с тем человеком. Да, я засветил часть способностей, но, надеюсь, на моей стороне сыграет обычная человеческая гордыня. Как рассказать пацанам, что тебя избил школьник? Да никто не поверит, что у меня есть способности. Вместо этого они поднимут неудачника на смех. В крайнем случае цикл сделает оборот, а конфликт выйдет на новый уровень.

Но, кажется, пронесло. Придя в понедельник в школу, я увидел на первом уроке Гришу, который выглядел очень тихим и бросал украдкой взгляды в мою сторону, никак не показывая агрессию.

Неужели сработало, и от меня отстанут?

## Интерлюдия


Роман проснулся от того, что со двора доносился странный шум. А ещё мелькали отблески пламени. Подскочив, он бросился к окну, отдёрнул шторы и увидел, как ворота особняка пылают. Развернувшись, юноша бросился к вещам и принялся спешно одеваться. Через десяток секунд он выбежал в коридор и слетел по лестнице вниз. Там уже стояли слуги, испуганные и растерянные.

Одного взгляда хватило, чтобы подтвердить – разбираться с проблемой некому. Из всей охраны – сторож, который максимум, что может, прогнать ворон. Да и то, пока до них доковыляет, те его десять раз обгадят. Про служанок и вовсе лучше промолчать. Стоят бледные, в ночнушках, с перекошенными от страха лицами. Наверняка прямо сейчас жалеют, что остались работать на опальный род.

Делать нечего, он понял, что придется самому разбираться с проблемой. Зайдя в комнату охраны, где по-хорошему должно было сидеть минимум двое человек, Роман открыл шкаф и достал карабин. Проверил, заряжен ли тот и отправился на улицу.

Перед тем, как выйти во двор, Роман замер, давая себе пару секунд на успокоиться, восстановить дыхание и собраться с мыслями. Кто-то поджег ворота. Это глупо, если семью хотели убить. Или умно, если хотели вытащить Романа наружу и… А что дальше, юноша слабо представлял. Хитрые планы имеют смысл, только если нападающие знают о его способностях. Если же они не в курсе, хватит пары решительных мужиков с автоматами, чтобы перебить всех, кто в доме.

Как бы там ни было, нужно вести себя аккуратно. За домом могли наблюдать.

Роман толкнул дверь и вышел наружу. Никто не напал. Юноша пересёк двор и добрался до ворот. Те пылали, но огонь медленно сходил на нет.

«Кто-то бросил что-то горючее. Но кто?»

Было слишком много вариантов, кто бы это мог быть. Не серьезное нападение, но акт устрашения.

«Мне хотят сначала истрепать нервы, а потом убить?»

– Что происходит? – выбежала на улицу мать. Она была одета в одни лишь тапки да тонкую сорочку.

Хуже того. За ней выбежала сестра. Круглыми от ужаса глазами она уставилась на горящие ворота.

«Идеально. Если бы враги направили к нам снайпера, семейство Коршуновых сегодня бы прекратило существование. Да и я хорош, зачем-то выбежал наружу, словно от этого был какой-то толк».

– Зайдите в дом! Живо! – крикнул он. – Пока вас не подстрелили!

Последние слова подействовали лучше, чем первые. Мать очнулась, схватила за руку дочь и потащила в дом, где и закрылась. Роман развернулся и оглядел ворота. Металлические, огонь им не сильно повредит, но копоть, определенно, испортит внешний вид. Посёлок, где они жили, вообще-то считался элитным, и сюда нельзя было попасть просто так. Теоретически. А на практике, если очень хочется, пролезть можно куда угодно. Тем более, если главное препятствие – шлагбаум и старик-охранник.

Ночь не была для Романа проблемой, но, как бы ни вглядывался, он никого не заметил.

«Так это оставлять нельзя. Нам нужна нормальная охрана. А значит, пора пускать в дело указания отца».

***

Роман не знал, восхищаться отцом или ненавидеть. Презирать его ум или брать пример, как с выдающегося образца. Нельзя сказать, что отец был плохим главой рода. Целеустремленный, властный, с предпринимательской жилкой, сильный одаренный, стратег… Достоинств у него много, здесь не поспоришь. Проблема в том, что и враги как минимум не хуже. А по итогу оказалось, что лучше. Вот и выходило, что пусть отец и был умен, но недостаточно, раз погиб.

Сколько Роман помнил, тот всегда любил планы. Чем сложнее, чем больше в них хитростей, тем лучше. Так сам юноша когда-то стал частью очередного безумного логического построения.

«Не клади яйца в одну корзину», – сказал отец, отправляя его на острова перед тем, как присоединиться к команде Рысевых и начать борьбу за власть.

Четыре года Вячеслав Коршунов воплощал один план за другим. Четыре года их группировка набирала силу, безжалостно избавлялась от соперников, копила ресурсы и… Проиграла.

Роман, когда его только отправили, не понимал, зачем отец так поступил. Юноша чувствовал себя брошенным, ненужным… Так было в первые месяцы. Потом он втянулся в новую жизнь, обзавёлся знакомствами и оценил по достоинству открывающиеся перспективы. Можно сказать, что острова – это колыбель современной цивилизации. Именно там появились ходуны такой силы, что распространили влияние по всему миру, захватывая земли и создавая колонии. Длилось это несколько веков, пока другие народы не взрастили своих ходунов и не случилась большая война. Острова – это центр мира, древние роды с вековой историей, культура, богатство… Пусть это всё и померкло, и не так ярко, как раньше, но уж точно гораздо лучше, чем страна в разрухе, откуда уехал Роман.

Упоение новыми возможностями длилось недолго. Новые знакомые оказались не самыми именитыми, а те, кто сидел выше других, не спешили сближаться с иностранцем, да ещё без сильного дара. О даре отец запретил рассказывать.

Почему – Роман узнал где-то через год, когда с ним связался родитель. Так начался их новый, тайный формат общения.

«В чем отцу не откажешь, так это в скромности. Как бы он ни верил в себя, всё равно учитывал вероятность поражения и готовился к подобному варианту развития событий. Достойное уважения качество. Надо и в себе его развить. Но лучше научиться не проигрывать».

Победи он Рысевых, и Роман бы вернулся на всё готовое. Проиграй – и… отец рассматривал два варианта на этот случай. Первый – все погибли, и отпрыск остаётся на островах, где уже пустил корни. Второй – отпрыск возвращается, кто-то выжил, но оказался в затруднительном положении.

На оба варианта были разные инструкции. Суть одна, но реализация бы отличалась. Судя по тому, сколько сил отнял переход в тайное убежище, это место находилось где-то очень далеко. Но Роман бы не удивился, если бы кто-то передал ему ключ для перехода, даже если бы он остался за границей. Таков уж отец. Любит сложные планы, но и учитывает много.

Одно из указаний объясняло, где именно можно и нужно нанять верных людей. Там же шли и другие указания. Один из важнейших проектов отца был почти завершен. Он смог достигнуть определенных успехов. Жаль, что плодами воспользоваться не успел. Но зато это сделает Роман. Отряд, который ему предлагали нанять, был как раз из таких. Теми, над кем поработали в лаборатории отца. Что, разумеется, являлось абсолютным секретом, о котором никто не должен знать.

В бункере нашлась и оплата для отряда. Заплатить им следовало не только деньгами.

Если с ними выгорит, будет, кому дом охранять и решать вопрос с безопасностью.

***

«Что мы имеем… Точнее, что имею я, или что имеет меня».

Роман сидел в кабинете, задумчиво выводя на англосаксонском подписи вокруг схемы:

«Я с остатками семьи зачем-то живу в загородном доме. До города сорок километров, и приходится каждый раз тратить время на дорогу туда и обратно. Это не дело. Надо переезжать. Пусть места там меньше, зато время сэкономлю».

Юноша достал блокнот, открыл чистый лист и вывел первый пункт: уговорить родных переехать в город.

Из прислуги у нас водитель и охранник. Мать водить не умела, сестра тем более. Роман умел, но ему ещё надо было получить права образца этого государства. Что займет время, которое сейчас вроде есть, но на самом деле нет. Ещё в доме живут две женщины, которые убираются, готовят и следят за порядком. Если их уволить, тут начнется хаос, не надо быть пророком, чтобы предсказать это со стопроцентной вероятностью.

«Может, и надо их уволить. Как минимум, чтобы посмотреть на лицо матери, когда ей придется взять в руки швабру. Хотя лучше не стоит. Иначе ночью она выцарапает мне глаза».

К сожалению, то жилье, что находилось в городе, было не настолько большим, чтобы жить там с прислугой. Поэтому далеко не факт, что получится уговорить женщин на переезд. А разделяться – это значит подвергнуть их опасности ещё большей, чем сейчас. Обдумав это и вздохнув, Роман перешёл к следующей записи.

«Убыточное предприятие, которое осталось без заказов».

Сотрудники разбежались, и там даже света нет, чтобы запустить производство. Перспективы отвратительные.

«Пункт два: найти тех, с кем я могу работать, или продать бизнес. Вернуть работников, пообещать им новые условия, наладить процесс».

Задумки у Романа имелись. Страна, в которую он вернулся, велика. У рода много врагов. Ещё больше тех, кто с ними просто не захочет сотрудничать, чтобы не запятнать себя связью с «прокаженными». Каждому, кто хоть сколько-то интересуется политикой, известно, что Коршуновы в опале. То есть это известно всем аристократам, крупному бизнесу, среднему и даже малому. Но всегда найдутся исключения. Коршуновы ведь не единственные такие. У нового князя есть враги. Есть просто недовольные тем, что именно он взошёл на трон. Найдутся и такие, кому плевать на его мнение. Гонора у аристократов всегда было в избытке.

«Надо составить список тех, кто не побрезгует работать со мной. А для этого ещё раз притащить начальника цеха, чтобы он подробно объяснил, что именно мы можем сделать. Но сначала оплатить электричество и прочие коммунальные, чтобы там хотя бы свет появился».

Последнее, что обдумывал Роман в этот день, – реализацию наставлений отца. Фиксировать их на бумаге чревато потерей жизни. Если князь узнает, что глава рода оставил какие-то закладки… Что не все наработки были переданы… Возможно, в этом и был скрытый план. Сами найти не смогли, поэтому решили дать отпрыску время, чтобы привёл, куда надо.

***

Семьдесят две потенциальные фамилии, с кем Роман мог бы начать сотрудничество. От тех, кто находился в явной конфронтации с князем, до тех, кто никаких связей с ним не поддерживал и симпатий не высказывал. Три недели кропотливой работы, сбора информации, поиска контактов. Ещё две недели, чтобы сорок восемь потенциальных клиентов его проигнорировали, пятнадцать вежливо отказали, а девять оставшихся пригласили на встречу.

«Не так уж и плохо, учитывая мою ситуацию и то, что переговоры вёл никому не известный восемнадцатилетний мальчишка».

Стоит отметить, что все фамилии находились не на самом верху. Так, мелкие аристократы, которые умудрились заполучить какие-то силы, чтобы таковыми называться. Отец бы с ними и не подумал сотрудничать. Но Роману выбирать не приходилось.

Для того, чтобы идти на встречу, надо что-то предложить. Эти пять недель Роман без дела не сидел. Но большое заблуждение думать, что он занимался чем-то интеллектуальным. Логистическая компания, согласно бумагам, на своём счету имела шесть складов, два ремонтных бокса, двести фур, почти столько же водителей, отдел координации маршрутов и множество всего, что заставляло не самое маленькое предприятие функционировать, как часы. В общем деле захвата власти именно Коршуновы брали на себя логистику. Когда план провалился, а союзники пали, компания оказалась не удел.

И ситуация сложилась такая же, как и в швейном цеху.

Роман понимал тех людей, которые там работали. Оказавшись в трудной ситуации, он легко мог представить себе жизнь обычного человека, когда не до изысков. Тем более когда в стране тяжелая ситуация и найти работу не так-то легко.

Возможно, если бы кто-то из старших мужчин Коршуновых выжил… Если бы кто-то приехал сразу, успокоил людей и навёл порядок… Возможно, в этом случае Роман, когда приехал на территорию компании, не увидел бы абсолютно пустые помещения. Даже сторожа не было. Зато имелись побитые окна и явные следы ограбления.

– Так, а что вы хотите, господин? – не особо почтительно ответил директор компании, когда Роман вызвал его на встречу. – Что делать, неизвестно, денег на счету нет, никто не появился, чего ждать, тоже непонятно.

– И это как-то должно объяснить запустение? Где грузовики? Почему допустили, что здания обнесли?

– Кто обнес, никак не могу знать, – отвёл он взгляд. – Когда уходили, всё закрыли. Но, видимо, кто-то решил проникнуть внутрь.

Роман легко мог бы представить, как брошенное предприятие грабят. Дело-то нехитрое. Это могли быть любые парни с ближайшего района, не упустившие возможности пополнить свои карманы. Но также это могли быть сами сотрудники, которые пришли к выводу, что их ничего хорошего не ждет, сами вынесли все ценности, а окна разбили и решетки повыдергивали, чтобы создать видимость налёта.

– Анатолий Павлович, – тихо сказал Роман. Директор компании был в два с половиной раза его старше. – У вас есть семья?

– Есть, – дернулся он.

– А вы знаете, почему мир поделен на аристократов и обычных людей? Почему именно аристократы правят?

– Так сложилось…

– Нет. Дело не в этом. Просто мы сильнее.

Выбросив руку, Роман перехватил мужчину за горло и поднял. Тот задергался, попытался вырваться, но куда там, хватка была железная.

– За воровство во все времена следовала жестокая кара. То, что моего отца убили, не означает, что я сам лично не смогу навести порядок и отомстить всем тем, кто решил поиметь мой род. Вы слышите меня?

Ответом был хрип и стремительно синеющее лицо. Анатолий Павлович болтался над землей, выпучив глаза. Разжав руку, юноша позволил ему упасть. Брезгливо вытерев ладонь о пальто, он продолжил свою речь:

– Вы бросили доверенное вам предприятие. Более того, способствовали его разграблению. Где люди? Где все фуры? Почему я не вижу ни одной? Это как минимум нагло. Даю вам сутки, чтобы вернули всё на место и собрали людей. Делайте, что хотите, но если не справитесь…

Договаривать смысла не было. Роман прекрасно знал, что ходит по краю. Что жизнь его ничего не стоит. Это давало странный взгляд на происходящее. Если нечего терять, какой смысл сдерживать себя и пытаться быть добрым? Да, за ним наверняка следят и князю доложат, что Роман обладает повышенной силой, ну и пусть. Как будто это секрет, что дети аристократов всегда сильнее. Если же его решат наказать за сегодняшнее – значит, такова судьба. Лучше быстрый финал, чем медленная агония.

***

Ольга Медведева прошла мимо охраны и заглянула в кабинет. Её брат, Анастас Медведев, ожиданий не оправдал. Вместо того, чтобы сидеть за столом и корпеть над очередными документами, он стоял у окна. Из двадцати шести раз, когда она приходила сюда, это был первый.

– Бездельничаешь? – поинтересовалась женщина. Статистические исключения ей всегда поднимали настроение.

– Шутишь изволишь?

– После того, как ты стал князем, шутки – роскошь.

– Тогда развей тяготы будней и расскажи мне что-нибудь хорошее.

– Я договорилась с Измайловыми.

– Прекрасная новость, – князь отошёл от окна и уселся за стол. – На каких условиях?

– Ничего сверх того, на что мы не были готовы пойти. Правительство, то есть ты, обеспечивает бюджет всем учебным заведениям. Измайлову-старшему переходит часть контроля над всей государственной системой образования. Разумеется, никакого произвола, всё в рамках государственных целей. Также он хочет финансирование для науки, лабораторий и прочего. Ещё твои дети поступят в его лицей. Охрана Измайловых и защита самого князя – это отличный пиар-ход.

– Приемлемо, – вздохнул князь.

– И ожидаемо. Он и правда фанатик. Тот редкий тип человека, которому ничего больше не надо, кроме занятий любимым делом.

– Всем чего-то надо. Деньги у Измайловых есть. Влияние тоже.

– Осталось только утереть нос предкам, которые от них отказались, – улыбнулась Ольга.

– Так, значит, это всё, вопрос с образованием решен? Или он ещё что-то потребовал?

– Остальное – частности. Тебе надо будет выступить перед народом и объявить проведение олимпиады. Я подготовлю речь.

– Обязательно выступать? – Анастасу не хотелось тратить и минуты лишнего времени.

– Лучше выступить. Пусть привыкают к твоему лицу.

– Ладно.

– Не кривись. Я организую всё так, что тебе нужно будет только приехать, сказать пару слов, а дальше свободен, как ветер.

– Очень смешно.

Правление и свобода – это что-то диаметрально противоположное.

– Что по остальным проектам?

– Глухо. Я не могу заниматься сразу всем.

– Поэтому у тебя есть десятки помощников.

– Которых всё равно не хватает. По моим данным, около семидесяти процентов одаренных не обнаруживаются в раннем возрасте. Время, когда их дар можно развить, упускается, в итоге, если сила крови и есть, она никак не реализуется.

– Оля, – вздохнул Анастас. – Я прекрасно помню все твои выкладки. Все те дни, когда ты мне приносила сводки анализа. Я в них верю, как никто другой. Но мне нужны результаты. Это очень печально, что одаренные прожигают свои жизни впустую. Но что толку с этой информации?

– Тебе опять старикан на мозги капал? – нахмурилась женщина.

– В том числе. Но и без него, если ты забыла, став правящей семьей, мы обратили на себя внимание слишком многих.

– Я в курсе рисков. Но что ты хочешь? Чтобы я решила все проблемы за пару дней? Единственный способ, каким сейчас ищутся одаренные, – случайное проявление дара и слухи. Но даже если кто-то что-то подозревает, с этим ничего не делается. Издай закон о постановке на учет всех одаренных.

– И тогда придется ставить на учёт половину страны. Это твои слова, если что.

– Я помню. А ещё помню, что тебе нужна боеспособная армия и одаренные. Помню, что другие страны обгоняют нас в этом вопросе. Я всё прекрасно помню. Как будут результаты, сообщу.

Дверь открылась, и внутрь вошёл Игнат Филинов. Ольга ему лучезарно улыбнулась, старик ответил тем же. Они терпеть друг друга не могли. В этом и был сок их игры. Издеваться, улыбаясь.

– Я пошла. Как ты и сказал, работы очень много.

– Иди, – кивнул князь.

Когда дверь закрылась, старик уселся на её место.

– Опять твоя сестра с пустыми руками?

– Зря ты так, – покачал головой мужчина. – Она договорилась с Измайловыми.

– Это не решает всех наших проблем.

– А ты хочешь, чтобы одна женщина решила все проблемы? Мы тогда на что?

– Признаю, неудачно выразился. Но обещала она гораздо больше. Сегодня один из камней вышел из строя.

– Причина? – напрягся князь.

– Возможно, диверсия.

– Думаешь, это…

– Ничего не думаю. Закрытый ото всех камень развалился. Либо кто-то из своих постарался, но ума не приложу, как это было сделать незаметно, либо в мире существует некто с очень необычным даром. В любом случае, если так дальше пойдет, мы повторим судьбу предыдущего князя.

– Я повторю, ты хотел сказать.

– Ты. Может, я. Может, все во дворце.

Как только Анастас принял на себя бразды правления, ему пришлось переехать. Предыдущий князь был убит. Кем и как – оставалось лишь гадать. Одно было известно точно. Вместо особняка князя нашли догорающие руины. Князем абы кто не мог стать. Требовалась сила, не только политическая, но и личная, чтобы удерживать это звание. Плюс члены рода, тоже потомственные одаренные. Охрана, которой более чем хватало. Все умерли за один вечер, и никто ничего не знал.

Первое, что всегда приходит на ум в таких ситуациях – к князю нагрянул ходун. Один или несколько, но как-то они смогли обойти защиту.

Защита – это первое, чем должен озаботиться любой из правителей. На сегодняшний день единственное, что защищало от ходунов, – метеоритные камни, создающие помехи для любых проходов. После войны, забрав имущество побежденных родов, достав все запасы из государственных хранилищ, Анастас распорядился превратить дворец в настоящую крепость. Ещё больше, чем тот был ею до этого.

– Ладно, хватит о грустном. Что по переговорам с другими родами? Процесс когда-нибудь сдвинется?

– В целом, насколько я могу судить, идея, которую ты им кинул, понравилась.

– Она не может не понравиться.

– Нормально жить в нормальной стране. Это лучший предвыборный лозунг, какой можно было придумать, – хохотнул Игнат. В его случае смех походил скорее на карканье старого ворона.

– Осталось обеспечить это. Хотят они много, давать готовы мало. Мы тоже хотим много. Есть идеи, как сдвинуть это дело?

– Все идеи я озвучил. Надо работать.

– Тогда иди работой. Я тоже поработаю.

– Пойду. Но мне вот интересно… Ты же помнишь, что сказала Ольга, приведя нам очередные свои занудные выкладки? – князь в ответ на вопрос недовольно приподнял бровь. – Один из главных факторов, который сдерживает прогресс в стране – сами аристократы. Хотел бы я глянуть на их лица, если ты выступишь с таким лозунгом.

Игнат ядовито рассмеялся и быстро вышел за дверь, пока князь ему чего хорошего не сказал. Сам же Анастас тяжко вздохнул, подумал и отправился к окну. Надо было продумать дальнейшие шаги.

## Глава 9. Ученье – свет


Новости пришли в середине октября, пятнадцатого числа. Мы, как обычно, едва прозвенел звонок, расселись за парты, но учительница опаздывала. Будь это первый урок, никто бы не удивился. Учителя и сами пусть нечасто, но опаздывали. Сейчас же второе занятие, что дало повод для пересудов.

– Может, заболела? – предположила подруга Лены.

– Мечтать не вредно, – хмыкнула сама Лена.

– А может, свалим? – ляпнул с последних рядов Гриша, но быстро заткнулся, получив в ответ демонстративное игнорирование.

Учительница пришла минут через десять после звонка.

– А ну тихо! – шикнула она на нас по привычке.

Без разницы, шумели дети или вели себя тихо, она всегда так начинала, когда заходила в класс. В её исполнении это что-то типа: здрасте, детишки, как я рада вас видеть.

– Пришли новости, которые я должна до вас донести. – взяла она официальный тон.

Неужто пойдем убирать листву на школьной территории?

– Наш новый князь велел провести олимпиаду. – выдала она, чем привела весь класс в ступор.

– Что за олимпиаду? – тут же навострила уши Лена. Она была главной отличницей в классе. Да, может, и в школе. Мы учились в девятом, последнем и единственном среди старшеклассников. После девятого был вариант пойти в местное училище при заводе и туда же отправиться работать. Или, если умный, попытаться поступить в институт.

– Соревнование между учениками. Всего шесть дисциплин: математика, геометрия, физика, химия, биология и физкультура.

– А в чем смысл? – Лена не могла удержаться от вопросов.

– Если проявишь терпение, узнаешь! – учительница никогда не отличалась терпением, которого ждала от учеников. Да и любовью к детям, если по-честному, тоже не отличалась. – Каждая школа должна провести отборочные экзамены. Лучшие ученики могут поехать в область и пройти второй отборочный этап. Лучшие в области отправятся в столицу, где встретятся с такими же учениками со всей страны. Победители автоматически будут зачислены в главный лицей.

– Прям-таки в главный? – выдала порцию скепсиса подруга Лены.

– Да, главный! Так сказал князь. А если князь что-то говорит, значит, так и будет.

– А такие олимпиады до этого проводились? – поинтересовался я.

– Было дело. Лет двадцать назад последняя была. А потом… – на лицо учительницы набежала тень.

Я уже знал, что было «потом». Война, передел власти, снова война, снова передел и так по кругу. Не так легко прервать разрушительные циклы.

– Отборочные в нашей школе пройдут седьмого ноября. В области – пятнадцатого декабря.

– А в столице? – спросила Лена.

– Первого марта. Как будто вы туда попадете.

Ох уж эта вера в своих же учеников.

– Может, и попадем, – нахмурилась Лена.

– Как это проходить будет? Что нужно для участия и победы? – поспешил я вернуть разговор в конструктивное русло. Ноздри учительницы гневно надулись, она набрала воздуха в грудь, чтобы дать девушке отпор, но после моего вопроса сдулась и ответила почти нормально.

– Сегодня нам пришли рекомендательные письма, какие темы надо знать. Если кто-то думает победить, у меня для вас плохие новости, – женщина стала угрюмой и смотрела куда угодно, но не на учеников. – У нашей школы, то есть у вас, шансы небольшие. В области учат гораздо лучше, чем в нашем захолустье.

– А можно с темами ознакомиться? – Её упаднический настрой не произвел на меня никакого впечатления.

– Можно. – раздраженно бросила она. – Ещё вопросы есть?

– Как записаться? – спросила Лена, которая места себе не находила, ёрзая на стуле.

– Участвовать будут все. Так что кто-то из вас точно в область поедет. Расписание и время скоро повесят. Ждите.

***

Когда урок закончился, а учитель покинул зал, Лена бросилась ко мне, чуть не опрокинув парту вместе со стулом, вцепилась в плечо и принялась его трясти.

– Это шанс! Шанс! Увидеть область! Увидеть столицу! Поступить в лицей!

Ясно… Судя по горящим глазам, Лена уже где-то там, блистает в столице.

– Ты губу-то не раскатывай, – влезла её подруга. – Училка же сама сказала, что нам ничего не светит.

– Да много она понимает! – тут же закипела Лена. – Ты что, не врубаешься?! Это же ШАНС!!!

– Девчата, – поднялся я из-за парты. – Ваши эмоции понятны. Как эйфории, так и неверия в себя. Но почему бы нам всем не объединиться и не попытаться самим подготовиться, выжать из этой возможности максимум?

– Что ты предлагаешь? – заинтересовалась Лена. Так хищники берут след – встают в стойку, замирают и готовятся броситься.

– Для начала узнать, что нас ждёт. Потом составить программу и тренироваться. До отборочных в нашей школе мы много сделать не успеем, но до областных время есть. Если подналечь, то… Кто знает, куда нас это заведет.

К тому моменту, когда я закончил говорить, вокруг меня собрался весь класс.

– Ты что, самый умный? – буркнул Саня. Гриша стоял у него за плечом и смотрел хмуро, но главное – молча.

– Уж поумнее тебя, придурок! – наехала на него Лена.

– Тише, – взял я девушку за руку. – Я тебя прекрасно понимаю, – заглянул в глаза парню. – Ты не привык учиться, для тебя это трудно. Выиграть кажется чем-то нереальным. Но что ты теряешь, если попробуешь? Даже если ничего не получится, ощущение, что ты не струсил, останется с тобой навсегда.

– Эм… – завис парень.

С его точки зрения, облажаться хоть в чем-то было «зашкваром». Проще сделать вид, что тебе неинтересно, что всё это туфта, что уроки для ботанов, чем признаться в том, что просто мозгов не хватает. А ещё не хватает дисциплины, умения себя вовлекать, выстраивать процесс обучения и так далее, всего того, что нужно для достижения цели. Но из-за моей формулировки отказ будет выглядеть трусостью. Не справиться же, наоборот, перестанет быть страшным и сделается поводом для гордости.

– Так что ты предлагаешь? – хмуро спросила подруга Лены.

– Я уже сказал что. Идём к директору узнавать, что нас ждёт. В нашу учительницу, если честно, я не верю.

Как по мне, директор в школе был чуть ли не единственным, кто переживал за качество образования в стенах заведения, за которое отвечал.

***

То, что мы пришли сами всем классом к директору, произвело на мужчину позитивное впечатление.

– Признаюсь, я приятно удивлен, – ответил он, оглядывая нас поверх очков. – Но разве учительница вам не рассказала подробности?

– Она не сильно старалась, – вышел я вперед.

– М-да уж, – сцепил он пальцы перед собой. – Но что именно вы хотите от меня?

– Поддержки. Нам назвали предметы, но не все мы проходим в школе. У нас нет биологии. Да и остальные дисциплины… хромают.

Директор окинул нас взглядом и задумался. Он не мог прямо сказать, что дела в школе идут плохо. Тем более не мог объяснить, почему это так. Школа считалась государственным заведением, но в связи с гражданской войной последние годы финансирование поступало через раз. Бывало, его и вовсе закрывали, поэтому нет ничего удивительно, что ученики0 откровенно говоря, хромали по всем дисциплинам. В этом году ситуация стала чуть лучше. От государства пришли скромные деньги, да и начальник завода тоже подкинул кое-каких финансов. Но тут надо понимать, что у начальника свои резоны, и его щедрость далеко не простирается. Будущие выпускники имели все шансы оказаться на его предприятии, но там не особо нужны образованные люди. Сойдут и обычные работяги. Об этом никто не говорил прямо, но всплывали то одни детали, то другие, по ним я и составил общую картину.

– Ваш энтузиазм радует, но пока не вижу, чем могу помочь. Разве что дать учителям распоряжение провести дополнительные занятия.

«Которые будут так же бессмысленны, как и обычные уроки», – подумал я про себя.

– Для начала нам не помешает разрешение заниматься самостоятельно после уроков, – сказал я.

– Это что, учиться ещё и после? – возмутился Гриша.

– А ты что тут забыл? Не устраивает – вали! – наехали на него одноклассники. Причем не только Лена, но и ещё несколько человек.

– Не ругайтесь, – пожурил нас директор. – Помещение я могу предоставить, это не проблема. Но если узнаю, что вы там чем-то другим занимаетесь…

– Мы будем учиться. Ещё нам нужны учителя по тем предметам, которых нет. Также не помешают учебники, желательно с расширенной программой. В идеале – чтобы мы увидели, какого типа будут задания, и смогли потренироваться.

– Кхех, – закашлялся директор. – Если бы я мог найти учителей, то уже сделал бы это. Учебники – всё, что есть в библиотеке, в вашем распоряжении. По заданиям ничем не могу помочь. Их запрещено показывать. Могу только обозначить те темы, которые нужно знать в обязательном порядке.

– Но они уже у вас есть?

– Это неважно, – отвел мужчина взгляд.

– У нас очень маленькая библиотека, – вмешалась Лена. – Нам этого мало!

– Но что вы от меня хотите?

Разговор ещё не закончился, а я уже знал, что ничего из озвученного получить не удастся. Мужчина хоть и переживал за обучение, но пассивно, без искры и активных действий. Кабинет дали, и то хорошо.

***

Я любил те дни, когда у Ольги выпадали выходные. Каждый раз, как ни приду, дома всегда ждала горячая еда. Она как знала, когда я вернусь. В этот раз было также. В первый день мы с классом ничего не решили, договорившись собраться завтра. Не уверен, что придут все, но надо ведь доверять и верить в лучшее, да?

– Что-то ты сегодня рано, – встретила меня Ольга.

– Спешил домой, – ответил я, скидывая рюкзак и верхнюю одежду.

– Есть будешь?

– Конечно!

– Тогда мой руки и дуй за стол, сейчас всё будет.

Обожаю эту женщину. Надо ей подарок сделать какой-нибудь и отблагодарить за добро.

– В школе случилось что? Чего спешил-то? – спросила она, когда я уселся за стол и принялся за еду. Пахло, как всегда, божественно.

– Сказали, что олимпиада будет. Два отборочных экзамена, а третий в самой столице.

– Что за олимпиада?

– По основным предметам. Лучших учеников выявлять будут. Сам князь распорядился.

– Князь?

– Ага. Ну, нам так учителя сказали.

– Интересно… И что ты думаешь по этому поводу?

– Думаю, будет не лишним поучаствовать.

Если проявлю себя, это шанс попасть туда, где реально учат, а не ерундой занимаются, тратя моё время. А ещё шанс устроиться в этом мире.

– Чего ты хочешь этим добиться?

– Ну… Разве не круто выиграть олимпиаду?

– А ты прям собрался выиграть? – прищурилась она. Ольга достала печенье, поставила перед собой. Рядом ещё стояла чашка с медом. Женщина макала туда печеньки, закидывала это лакомство в рот и запивала горячим чаем, оценивающе поглядывая на меня.

Стоило ей забеременеть, как в ней проснулась сладкоежка.

– Вдруг получится? – пожал я плечами, не желая выдавать своей уверенности.

В школьной программе я не нашёл ничего такого, что вызвало бы сложность. Единственная трудность – это качество и ограниченность учебных материалов.

– Единственное, не всем предметам нас учат, – добавил я. Сложно победить в том, чего почти не знаешь. Не брать же в расчет те учебники начальных классов, которые я нашёл в школе. Да и те тридцатилетней давности, а потому могли устареть.

– И что дальше? Допустим, ты победишь. Что ждёт победителя?

– Как нам сказали, князь обещал ему автоматическое поступление в главный лицей страны.

– Ты хочешь туда поступить? – с каждым вопросом лицо Ольги становилось всё более напряженным, словно она знала что-то важное, что перечеркивало всю идею.

– Я чего-то не понимаю?

– Главный лицей… Если не ошибаюсь, до этого там учились исключительно дети аристократов.

– Ах вот оно что…

Что-то я не подумал об этом. Дети аристократов, значит… Какова вероятность, что меня кто-то узнает? И какова вероятность, что из-за этого будут проблемы? К сожалению, я ровным счетом ничего не знал о том, что случилось с моим родом после той ночи. Также не знал, как обстоят дела у Коршуновых. Да я, по сути, вообще ничего не знал о мире аристо.

– Представить не могу, каково будет учиться там обычным детям, – Ольга продолжала внимательно отслеживать мои реакции. – Сомнительно, что это вообще правда. Аристократы и обычные смертные в одном вузе? Никогда в это не поверю. Может, сделают в лучшем случае какое-то отдельное направление. Но проблема в другом. Если ты выиграешь, это привлечет много внимания. Ты уверен, что готов к этому?

Теоретически, для моих врагов я должен считаться мертвым. Да и сколько времени прошло… До моего прихода в этот мир владелец тела лежал в коме больше года. Потом я сидел на домашнем обучении и не то чтобы часто пересекался с каким-то гостями. Дальше полтора года в лаборатории, где меня видели исключительно врачи. Но шанс их встретить крайне низок. После лаборатории я успел измениться. Вытянулся, отъелся, мышцы появились, черты лица загрубели. Да и имя у меня теперь официально другое. Нет, всё же шансы быть узнанным низки.

Зато, если я доберусь до финала и отправлюсь в столицу, то смогу там разузнать. Что? Обстановку. Может, узнаю, что стало с родом. Кто знает, вдруг у меня есть родственники. Не уверен, что надо на них выходить сейчас, но через пару лет, когда войду в полную силу, подготовлюсь… Рано пока об этом думать. Как показала практика, жить в доме Гвоздевых безопаснее и спокойнее, чем в доме аристократов. Сюда ночью не приходят боевые отряды, у которых приказ зачистить всех.

– Не вижу в этом проблемы, – ответил я, обдумав ситуацию и взвесив слова. – К тому же сначала надо выиграть. Единственное, в чем я уверен, – это математика и геометрия. С остальным посложнее будет.

– Время же есть?

– Есть. Но нет нормальных учителей и учебников. Единственное, чего мы добились от директора, – это чтобы нам класс выделили.

– Добились? – удивилась Ольга. – Вы ещё чего-то и добиваться пошли?

– Ну да, – смутился я. – Хотим всем классом заниматься. Но это я так думаю… Скорее всего, часть отвалится, но несколько человек точно горят энтузиазмом.

– Впервые вижу, чтобы ученики сами стремились к знаниям, – рассмеялась женщина. – Обычно всё строго наоборот.

– Если цель хорошая, то почему нет? – не понял я её скептицизма.

– Ну да, в этом захолустье молодым делать нечего, – хмыкнула она.

– А вы сами никогда не думали переехать? – спросил я то, о чем никогда не заходил разговор.

– Эх, парень, знал бы ты, сколько нам усилий пришлось приложить, чтобы попасть в это тихое место. Оно нас вполне устраивает. Так что, если надумаешь ехать учиться, упорхнешь из нашего гнезда, – сказала она с непонятной интонацией. – Лучше скажи, по каким предметам проблемы?

– Биология. Да и химия тоже. Биологии у нас нет. Химии и физики, можно сказать, что тоже нет.

– И что делать будете?

– На самом деле не всё так плохо. Достаточно победить в одной дисциплине.

– Ну, с биологией я тебе, допустим, смогу помочь.

– Как? – заинтересовался я.

– Уж чему-чему, а биологии будущих врачей очень хорошо учат. По крайней мере, мне повезло.

– Но у тебя же работа. Да и ребенок…

– А ты что, весь день собрался учиться?

– Не знаю.

Вообще-то, да. Если будет чему учиться, то могу и весь день за учебниками просидеть.

– О чем и речь. Час в день как-нибудь выделю. Но нужны материалы, по которым будем заниматься. Ты в курсе, что за задания-то будут?

– Нет. Только общие темы узнал.

– Жаль. Это упростило бы задачу. В библиотеке у вас совсем ничего нет?

– Неа.

– Тогда надо в область ехать. Там точно будет.

– Но туда же часов пять езды.

– А что делать? Надо с Сергеем поговорить. Думаю, он не откажет.

– Если так, это решит часть проблем.

Всё больше убеждаюсь, что мне невероятно повезло с этими людьми.

***

Оказывается, если в городе не происходит никаких событий, это может послужить почвой для энтузиазма. Когда обдумывал организацию обучения, закладывал вероятность, что многие отвалятся, и что мы столкнемся с противодействием со стороны взрослых. Мало ли какие люди бывают. Одна учительница нам уже высказала, что шансов никаких нет. Но жизнь приятно удивила. Чудо, не иначе, но на общий сбор пришли все. Более того, когда я рассказал, что планирую ехать за учебниками в область, это добавило мотивации и веры в то, что задумка стоящая.

Вскоре информация дошла до директора, а вечером и до родителей. Как-то так вышло, что несколько взрослых решили нас поддержать. Родители на следующий день пришли в школу, что-то долго обсуждали с учителями, и итогом этого стал небольшой бюджет: на который скинулись все, кто хотел поучаствовать. То есть почти все родители. Пусть и понемногу какая-то сумма набралась. Ещё и директор связался с областью, о чем-то договорился, и двинули мы туда не наобум, а точно зная адрес и, что ещё лучше, понимая, что именно надо забрать.

Областью назывался крупный город-полумиллионник приблизительно в трёхстах километрах. Сам я, к сожалению, не поехал. Отправились Сергей, Лена, её мама и учительница математики. Звали её Людмила Васильевна. После полутора месяцев хождения на её уроки, я пришёл к выводу, что тётка она боевитая. Да и учила нас на совесть, как больше никто. Она, кстати, единственная вызвалась помогать. Не только съездить в другой город, но и вести дополнительные занятия.

Я остался дома, потому что дел было слишком много. Учеба – это лишь малая часть того, что было в планах. Мне требовалось регулярно ходить в лес, чтобы проверять силки. Да и охоту по выходным никто не отменял. Это и дополнительная пища в наш рацион, но, что важнее, ещё и небольшая денежка в бюджет семьи. Что, как никогда, актуально. Беременность Ольги, расширение дома – это само по себе чего-то стоит, а тут ещё и я со своими запросами. Да и про алхимию нельзя забывать. Как ни крути, а дел и правда много, на все не хватает.

Первая встреча учеников прошла… Никак. Это ещё было до поездки за учебниками. Я сразу же столкнулся с проблемой организации процесса. Что делать-то? Читать те книги, что есть? Но это глупо. Мы и так их читали. Ну, те, кто вообще заглядывал в учебники. Решать задачи? А если на экзамене будут другие задания? Тогда выйдет пустая трата времени. Ещё стоит учесть, что у школьников разный уровень. В общем, сразу взяться за дело не получилось. Больше спорили и обсуждали, что делать, ничего при этом не делая. Закончили тогда на том, что я пообещал придумать, как организовать занятия.

Отчасти эта встреча была неудачей. Которая притушила общий энтузиазм. Ну, разве что Лену не затронув. Она в эти дни совсем дикая стала. Забыла про наши отношения, про всё забыла. Каждую минуту читала книги и единственное, о чем соглашалась говорить, – уроки и её страхи касательно экзамена. Повезло, что родители поддержали инициативу, и вскоре была запланирована поездка. Это вернуло энтузиазм и дало мне время на подготовку.

В школе училось чуть больше сотни детей. Это на девять классов. Иначе говоря, негусто. Учителей тоже мало. Десятка не наберется. При этом сама школа рассчитана на большее количество учеников. Многие классы пустовали, можно было спокойно спрятаться, и никто бы тебя не нашёл. Когда Сергей уехал в область, а отправились они в воскресенье утром, я пришёл к дверям школы. Пришёл ещё раньше их отъезда, для чего мне пришлось выйти из дома в три утра и ночью махнуть через лес. В доме меня не должны были хватиться. Я ушёл достаточно тихо, чтобы никого не разбудить. А то, что утром не нашли, так это нормально и привычно для них, не раз так делал.

Пришёл к школе я так рано, чтобы меня никто на улице не увидел. А то могут возникнуть вопросы, что и кто тут забыл в воскресенье, когда школа закрыта, да ещё по темноте. Внутрь пробрался через туалет. Специально форточку вчера оставил открытой, но при этом захлопнутой. Вскарабкавшись, чуть надавил – и она поддалась. Дальше немного ловкости и надежды, что никто сюда в столь ранний час не смотрит. Не хватало мне, чтобы участкового вызвали.

Дальше было самое интересное. В туалете я снял обувь, чтобы не оставить грязных следов. Пройдясь по коридорам, оказался возле директорского кабинета. Благодаря печатям, передающим звук, я уже знал, где именно лежат будущие задания. Оставалось только вскрыть дверь и найти их.

С замком я мог справиться несколькими способами. В том числе разрушить его или саму дверь. А если понадобится, то и стену. Менять свойства и форму предметов – это алхимия трансформации. Но проблема в том, что ломать не строить. Если разрушу или изменю что-то, надо будет вернуть это на место, а не факт, что смогу. Надо досконально знать предмет, с которым работаешь, да и сил уйдет столько, что я тут до вечера просижу. Поэтому я пошёл иным путем, выбрал алхимию фиксации. Её отличие в том, что она требовала высоких навыков контроля и продвинутых знаний. То есть того, чего у меня в избытке.

Прелесть замка в том, что у него два самых излюбленных положения. При одном замок открыт, при другом – заперт. Можно зафиксировать два этих состояния и удивить директора, когда ключ не сработает. Но директор ничего не узнает. Достав кусок мела, я быстро начертил печать. Мел не лучшее средство для этого, но его легко стереть. Теперь фиксируем… Когда всё было готово, осталось только переключить замок на второе состояние.

Раздался громкий щелчок, и путь открылся. Зайдя внутрь, я быстро огляделся. Директору выслали задания сразу, вместе с приказом и регламентом проведения олимпиады. Но ему было строжайше запрещено открывать конверт и тем более передавать сведения ученикам. Чтобы избежать жульничества, задания были запечатаны, что директор обсуждал с математической. Они, кстати, тогда говорили о том, как нам помочь и при этом не попасться. С одной стороны, не особо честно, а с другой – они ведь заботились о нас, учениках, так что я буду последним, кто осудит их.

Нужные документы нашлись в верхнем ящике стола. Он запирался на ключ, но… Ей-богу, у директора мог бы быть стол и получше. Я ослабил с помощью трансформации крепления и просто поднял крышку, получив доступ к содержимому. С печатью на конверте тоже проблем не возникло. Обычный воск, с гербом на нём. Я отлепил печать, достал бумаги и принялся их изучать. Когда закончил, вернул печать на место, сделав в точности так же, как и было. Закрепив крышку, я вышел в коридор, защёлкнул замок, вытер мел, убедился, что никого нет и следов не осталось, после чего двинулся к туалету, где и выбрался наружу. А теперь бегом в ближайший пустой двор и ходу домой. По пути обдумаю, что делать с добытой информацией.

## Интерлюдия


Роман Коршунов подошёл к зданию, которое нельзя было назвать презентабельным. Обшарпанное, старой постройки, оно могло в любой момент развалиться. Не стоит судить по внешнему виду, это знает каждый, но конкретно сейчас был именно тот случай. Внешний вид честно отражал внутреннее содержание.

Внутреннее: как с точки зрения ремонта, так и с точки зрения того, какие именно здесь дела проворачивались, и того, кто этим заправлял.

Виктор Павлович Смольный. Вот кто нужен был Роману.

Внутри отсутствовал секретарь. Лишь старая женщина, читающая газету.

– Вы к кому, юноша? – проскрежетала та, поправляя очки и щурясь.

– К вашему главному.

– А-а… ну, это наверх, сынок.

«Никакого уважения. И самоуважения тоже нет».

По одной фамилии Смольного было понятно, что он чуть больше, чем никто. Все роды, которые из себя хоть что-то представляли, то есть имели вереницу предков, укреплявших свой дар, носили звериные фамилии. Слышишь такую и сразу понимаешь, кто перед тобой. Опасный игрок или никто.

Звериная фамилия – это роскошь, которую могли себе позволить только сильные семьи. Если обычный человек назовётся чем-то эдаким, его жизненный путь быстро завершится.

В мире хватало исключений. Были обычные фамилии, за которыми скрывались большие деньги, власть и влияние. Были те, кто обладал настоящей силой, как личной, так и финансовой или политической, предпочитая скрываться в тени. Но Смольные – это не тот случай.

Роман прошёл мимо пожилой женщины и двинулся через коридор, едва сдерживаясь, чтобы не зажать нос.

«Если вонь чувствуется сразу на входе, то что же происходит внутри? Неудивительно, что дела у них идут плохо».

Поднявшись по лестнице на четвертый этаж, Роман нашёл кабинет главного в этом бардаке. Ни секретаря, никого. Толкнув дверь, юноша ступил внутрь и увидел мужчину. Толстый, с неприлично больших брюхом, он сидел в кресле, курил, ел и говорил по телефону. Увидев юношу, он попрощался и положил трубку.

– Роман Коршунов, полагаю?

«Он не встал, не протянул руку, не поздоровался. Манеры в пределах ожидаемого».

– Да, Виктор Павлович. Пришёл, как и договаривались.

Род и семья – это не просто красивые слова. Это многовековая селекция. Если один человек поднялся в рамках одного поколения – это ничто. Пустой звук по меркам аристократов. Этот человек, если заработал много денег, может нанять армию для охраны, собрать охотничьи группы и отлавливать зверей, чтобы кормить детей и внуков их мясом. Скорее всего, если это будет не одноразовая кормежка, а регулярная, дети станут одаренными. История не знает примеров, чтобы появлялись уникумы в первом поколении. Все сильные одаренные – продукт селекции.

В этом и заключалась особенность подлинных аристократов. Это те семьи, которые охотились на зверей поколениями. Не случайные выскочки, а те, кто обеспечил семью лучшим раз за разом, поколение за поколением.

Смольный был из тех семей, которым в прошлом повезло несколько раз. Этого мало, чтобы получить правильную фамилию и обеспечить себе богатство. Но достаточно, чтобы немного оторваться от статуса посредственности и называться аристократами, уж неизвестно, за какие заслуги. Роман не сильно углублялся в историю этой семьи. Смольный был ему нужен для одного дела, а потом, если повезет, можно будет забыть его, как страшный сон.

– Да-да, конечно, – закивал Виктор, отчего второй подборок заколыхался. – Ну, проходи, садись, раз пришёл. Что расскажешь?

– Ничего не расскажу, но предложу. До меня дошёл слух, что вам нужен перевозчик. – Светский этикет требовал начать с беседы на отвлеченные темы и только минут через пять переходить к делу, но в этой комнате было так накурено, что мысль о необходимости задержаться дольше необходимого вызывала отвращение.

– И?

– По счастливой случайности у меня есть компания перевозчиков. Мы могли бы быть полезны друг другу.

– Вот как, – хмыкнул он, стряхивая пепел.

«Запах табака, чеснока и пота. Мне это будет сниться в кошмарах».

– Раз представитель высокой фамилии снизошёл до меня, то дела у тебя плохи, да, парень? – улыбнулся он, показывая желтые зубы.

«Ты, жирный боров, забыл, чем отличаются высокие фамилии от таких, как у тебя. Будь ситуация другой, я бы размазал тебя и не вспотел».

– Князь закрутил гайки, понимаю-пониманию, – Виктор Павлович не собирался замолкать. – Знаешь, что я тебе скажу? Мы с тобой договоримся! Точно договоримся!

«Смотря на тебя, я уже не уверен, что оно того стоит».

– В трудные времена, когда к власти пришёл очередной тиран, таким, как мы, опальным, нужно держаться вместе. Хочешь выпить?

– Спасибо, но вынужден отказаться.

– Как хочешь, – Виктор достал откуда-то из-под стола бутылку и плеснул себе в кружку. – Тебя сильно князь прижал?

Сказано это было так панибратски, как будто они два революционера, стоящих на баррикадах.

– Я жив. Моя мать и сестра живы. – Роман постарался ответить максимально нейтрально.

– Ну да, тоже верно. Всё лучше, чем гнить в земле. Но я так тебе скажу! Трудные времена настали! Князь точно гайки закрутит! Слышал уже новости? Он назначает своих людей на все важные посты! Отжимает бизнесы! Не даёт честным людям заниматься своим делом!

Роман не питал любви к князю от слова совсем. Но ему хватало ума и таланта отделять личное от профессионального. На уровне личного интереса князь был тем, кто убил отца и других родичей. Тем, кто поставил род Коршуновых на грань вымирания. С профессиональной точки зрения он был всего лишь представителем конкурирующей стороны. Тем, кому повезло в большой игре. Достойным игроком, сильным и набирающим влияние.

Про какую честность говорил Виктор? Уж не себя ли он имел в виду? Роман знал, что бизнес его собеседника переживает не самые лучшие времена. Он держал несколько продуктовых и вещевых магазинов в трёх городах. Но то товар потеряет, то продукты испортятся, то одно, то второе.

Иначе говоря, Виктор Павлович – это дно для такого рода, как Коршуновы. Дно, но других желающих сотрудничать не было. Гордым быть несложно. Гораздо сложнее не быть голодным. Роман скрывал своё отвращение, понимая, что в его случае выбор невелик.

Про то, что князь ставит своих людей на важные посты, Роман не то чтобы слышал… Когда ты изгой, до тебя мало какие слухи доходят, а о многих вещах в газете не прочитаешь. Большинство дел проворачивается вдали от глаз обычных людей. Роман не видел, чему удивляться в действиях князя. Любой адекватный правитель, сев на трон, займется укреплением власти.

Но Виктора Павловича так легко было не заткнуть. Он жаловался и жаловался, возмущался, пересказал все сплетни и только спустя час успокоился, перейдя к делу.

Когда Роман выходил на улицу, он ощущал себя так, словно в дерьме искупался. Но зато у него был договор. Пусть сомнительный, но это лучше, чем ничего.

***

Роман Коршунов дождался, пока поезд остановится, подхватил сумку и отправился на выход. Его ждал чужой город и очередные переговоры.

С момента, когда он вплотную занялся делами рода, много чего успело произойти. Риск полного банкротства медленно отступал. Вслед за Виктором Смольным удалось найти ещё несколько небольших предприятий, согласившихся с ним работать.

Прибыли с этих дел мизер, но хотя бы хватит покрыть основные расходы, а что ещё важнее, дело не простаивало, а работало. Люди вернулись, грузовики тоже, предприятие не спеша превращалось в работающий бизнес. Да, сейчас хватит любого чиха, чтобы всё рухнуло, но что тут поделать. Так-то князю достаточно отдать одно распоряжение, чтобы род Коршуновых закончился. Но пока этого не произошло, надо работать дальше. Изображать наследника, который пашет изо всех сил, чтобы подняться из грязи.

Выйдя с вокзала, Роман поймал такси и отправился на съемную квартиру. Перед следующими переговорами надо привести себя в порядок, да и отдохнуть немного с дороги. Через час юноша вышел из машины в старом дворе. Когда он спустя минуту сориентировался, куда идти, и двинулся к подъезду, дверь открылась, и оттуда вынырнул какой-то парень с дружками.

– Оп-па, кто тут у нас, – обрадовался незнакомец. Выглядел он как типичный гопник, без мозгов, зато с повышенным уровнем агрессии.

Роман нахмурился. Эти типы загородили ему путь. Обойти бы их не получалось при всём желании.

– Смотрите, пацаны, какой щегол. А пальтишко-то ничего. Тоже себе такое хочу.

– Эй, чудик, – толкнул Романа в грудь парень. – Подари моему другану пальто. Или те жалко?

– Свалите, – процедил Роман, с трудом сдерживая ярость.

– Ого, да у нас тут чудила с норовом…

Заводила не успел договорить. Роман отвесил ему оплеуху. Парня снесло, часть зубов вылетела наружу вместе с каплями крови. Оставшиеся парни не догнали, что произошло, и бросились в драку. Роман отправил их на землю двумя ударами. Он собирался переступить их тела и отправиться на съемную квартиру, но его оставили.

– Стоять!

Медленно обернувшись, юноша увидел полицейского, державшего его на мушке. Тот уже передавал в рацию, что задержал преступника и вызывал подкрепление.

Роман скривился. Дело оборачивалось как-то совсем нехорошо. Что здесь делает полицейский? Когда через десяток секунд к нему через арку дома вбежало ещё несколько человек в форме с оружием в руках, до юноши дошло. Это не случайность.

***

Сутки. Столько Роман просидел в изоляторе. Он мог бы разобраться со всеми, кто пришёл его ловить. Мог бы открыть проход и свалить оттуда, но что потом? Ничего. Походу, князь решил закончить его историю.

«Надо было всё же бежать. Как глупо я подставился…»

Сбежать всё ещё было можно. Его бросили в самую обычную камеру, принесли один раз воды и забыли. Возможно, на это и был расчет. Вывести парня из себя, чтобы он психанул и свалил. Тогда всё, его способности будут подтверждены.

На следующий день камеру открыли – и Романа вывели. Накинули мешок на голову и потащили чёрт знает куда. Юноше до одури хотелось вырваться и напасть, но контролировать инстинкты – это первое, чему учат одаренных. Иначе сущность зверя может взять верх.

Дорога закончилась на улице. Роман ощутил холод, а потом его затолкали в машину. Около десяти минут езды, и остановка. Ещё через две минуты юношу выволокли наружу и куда-то повели.

«Что-то это не похоже на обычное задержание».

Когда с Романа стянули мешок, он увидел, что находится в просторной комнате с дорогой мебелью и плотно занавешенными окнами. Полицейский, который снял с него мешок, вышел в одну из дверей, оставив парня одного.

«Если не запутался, это шестой этаж».

Долго ждать не пришлось. Вскоре зашёл мужчина, ещё не старик, но уже и не молодой. Он был одет в обычную кофту… С виду обычную… Дорогие часы, запонки, золотая цепочка на шее… Этот человек не так прост, как могло показаться.

– Роман, Роман, – сказал он, качая головой. – Что же ты так глупо подставился?

– Не подставился бы глупо, подставили бы умно, – пожал юноша плечами. Что не очень удобно в наручниках.

– Дерзкий какой. Тебя мало в камере продержали? – разозлился мужчина.

– С кем говорю?

– Соболев Николай.

«Оу».

По фамилии сразу понятно, что это аристократ. Раз с ним сотрудничают полицейские, значит, он ими и командует.

– Ага, понимаешь, что это значит. Смышленый, – довольно сказал мужчина.

Роман, смотря ему в глаза, прикидывал варианты. Между ними стоял стол. Стеклянный, его можно подкинуть ногой и обрушить на противника. Дальше выпустить когти и разорвать наручники. Что потом – Роман не смог представить. Если здесь есть камеры, то… Да даже без них напасть на аристократа, который занимает явно не последнюю должность в стране… В общем, князь, когда узнает, обязан будет прореагировать и в лучшем случае запрёт Романа где-нибудь. В худшем… В худшем до князя дело не дойдет, и его придушат прямо здесь и сейчас. Соболев не был бы настолько расслаблен, если бы не контролировал ситуацию.

– Но не очень, – продолжил говорить мужчина. – Иначе бы показал испуг, волнение. Ты ведь не так прост, как все думают? Насколько силен? Не расскажешь?

Роман послушно ссутулился и опустил взгляд.

«Поздно. Проклятый гонор».

– Ладно, давай без этих игр, – раздраженно проговорил мужчина, отчего возникло ощущение, что тратить много времени на юношу ему не хотелось. – Я знаю, что твой отец вёл очень интересные разработки. А ещё знаю, что он был достаточно хитер, чтобы спрятать от князя самую интересную информацию. Анастас ведь из тебя выжал все соки? Все да не все, я уверен в этом. Если наш князь захотел поиграть в добряка, то я от таких сентиментальностей избавлен. У тебя три дня, чтобы принести мне все данные.

– Я не понимаю, о чем речь, – поднял голову Роман.

– Не ври, мальчишка. Не у одного тебя есть дар. Для меня все твои реакции как маяк в ночи. Как открытая книга. Три дня. А потом… Ты и сам должен понимать, что церемониться я не буду. Наши города рядом, заехать к тебе не проблема.

– У меня ничего нет. Всё, что было, я отдал князю.

– Ещё одна наглая ложь, – разозлился мужчина сильнее. – За это срок сокращается до двух дней. Иначе… Ты ведь не один живешь? Вот и думай, что тебе дороже. Дам подсказку – мертвым ничего не нужно.

После этих слов мужчина поднялся, осмотрел Романа, презрительно кривя губы, и отправился куда-то в соседнюю комнату. Вскоре пришёл охранник, накинул мешок на голову и вывел юношу из здания.

Никто из них так и не заметил, как с ладоней парня стекла черная капля и просочилась сквозь диван.

***

Спустя два дня Роман в час ночи встал с кровати, накинул халат и отправился вниз. То, что за домом следят, – факт. Вопрос в том, насколько пристально. В самом худшем случае, слежка ведется прямо внутри дома. Слуги могут предать. Менять их нет смысла, потому что при замене внедрить своих людей князю будет ещё проще. Этих хотя бы отец проверял. Но то было давно. Как сейчас – неизвестно. Ещё могли установить прослушку прямо в здании. Вариант труднореализуемый, да и легко обнаружить следы вмешательства, но списывать его со счетом нельзя. Третий способ слежки – это через внешнее наблюдение. Но конкретно в этом районе это не так просто сделать. Особняк стоял в не самом элитном, но достаточно дорогом поселке, где жили мелкие аристократы. Все дома заняты и к ним просто так не постучишься, чтобы следить за соседями. Наверное… В случае князя и не такое можно провернуть. Четвертый вариант – за Романом могли следить одаренные и здесь предугадать их возможности нереально. Есть те, у кого запредельное восприятие. Есть те, кто чует запахи и живых созданий на большом расстоянии. Много кто есть в этом мире. Но такие одаренные очень редки. Насколько Роман интересен князю? Сколько тот готов выделить ресурсов? Юноша этого не знал, поэтому старался беречься по максимуму.

Весь вечер он поддерживал образ алкоголика. Несколько раз мелькал в окнах с бутылкой, выходил на балкон, немного шатаясь, а под вечером, перед тем как завалиться «пьяным» спать, споткнулся и опрокинул стул, после чего стоял и ругался.

После столько якобы выпитого не должно быть удивительным, что он собрался куда-то ночью. Сначала в туалет, а потом вниз, в погреб, к винным бутылкам. Убедившись, что прислуга не проснулась, Роман подошёл к стене, выпустил черный коготь и вывел на кирпичной кладке овал. Когда проход открылся, юноша скользнул туда и оказался в убежище отца.

Две минуты ушло на то, чтобы надеть защитный костюм, маску и открыть новый проход, но теперь в другое место. Перейдя, Роман оказался в том самом зале, где с ним говорил Соболев.

И надо же было случиться такому чуду, что в комнате горел свет, а на диване сидела полуголая женщина с бокалом шампанского. Молодая, красивая… Наверняка любящая деньги и власть, готовая, за возможность к ним прикоснуться, заняться сексом.

Роман вышел бесшумно, замер черной тенью за её спиной. Она болтала ногой, на которой едва держалась туфля, и прикладывалась к шампанскому. Дверь открылась, и оттуда, держа поднос, зашёл Соболев, пританцовывая. Он нёс фрукты и ещё одну бутылку.

– Где моя цыпа, не заскучала тут?

– Нет, иди скорее сюда! Ты ведь именно здесь проворачиваешь свои делишки?! Это так возбуждает!

«Даже идиот заметит в её голосе фальшь».

Когда Соболев поднял глаза и заметил незваного гостя, события пустились вскачь.

Роман рванул вперед, махнув рукой. Черные когти прошли через макушку женщины. Та дернулась и затихла. Поднос упал на пол, фрукты полетели во все стороны, а шампанское брызнуло из открытой бутылки.

Когда Роман оказался рядом с мужчиной, тот уже принял стойку. Его ноги напряглись, он выставил руки, чтобы принять удар или броситься самому. Ускорившись, Роман махнул когтями ещё раз. Брызнула кровь, Соболев отшатнулся. Зарычав, он бросился на противника, но Роман успел отпрыгнуть в сторону, полоснув в ответ по плечу и спине.

Мужчину выгнуло дугой, но раны тут же срослись.

«Не зовет охрану. Либо дурак, либо её здесь нет».

– Ты труп! – прорычал Соболев.

Начался обмен ударами. Там, где Николай бил один раз, Роман успевал ударить трижды. Часть атак проходила мимо, другая часть достигала цели. Получали оба. Одежда быстро превратилась в лоскуты, пропиталась потоками крови, но раны продолжали быстро зарастать.

Двое мужчин, один взрослый, другой юный, носились по комнате, крушили мебель и даже проломили одну стену. В какой-то момент Роман умудрился вырвать Соболеву кадык, после чего его противник наконец-то замедлился.

Воспользовавшись заминкой, юноша вонзил когти в глаза мужчине. Сжав руку, он смял череп и отбросил умирающее тело.

– Крепкий, но старый, – зло выдохнул он.

Подойдя к дергающемуся телу, он наклонился и пробил грудную клетку, вырывая сердце. В делах бессмертных лучше убивать наверняка. То же самое он сделал и с женщиной. Та наверняка обычная смазливая шлюха, но лучше избежать неловких ситуаций, когда на месте преступления выживает свидетель.

«А теперь самое главное».

Снова открыв портал, Роман зашёл в хранилище отца, взял там связку гранат и вернулся обратно. Парочка отправилась прямо в тело Соболева. Чем меньше от него останется, тем лучше будут скрыты следы. Аналогично юноша поступил и с женщиной.

Выдернув чеку, Роман прыгнул обратно в портал и забросил оттуда остальную связку. Теперь уж точно от помещения ничего не останется. Когда портал закрылся, парень быстро скинул остатки защитного костюма, вытер с себя все следы, надел домашний халат, открыл ещё один проход и вернулся в дом. Он отсутствовал не дольше двух минут, а значит, были шансы, что его не хватятся.

Сделав вид, что ещё не протрезвел, Роман подхватил одну из бутылок и заковылял наверх.

## Глава 10. Физика


Стоило Сергею вернуться, а мне получить доступ к новым учебникам, как… Я пропал на несколько дней, погрузивших в их изучение. Читал взахлеб, раскладывая местные научные достижения, переводя их на привычные мне понятия и сразу обдумывая, как применить на деле. Особенно меня заинтересовала физика. В учебниках начальных классов ничего интересного для себя я не обнаружил, но дальше встретилось что-то по-настоящему значимое. То, что я тут же применил и наконец-то закончил создание оружия.

До этого успел разделить металлический шар на семь равных кусков, дать снова остыть и свыкнуться с новой формой. Это было нужно, чтобы усилить подобие. Дальше я взял один из кусков, отщипнул от него небольшой фрагмент, отложил в сторону, а из большей части создал новый шар. По форме он получился небольшим, весом где-то в двести грамм. Достаточно компактная штука, чтобы свободно таскать в кармане и избежать лишних вопросов.

Теперь нужно было сделать главное – превратить бесполезный кусок металла в грозное оружие. Для чего я взялся за альбом и принялся выводить одну печать за другой, стараясь применять те знания, которые почерпнул из учебников физики. Этот предмет чем-то напоминал алхимию для начинающих. И там, и там описывались базовые законы вселенной.

Если кто-то вдруг захочет разобраться, как же работает алхимия и при чем здесь знания из учебника по физике, то ему надо хорошенько осознать, что любая печать – это геометрическая фигура, в которой прописаны условия. Как условия того, что нужно сделать, так и условия того, где это будет делаться. У алхимиков есть свой, математическо-геометрический язык. Все расчеты, которые я проводил, служили как раз для этого – для перевода. Перевода того, чего я хотел добиться, на язык печатей. С помощью формул я просчитывал геометрические узоры, из которых потом сформируется печать. Также воспроизводил условия и тоже вписывал их в печати.

Суть оружия, которое я создавал, заключалась в том, чтобы бросать металлический шар. Звучит так себе, но это если использовать лишь мышечное усиление. Что тоже может быть опасно. Кинь достаточно сильно и попади в висок – будет если не труп, то травма минимум. Но мне хотелось добиться большего. Один из параграфов, который мне приглянулся в учебнике, – закон всемирного тяготения. Что порадовало отдельно – так это формулы и точные значения. О, знали бы другие, как я любил точность.

Шар металлический. А металл – это кровь земли, он неотъемлемая часть мира. Это создает мизерное подобие, но если усилить его за счет печатей… А потом добавить печати, учитывающие гравитацию, то есть прописать те условия, в которых шар будет летать… Добавить десятки других условий, таких, как сопротивление воздуху… Вплести в эту конструкцию возможность повышать силу притяжения или отталкивания…

Тот мелкий кусочек, который я отщипнул, был нужен как раз для этого. Чтобы отталкивать и притягивать. Опорой для этого послужит моя рука. Кусок я расплющил в небольшой плоский диск, проделал в нем дырки, взял пару резинок, привязал их и получил возможность цеплять на руку так, чтобы кругляш держался в центре внутренней стороны ладони. Так как это были части единого целого, между шаром и плашкой имелась связь. После того, как я вырезал печати на обеих частях, эта связь усилилась в разы, а я получил контроль.

Как закончил, для проверки вышел в лес, выбрал целью одно из деревьев и бросил шар, удержав руку в конечной точке и попробовав направить снаряд. Вышло криво. Тот улетел черт знает куда. Двинув руку к себе, я позвал снаряд обратно, и тот вылетел откуда-то из кустов, разметав листья. Испугавшись, я отпрыгнул в сторону, и шар со свистом пронесся мимо.

Неплохо, очень даже неплохо. Но надо поработать над точностью, управлением и ловлей. А то так сам себе руку сломаю. Может, перчатку защитную сделать? Да не, глупо выглядеть буду, вопросы у людей возникнут.

На этом мои эксперименты не закончились. Убедившись, что система работает, я принялся наносить остальные печати. Мне особенно приглянулись законы Ньютона, и я хотел поиграть с изменением массы, ускорением и передачей импульса. Если получится то, что я задумал, шар в момент попадания будет наносить особо разрушительный заряд. Были и другие идеи. Когда он возвращается в руку, можно, наоборот, снижать импульс и сохранять его, чтобы потом выплеснуть в момент столкновения. Настолько громоздкая структура требовала гораздо большей точности, но начало положено. Думаю, за месяц управлюсь, учитывая то, что надо ещё готовиться к экзаменам.

***

Как подготовить группу разношерстных учеников к тому, в чем они в лучшем случае разбираются наполовину? Тем более в условиях ограниченного времени. Я несколько дней просидел над учебниками, выискивая те темы, которые будут на экзамене. Самый простой путь – слить добытые сведения одноклассникам, но, во-первых, у меня нет объяснения, откуда информация, а, во-вторых, это особо ничего не изменит. Даже если они выучат все ответы, какой смысл? Попадут на областной экзамен и благополучно его завалят, тем самым подставив школу и директора. Как ему объяснить комиссии, почему здесь, у себя в школе, они сдали идеально, а на чужой территории – провалились?

В идеале ехать с полным пониманием предмета, но это невозможно. Я в себе-то не уверен, а уж в детях… Нет, я не могу сказать, что они прям глупы. Разница в другом. Там, где мне достаточно бросить взгляд, чтобы запомнить правило или увидеть решение задачи, им надо потратить в лучшем случае несколько минут, чтобы заучить или найти ответ. А то и вовсе десятки минут или даже час. Это не проблема, когда правило одно. А когда надо освоить программу за несколько классов, то есть изучить и запомнить десятки правил, да ещё по разным направлениям, причем успеть за две оставшиеся недели, тут-то и выясняется, что это невозможно.

В алхимии в длинном списке правил одно стояло особняком. Так называемое нулевое правило, философский фундамент.

Звучало оно так: всё есть алхимия, алхимия есть всё.

Для стороннего человека это бессмысленная, пафосная фраза. Для практика, который прошёл специальное обучение, это способ восприятия и мышления. Способ взаимодействия с миром. В алхимии есть не только прикладные-магические направления, когда ты меняешь материальный мир, есть и философские ответвления, которые занимаются вопросами мышления, а если конкретно, то решением жизненных задач.

Тринадцать неподготовленных учеников, две недели до экзамена, проблемы с мотивацией у половины – это жизненная задача, за решение которой я взялся. Надо было трансформировать ситуацию так, чтобы найти тот способ, который приведет к приемлемому результату. Для этого я сразу смирился с тем, что натаскать учеников на все экзамены не получится. Поэтому поговорил с ними и предложил каждому выбрать один предмет, на который он сделает ставку. Можно и больше, но остальные должны идти по остаточному принципу. Нашёл время и силы на подготовку по дополнительным предметам? А с основным полностью разобрался? Сделал всё, что мог? Хорошо, занимайся с дополнительными. Это, как я надеялся, упростит задачу и поможет ученикам сфокусироваться.

Больше всех сопротивлялась Лена. Мы с ней на почве этого чуть не поругались. Она хотела всё и сразу, но явно не тянула, из-за чего нервничала и металась, чем только мешала сама себе. Да и всем остальным.

У остальных другие дилеммы нарисовались.

– А если мне ничего не нравится? – хмурился Саня, поглядывая смущенно на учеников. Гриша и Петя были с ним солидарны, но им пока не хватало духу признаться в том, что они «тупые».

Проблема в том, что им даже спорт не подходил. Они предпочитали бухать, а не гонять мяч или как-то иначе нагружать себя физически. Из всего класса я и ещё двое парней собирались участвовать в физкультуре. Мда уж… Знал бы, начал бы всех гонять с первого учебного дня. Хотя нет, они бы меня послали. Чудо, что сейчас слушают.

– А нефиг было прогуливать уроки! – фыркнула Настя.

– Да кто же знал, – обреченно вздохнул Саня.

– У нас есть ещё время. Его не хватит, чтобы ты разобрался в каком-то предмете досконально. Но моно успеть научиться решать несколько типов задач. Если приложить достаточно усилий, конечно. Быть может, на экзамене повезет, и ты получишь именно эти задачи.

– И что тогда? – нахмурился ещё больше Александр.

– Тогда у тебя есть шансы набрать хоть какие-то баллы, дурень! – Настя ткнула его пальцем, отчего парень вскрикнул и отшатнулся.

Это было парадоксально, нелогично, но несколько раз Лена мне говорила, что Саша нравится этой девушке. Если это так, прессовать его, наверное, не самая лучшая стратегия для сближения. Но кто поймет этих женщин? Тем более юных.

– Это всех касается, – обвёл я учеников взглядом. – Я подготовил варианты задач, которые предлагают обсудить. Но для начала выберете, какое направление будете развивать. Одно! – посмотрел я строго на Лену, на что она поджала губы и отвернулась.

– Ты подготовил задания? По всем предметам? – неверяще спросила Настя. Да и остальные удивились. – Прям вообще по всем?

– Да. Если хотите, могу ещё и план тренировок составить. Но за две недели вы ничего не успеете. Зато к декабрю…

– Не-не-не, – замахала девушка рукой. Она была полненькой и, как подозреваю, спорт не любила. – А что по биологии? Тоже дашь задания?

– Да. У меня тётя в ней разбирается. Она помогла.

А ещё мне помогло умение быстро читать и усваивать информацию, но вам об этом лучше не знать. И тем более лучше не знать, что я изучал только те темы, что были в экзаменационных листах. Ну и про три бессонных ночи, когда корпел над книгами и думал, как скрыть свою осведомленность, я тоже умолчал.

Достав исписанные листы из портфеля, я положил их рядом с книгами, из которых торчали десятки закладок. Пора начинать. У нас две недели и нужно сделать невозможное.

***

Сергей нервничал. Он двигался быстро, гораздо быстрее, чем следовало. Простые действия, такие, как поставить на огонь чайник, порезать хлеб, намазать маслом, положить сверху сыр и налить меда в отдельное блюдце, он проделывал, словно бил смертным боем врага. Что удивительно, эту картину я застал утром. Почему-то вместо Ольги хозяйничал её муж, что было впервые на моей памяти.

– Что с ней? – задал я единственно логичный вопрос.

– Заболела. Простуду подхватила, – ответил он резко, не прекращая готовить завтрак.

На сковородке скворчала яичница. Помешивая одной рукой чай, в который бахнул здоровенную ложку меда и кинул пару долек лимона, второй он взял сковородку и четким движением заставил яичницу подлететь и перевернуться. Ловко. Если не считать несколько брызнувших по кухне капель.

– Насколько всё плохо?

– Не плохо, – выделил он это слово интонацией, словно сам себя убеждал в чем-то. – Пока. Обычную простуду она бы за день поборола. Но ребенок…

– Помочь чем?

– Нет. Но завтрак себе сам готовишь. И выйдем чуть позже. Повезу её в больницу.

– Можно к ней зайти?

– Ну… Думаю, да. Но ты аккуратнее, а то ещё заразишься. А у тебя экзамен через три дня.

– У меня крепкий организм.

– Да уж, точно. Сам смотри. Если идешь, хватай поднос, поможешь.

Мужчина двинулся наверх. Лестница под ним заскрипела.

Ольга выглядела плохо. Бледная, испуганная, сжавшаяся в комок. Она почти никак не прореагировала, когда мы зашли. Пока Сергей ставил перед ней поднос и уговаривал поесть, я создал ряд печатей. Для обычного человека вроде как их воплощение не видно. Имею в виду, если не вырезать печати на чем-то. Сейчас я использовал тот вариант, который создавался на чистой энергии. Печати были нужны для диагностики, которая показала, что ничего хорошего с женщиной не происходит. Ничего страшного тоже, но… Она ведь одаренная. Если ей плохо, значит, ситуация в два раза хуже, чем если бы речь шла об обычной женщине. Не факт, что врачи из местной больницы смогут помочь. Тем более она ведь беременна. И что делать? Я слабо разбирался в медицине, зато хорошо – в алхимии. Надо отправляться в лес и создать несколько амулетов. Один точно нужен для очищения комнаты от «злых сил». Речь о микробах и прочих проявлениях, который всегда присутствуют там, где появлялась болезнь. Ещё один нужен для вытягивания из Ольги всего плохого. Третий будет отвечать за привлечение хороших сил, в противовес тому, что она будет отдавать. Стандартный набор, которым я сам не раз пользовался. Надеюсь, он и здесь поможет.

***

Закончил я как раз к тому моменту, когда они вернулись. Заготовки из металла были, на них и нанёс нужные печати, доработав их под специфику ситуации: внёс условие, что это лечение беременной женщины и нужно ещё обязательно не навредить ребенку. Звучит просто, но это десятки мельчайших нитей, которые ещё требовалось выбить на маленьких бляшках.

– Ты что тут делаешь? – уставился на меня Сергей, когда я вошёл в дом. Он заваривал чай и вышел в коридор, когда я скрипнул дверью.

– Прогуливаю школу, конечно, – ответил я.

Утром Сергей высадил меня на повороте. Он повез жену в больницу, а я двинулся обратно, на ходу продумывая, что буду делать. Можно было и сразу остаться, но не хотелось объясняться и грузить Гвоздевых.

Школа меня тоже волновала. Как-никак, именно я путем уговоров, шантажа и прямых угроз я почти две недели заставлял учеников действовать как слаженный организм. О да, почти две недели учебных страданий они запомнят надолго. Некоторые жаловались, что им кошмары с уравнениями снились. И моим участием.

– Парень, сейчас не время для шуток.

– Прости. Вот. Для Ольги сделал, – протянул я три амулета, которые болтались на приделанных к ним шнурках. – Квадратный в комнате ближе к кровати повесь. Остальные два пусть на себя наденет.

– Что это? – Сергей ничуть не вдохновился, разглядывая непонятные штуки. Лишь хмурился и смотрел недоуменно.

– То, о чем даже под пытками надо молчать, – на полном серьезе ответил я. – Не бойся. Средство надежное.

Правда, я не проверял его в этом мире, но уверен, всё будет хорошо. На всякий случай встроил защиту от дурака. Если что-то пойдет не так, сразу об этом узнаю и вмешаюсь.

– И всё же?

– Сергей, при всём уважении, не надо задавать вопросы, на которые я не могу ответить.

Привет, я алхимик, который сбежал из другому мира, потому что он умирал. Алхимия – это такая крутая штука, которая решает множество проблем, так что хватит тупить и неси скорее амулеты.

– Спрошу у Ольги, – всё же взял он мои поделки.

– Если ей резко не стало лучше, или вам не прописали какое-то гарантированное лечение, надень на неё, даже если потребуется уговаривать. Мгновенного результата не даст, но положительный эффект точно будет.

Организм одаренной отличался от обычного человеческого. Тем более это касалось той, кто владела пусть и скромным, но даром исцеления. Я никогда не видел Ольгу уставшей. Даже в беременности до этого дня она всегда держалась бодро. И это не сидя на месте! Да и сил в ней было чуть больше, чем следовало. Как-то раз я видел, как эта хрупкая женщина подняла тяжелое полено и швырнула на несколько метров. Так бросают палку, но не тяжелую хреновину. Всё это значило, что у неё сильный организм. А значит, ему надо дать всего лишь подпитку, и её собственная магия сделает дело. Это я мог обеспечить. Оставалось дождаться результата.

***

– Смотри, что парень сделал, – протянул Сергей амулеты, входя в комнату.

Ольга лежала на кровати, закутавшись в одеяло и обложившись подушками. Ей было одновременно жарко и холодно, но она всё равно выбрала сидеть в тепле. Сергей отметил, что поездка в город, где им не сказали ничего конкретного и путного, забрала последние силы, и жена выглядит ещё хуже. Затуманенный взгляд с трудом сфокусировался на амулетах.

– Сказал, что поможет, – ответил мужчина на невысказанный вопрос. – Один надо повесить рядом с кроватью, два других надеть на тебя. Что это такое, он отказался объяснять. Ты слышала когда-нибудь про такое? Магию в предметах… Вот и я не слышал. Но много ли мы знаем? Если он из какого-то рода, то разные секреты может знать. Это объяснило бы его навыки в кузне. Наденешь?

– Я сейчас что угодно сделаю, чтобы мне легче стало, – протянула она руку. – Выглядит неплохо, – голос звучал хрипло. – У парня талант. Смотри, какими тонкими узорами покрыл.

– Ага. Я сам удивился.

Ольга вылезла из-под одеяла и надела на себя два амулета. Третий Сергей повесил у изголовья кровати.

## Глава 11. Отборочные


Первые отборочные прошли по физкультуре, за день до основных дисциплин, шестого ноября. Ничего сложного там для меня не оказалось. Надо было сдать норматив по бегу на короткую и длинную дистанции, подтягивания и подъем с переворотом. Из нашего класса прошли ещё двое парней. Тимур и Артём. По статусу среди учеников они занимали среднее место где-то между злостными прогульщиками и ботанами. Обычные парни по большому счету, которые вместо сигарет налегали на физические нагрузки. Чем именно они занимались в свободное время, я не знал, но вроде как их отцы вместе служили и приучили детей к дисциплине. Из девочек прошла только Маша. Остальные сильно от неё отстали. Лена, конечно же, расстроилась, но не то чтобы сильно. Она больше налегала на науки, а на физкультуру ходила для галочки.

На следующий день уроки отменили, чтобы в течение дня провести три экзамена. На каждый отводилось по два часа. Всего тридцать заданий по каждому предмету. Неожиданно для всех из области приехала проверяющая и привезла новые задания. То, что я увидел в кабинете директора, потеряло актуальность, но не совсем. Темы были такие же, просто сами задания немного изменились.

Первой шла математика. Мы собрались в восемь утра, нам рассказали правила, и проверяющая дала команду начинать, засекая время. Весь экзамен она сидела в классе и бдительно следила за нами. Если кто-то и хотел воспользоваться шпаргалками, это у него не вышло. Я немного волновался, но быстро взял себя в руки и принялся решать задачи. Начал с самых простых. Но в итоге они все оказались не особо сложными. Если не считать последних, те были заковыристыми и немного выходили за рамки школьной программы, даже если бы нас учили нормально. Но, что бы ни придумали экзаменаторы, это не сложнее печати для побега из умирающего мира.

– Я всё завалила, – Лена металась по коридору. Стоило экзамену закончиться, она дрожащими руками сдала работу, вышла из класса и дала волю панике. – Завалила, завалила, завалила…

– Да ладно тебе, – попыталась утешить Настя. – Это всего лишь экзамен. Я решила половину, и повезет, если правильно.

– Ты не понимаешь! – натурально завыла моя девушка и пришлось идти спасать. Но не тут-то было. На попытку обнять она сначала откликнулась, а потом вырвалась и снова принялась носиться по коридору, трепля себе нервы.

Ученики собрались в кружок и принялись обсуждать, кто сколько решил. Я же помалкивал о том, что разобрался со всеми заданиями. Кто знает, вдруг и у меня ошибки найдутся.

Следующий экзамен был назначен на двенадцать часов дня. Нам дали время отдохнуть, перекусить и прийти в себя. Несмотря на то, что некоторые ученики старались выглядеть безразличными, в общем эмоциональном фоне проскальзывала нервозность.

Второй шла геометрия. Тут уж я развернулся на полную, закончив за десять минут до конца. История повторилась. Стоило ученикам выбраться из класса, как они стали делиться эмоциями, впечатлениями и обсуждать задания, чтобы понять, кто и сколько решил. Ну а Лена чуть ли не волосы на голове вырывала.

Третий экзамен, физика, был назначен на пять вечера. Перед этим те, кто хотел его сдавать, а таковых было всего четыре ученика, включая меня, успели пообедать. Проверяющая вошла в класс с откровенно скучающим видом. Для неё мы были посторонними детьми из захудалой школы, у которых не было шансов пробиться наверх. Надеюсь, мы сможем удивить её.

На этот раз вышло сложнее. Я далеко не всё успел изучить в полной мере и несколько заданий не решил. Да и в остальных не был уверен. Отдельная сложность, как не спутать знания по алхимии с тем, что я почерпнул из учебников по физике. А то как бы не привлечь к себе лишнего внимания.

– Когда будут результаты? – спросила Лена у проверяющей, когда экзамен подошёл к концу.

– В течение недели.

– У-у-у… – протянула устало Лена.

Как мне кажется, она больше утомилась от завышенных ожиданий касательно себя же, чем от экзаменационной нагрузки. Упадническое настроение у неё ушло, и то хлеб, но как бы опять в самоистязание не скатилась.

***

Когда на следующий день всё кончилось, вернувшись домой, я испытывал двоякое чувство. Черт возьми, нам всем пришлось хорошо потрудиться, чтобы показать себя на экзаменах. Уверен, мы выдали результат гораздо выше, чем ожидалось без всякой подготовки. Но из-за того, что итоги придут через неделю, я оказался в подвешенном состоянии. Общее дело, стремление к чему-то придало жизни вкуса, но это закончилось. Что дальше? Отдохнуть или продолжать и дальше пахать?

– Вернулся? – вниз спустилась Ольга. Сегодня она выглядела гораздо лучше. Я отметил, что вернулся нормальный цвет лица. Когда она прошла на кухню, поставила чайник и уселась на стул, уставившись на меня, я создал под столом несколько печатей, чтобы провести диагностику. Мне не надо было видеть их глазами, чтобы интерпретировать отклик. Ольга и правда поправлялась, а мои амулеты работали как надо.

– Да. Отборочные закончились. Ждем результатов.

– Как думаешь, у тебя получилось?

– Не буду пока загадывать, чтобы не сглазить.

– Тоже верно. Но я не удивлюсь, если ты сдал лучше всех.

– У нас в классе есть и другие таланты.

Что было правдой. Стоило найти общую цель, дать конкретные задачи, запустить общие обсуждения сложных моментов, как ученики вовлеклись – и понеслось. Если кто-то понимал задачу лучше других, то выходил и объяснял её. Пока объяснял, сам начинал понимать ещё лучше. За две недели подготовки, как мне кажется, мы добились большего, чем за полный год учёбы.

– Не сомневаюсь, – улыбнулась Ольга. – Не хочешь рассказать, что это такое? – её пальцы коснулись амулетов.

– Нет, – ответил я виноватой улыбкой.

Чайник закипел и засвистел, но женщина и не шелохнулась. Я встал и выключил огонь, достал заварник и налил в него кипятка, не забыв накрыть полотенцем.

– Ты полон сюрпризов, знаешь? – Кажется, Ольга не собиралась так просто отстать от меня.

– Вроде ты уже что-то такое говорила, – ответил я, не глядя на неё.

– Да, было дело. Помню, ты сказал, что кузня тебе нужна для охоты. Оказывается, это не так?

– Это не вся часть правды, – не стал я отрицать.

– Врать было обязательно?

– Я не врал. Просто не все сказал.

– А что ещё ты утаил от нас?

– Ну, у вас ведь тоже есть секреты.

Только вот это я жил в их доме, а не они в моём. Поэтому у них было право задавать вопросы тому, кого они приютили. Но это не значило, что я мог свободно отвечать. Иногда неведение – лучший выбор.

– Я не буду на тебя давить, Эд, – смягчила она тон. – Просто, если ты владеешь какими-то силами, это повышает твою ценность. Речь не о нас, а о тех, кто приметит тебя, если ты попадешь в столицу. А то, что приметят, – это факт.

– Мои силы – это не то, что я собираюсь показывать всем подряд. Если бы не важность ситуации, и вы бы не узнали. Иначе говоря, с этой стороны опасаться нечего.

Если, конечно, на меня не нападут и мне не придется раскрыться, чтобы выжить. Или чтобы защитить вас.

***

Сергей лежал перед женой, приложив ладони к её животу и пытаясь уловить шевеления внутри.

– Кто тут у нас такой сладенький? – сюсюкал он. – Кого папочка так любит?

Ольга смотрела на это с умилением. Этот здоровый, диковатого вида мужик, становился настоящим милахой, когда речь заходила о ребенке. Чем не счастье, наблюдать такое?

– У нас будет одаренный, – тихо сказала она.

Муж медленно поднял взгляд и посмотрел ей в глаза.

– Уверена?

– Да. Второй источник уже начал формироваться, я чувствую.

– Ох.

– Ага. Ты сам знаешь, что это значит.

– Знаю… Но… Хм… Надо идти на охоту.

– Надо, – вздохнула женщина. – Но ты аккуратнее. Если с тобой что-то случится…

– Возьму Эда с собой. Вместе мы с любой угрозой справимся.

– У мальчика учеба…

– Ну, я спрошу, пусть сам решает. Вдруг захочет отвлечься от уроков.

– Может, и захочет. Но всё равно, надолго не уходи.

– Тут уж как получится. Надо же… Кто тут у нас одаренный малыш? – снова засюсюкал мужчина, целуя намечающийся животик. – Ты же мой хороший.

***

Сергей позвал меня на охоту утром.

– Как ты на это смотришь, парень? Нужно поймать зверя.

– Зверя? А как же риски и всё такое?

Единственный раз, когда был добыт зверь, – это та моя давняя вылазка. Я спрашивал насчет повторить, но Сергей всегда отвечал: сложно, долго, очень рискованно. Проще набивать обычное зверье и сбывать его горожанам, которые хотят свежего мяса, чем рисковать жизнью.

– Как тебе сказать, – задумался он и запустил пальцы в отросшую бороду. – Это нужно для Ольги.

– Ей снова плохо?

– Нет, тьфу-тьфу, наоборот. Стало хорошо, но, в общем, это… Наш малыш будет одаренным.

– А как это связано? – я ровным счетом ничего не понимал.

– О, связь прямая. Думал, ты в курсе. Но если нет, расскажу. Только собираться надо. Так как, ты пойдешь? Помощь не помешает.

– Конечно пойду. Насколько выходим?

– Пока не найдем зверя.

– Это может занять несколько дней, – насупился я.

– Ага. Если у тебя дела, я пойму…

– Да брось, – отмахнулся я от его неловкой тактичности. – Я пойду в любом случае. Если это нужно для ребенка, то о чем речь вообще? Только мне надо предупредить своих, чтобы не потеряли. Да и школа…

– В школе я тебя отпрошу. Можем заехать к твоей подружке, и скажешь ей.

– Это упростит ситуацию, – согласился я.

– Тогда идем собираться? Надо подготовиться.

Согласен. Для выхода в лес у меня была специальная одежда. Гвоздевы подарили, когда мы с Сергеем только начинали охотиться. Специальные ботинки, камуфляжная куртка, рюкзак. Палатка тоже имелась. Как и спальник, котелок и всё прочее, что нужно для ночевки в лесу. Зверь – штука редкая. А ещё ценная. Было бы наивно ожидать, что его так легко найти. Возможно, нам блуждать несколько дней, а то и неделю. Не хотелось бы, конечно. Но если надо, значит, надо.

Ещё с собой Сергей взял два ружья. Одно ему, одно мне. Стрелять он меня тоже учил и не отстал, пока я сносно не освоил обращение с оружием. Через полчаса мы были готовы. Вещи и так всегда собранные лежали, надо было их всего лишь проверить, добавить пару мелочей и отнести всё в машину. Попрощавшись с Ольгой, двинулись в путь.

***

– Тема эта известная на самом деле. Особенно среди аристократов, – начал он обещанный рассказ, когда мы вышли из машины.

– Может, и известная, но меня стороной обошла.

– Ну да… Ты всё же ребёнок, наверное, не успели рассказать, – смутился он.

Сергей был убежден, что я ребенок аристократов. А значит, не мог просто так взять и потеряться. Ему казалось, что упоминать наверняка погибших родителей не самое лучшее, о чем можно говорить со мной.

– Так что за тема-то?

– Да просто всё. Звери – они ведь особенные, так? С древних времен люди их отлавливают и едят, чтобы силы заполучить.

– Силы? – от такой новости я замер, осмысливая новую вводную.

– Ага. Откуда, по-твоему, одаренные взялись?

– Никогда не задумывался над этим вопросом.

Задумывался, конечно. Но на моём уровне доступной информации, сведений… ноль. Вот прям совсем пусто. Редкие упоминания, которые не давали полноты картины, не в счёт.

– Бывает, – ответил мужчина равнодушно, вглядываясь в лесную чащу. К этому моменту мы успели заехать к Лене, я с ней переговорил и предупредил, что несколько дней буду отсутствовать. За что получил страстный поцелуй. Девушку вдохновила то ли забота о её чувствах, то ли мой бравый охотничий вид. – Короче, в чем суть. Зверей издревле ловили и скармливали беременным женщинам. Я, когда молодым был, с охотниками связался. В том месте, где жил, была своя семья. В смысле, аристократы. Жена нашего хозяина понесла, и вот он распорядился поставить ему зверей. Мы тогда неделями в лесу пропадали.

– И что? Был эффект?

– Был, – голос Сергея прозвучал мрачно. – Наследника родила. Сильный бес вырос бы. Насколько знаю, погиб вместе со всем родом, не успев войти в силу. Некрасивая история вышла.

Бес – уже не в первый раз слышу это слово, но не уточняю, боясь спалиться. Его произносили как что-то очевидное. Как то, что трава зеленая, а небо синее. Спрашивать об этом как-то неловко, сразу подозрения возникнут, откуда я такой дикий взялся. Но, видимо, настал тот момент, когда пора выяснить, кто это такие.

– Бес? – спросил я как бы невзначай. Блин, простой вопрос, а нервничаю сильнее, чем на экзамене.

– Ну да, бес. Бессмертный в смысле.

– А…

Бессмертный? Он и правда это сказал? Что-то сомневаюсь, что речь про настоящее бессмертие. Иначе как этот парень мог погибнуть? Но если смысл в другом, то в чем?

– У вас тоже бес будет? – поинтересовался я, желая услышать ещё подробностей.

– Да кто же знает. Тут всё сложно… – Сергей бросил на меня странный взгляд. – А тебе про это тоже ничего не рассказывали?

– Нет, – покачал я головой.

Пришла мысль, что в семьях аристократов должны больше знать об одаренности. Поэтому Сергей так и смотрит на меня, с прищуром.

Несколько минут шли молча. Я не особо вглядывался в лес, больше думая о нашем разговоре. Здесь хорошо знакомые места, пока опасаться нечего. Да и выслеживать ещё рано.

– В общем, я знаю то же, что и все, – продолжил говорить Сергей и смутился, снова бросив на меня взгляд. Я-то тоже должен знать, но не в курсе. – Каким ребенок будет, понятное дело, зависит от родителей.

– А ты бес? – спросил я прямо.

– Ага, – признался он как в чем-то само собой разумеющемся.

– Ольга тоже?

– Нет, она одаренная.

– Так ты тоже.

– Нет, я бес.

– Ясно…

Твою же мать, что за путаница? Не замечая выражения моего лица, Сергей продолжал говорить как ни в чем не бывало.

– Так что у нас может родиться как одаренный, скорее всего, с даром целительства, так и бес, как я. Но мне, когда с охотниками ходил, говорили, что многое зависит от зверя. Поэтому аристократы часто на одних и тех же охотятся, чтобы какой-то дар закрепить.

Поглощение чужой силы как способ укрепить дар – это мне было более понятно.

– А мы кого ищем?

– Кого угодно. Тут как повезет. Понятно, что ценятся сильнейшие звери, но где их тут найдешь?

– Росомаха каким считается?

– Опасным, но далеко не сильнейшим. Если такого найти, здорово будет. Но с ним ещё попробуй справься. Я бы какого-нибудь стремительного оленя предпочел.

Стремительный олень – эта такая тварь, которая носится с запредельной скоростью. Ещё у него потрясающие рефлексы, высокая маневренность, скорость и острые рога, на которые он любит насаживать с разбегу. Настолько острые, что никакая защита не выдержит. При этом олени считались не особо опасными зверями. Если сравнивать с другими, конечно же. Их главное найти, когда стоять будут. Или подстроить ловушку на пути. Достаточно веревки, об которую споткнется зверь. Из-за скорости он ноги себе только так переломает, а дальше останется его лишь пристрелить. Замечу, что веревка тонкая нужна. А лучше специальная леска. Когда Сергей мне про зверей рассказывал, он отмечал этот момент, говорил, что олени часто перепрыгивают любые ловушки.

– А кто самый опасный?

– В здешних краях… Может, медведь-ходун.

– Это кто такой? Ты не рассказывал.

– Это полная жесть, – ответил Сергей, вложив всю доступную ему серьезность. – Представь обычного медведя. Добавь ему центнер-другой тугих мышц, острейшие когти и мощнейшие челюсти. Но главное – он умеет ходить и бесшумно передвигаться.

– Что-то я не догоняю. Вроде все умеют ходить.

– Да не ходить, а ХОДИТЬ. Перемещаться в смысле. Ты что, про ходунов никогда не слышал?

– Если честно, моё обучение было ограниченным. В детстве я много болел, а потом… Короче, я вообще не понимаю, про что ты говоришь.

– Вот как, – вздохнул Сергей. – Тогда спрашивай. А то у тебя по лицу видно, когда ты не знаешь, но боишься спросить. Чего боишься только? – хохотнул он, не понимая моих страхов. – Ходуны, я тебе так скажу, они большая заноза в заднице у всех. Что звери, что маги. Ходунами называют тех, кто перемещается сквозь пространство также легко, как мы с тобой идем сейчас по земле.

– Ты имеешь в виду телепортацию?

– Ага. Вроде это и так называют. Напридумывают же мудреных слов… – покачал он головой.

Дальше шагали молча. Я не сразу переварил услышанное. Слишком уж жилистый кусок попался. Значит, в этом мире есть те, кого называют бессмертными, и те, кто может шагать сквозь пространство? Ну супер. Просто замечательно. Мало мне проблем, так ещё и эти угрозы нарисовались.

В лес мы углубились от дома, оставив машину Ольге. Нас неизвестно сколько не будет, а случиться может что угодно, оставлять женщину без транспорта не лучшая идея. Первые часы шли быстрым шагом. Места-то знакомые и тут точно нет того, что нам нужно. Я пока топал, пытался накидывать варианты, что могу противопоставить таким угрозам. С самой идеей телепортации я был знаком, но не слышал, чтобы кто-то смог её осуществить. Кроме меня. Но моё решение касалось перемещения души и разума в другой мир, а не смещения физического тела. Да уж… Даже не знаю, как подступиться к такой задаче. Тут исследования нужны. А для начала увидеть бы вживую, как это происходит.

– Так чем опасны мишки-ходуны? – спросил я, когда пришёл к выводу, что имею слишком мало данных для полноценного анализа.

– Ты представь, что идешь по лесу, никого не трогаешь, а у тебя за спиной появляется машина для убийства размером с грузовик. Одним ударом она разорвет тебя пополам. Шкура такая толстая, что наши ружья против неё бесполезны. Тут хорошая винтовка нужна как минимум. При этом зверь двигается бесшумно. Ты его даже не заметишь, пока он не окажется совсем рядом. Но если заметишь и нападешь, он легко отступит. Детёныши способны перемещаться на сотню метров. Матерые – на полкилометра и больше.

– Как же на них тогда охотятся?

– Большими и хорошо подготовленными отрядами. Находят угодья, где мишка обитает. Ставят там ловушки и ждут. Когда он попадается и цепляет маяк, начинают охоту. Подробностей я не знаю, но догадаться нетрудно.

– С медведями понятно, – нервно поёжился я, представив встречу с таким зверем. – А что насчет бесов? Что значит бессмертые? Ты сам сказал, спрашивай, что хочешь.

– Ну да, сказал, – кивнул Сергей. – Просто это все знают. Даже те, кто далёк от аристократов. Да не морщись ты так. Бессмертные – это те, кто получил силы зверя. Они быстрее, сильнее и опаснее обычного человека.

– И ты тоже?

– И я тоже.

Я вспомнил все странности, связанные с мужчиной. Как-то раз он приподнял машину. Не скажу, что при этом он выглядел каким-то напрягшимся. Скорее он даже не заметил, как провернул это. Да и других деталей хватало. Хороший слух, рефлексы. Когда он учил меня драться, каждое попадание по нему было как бить камень. Схожая твердость.

– Но могу не особо много. Так, урвал кое-что по молодости, никакой хорошей наследственности. Ты тоже вроде бес, – сказал с сомнением мужчина. – Но, может, не только. Тут уж тебе лучше знать.

Вот так поворот. Никогда не думал, что стану бессмертным.

***

Нам повезло через два дня. Парой часов ранее вышли к реке и двинулись вдоль берега. У воды и наткнулись на следы, которые распознал Сергей.

– Остаётся ждать. У них здесь водопой. Идем ставить ловушки.

– Я осмотрюсь вокруг, – предупредил я, скользнув между листвы.

И поставлю свои ловушки.

Если кто-то считает, что охота – дело благородное и романтичное, то я с ним не соглашусь. Погода отличная, тут не поспоришь. Ударили морозы, и температура держалась идеальной для этого времени года, не опускаясь ниже минус пяти. Достаточно, чтобы было комфортно идти по подмороженной земле, и недостаточно, чтобы заморозить нас. То, что было дальше, свелось к сидению на одном месте. Звери обладали чутким восприятием и легко бы засекли шумящих людей.

Стая стремительных оленей числом в семь голов появилась ночью, когда я уже и не надеялся их увидеть. Большой куш. Звери внушали. Их серебристые шкуры мелькали издалека. Ужасная маскировка, но зато скорость у них приличная. Сначала сработали мои печати, сообщая, что к нам пожаловали гости, а уже через пару секунд олени стояли у водопоя. Это произошло настолько быстро, что я и среагировать не успел.

Мне не надо было видеть, чтобы знать, что произойдет дальше. Сергей дернул и натянул леску, преграждая путь к отступлению. Звери среагировали тут же, мгновенно развернулись и бросились бежать. Половина из них споткнулась и полетела в кусты, а другая – обошла опасность. Один из зверей бросился в мою сторону, и я метнул ему навстречу острие. Из того же металла, из которого создал шар. С той лишь разницей, острие выглядело как полоска металла, остро заточенная и предназначенная для убийств.

Олень на бешеной скорости поймал грудью снаряд и пролетел мимо меня, врезавшись в дерево. Я махнул рукой обратно и острие вылетело из тела, заляпанное кровью. Сергей тоже успел одного подстрелить. Грохот разнесся по всей округе, оставалось надеяться, что это не привлечет кого поопаснее. Мужчина выбрался из кустов, достал нож и отправился к тем, кто валялся на земле со сломанными ногами. Удачная охота вышла. Пять туш из семи. Осталось их дотащить.

***

Сидеть в тепле было приятно. Как бы ни был я привычен к походным условиям, сердце моё отдано теплу и уюту домашней обстановки.

– Садись, ешь. – Ольга наложила в тарелку густую похлебку из оленины и поставила передо мной.

– Я думал, мясо для малыша.

– Ты посмотри, сколько у нас мяса, и посмотри на меня. Думаешь, я смогу съесть всё?

– Можно же засолить или заморозить.

– Можно. Но чем дольше держишь, тем больше свойств теряется. Так что ешь давай. Ты тоже, – глянула она на вошедшего мужа. – Лишним не будет.

– Откуда ты в этом разбираешься? – спросил я, берясь за ложку.

– В детстве научилась. Мои родители погибли из-за очередной разборки родов. Так я попала в монастырь. Он в диких местах находился. Детей беженцев там хватало. Трудные времена были. Голодать тоже приходилось. Рядом трудилась ватага охотников, они зверей притаскивали, ну а я… Так сложилось, что часто помогала туши обрабатывать и добывать из них всё полезное. Тогда и научилась.

Пока мы с Сергеем возвращались, успели десять раз умотаться. Эти звери тяжелее, чем обычные. Тащили с помощью сооруженных волокуш, вдвоём, но всё равно вымотались в край. Я и не помню, чтобы так сильно уставал. Как вернулись, Ольга сразу же взялась потрошить добычу. Вспарывала туши, доставала внутренности, вот похлебку сварила из печени. По вкусу ничего так. Горьковато и кисловато, но ценность ведь не во вкусе, так? Пока ел, прислушивался к ощущениям и что-то такое засек. Как будто жизненных сил побольше стало.

После обеда началась вторая часть. Ольга консервировала мясо и внутренние органы. При этом, видя мой интерес, делилась знаниями. Печень у этих зверей самая ценная. Средоточие сил. Сердце второе по значимости, но его много есть нельзя. Зато можно замариновать, засолить и продержать так неделю-другую. Третьими по ценности шли рога, которые Сергей срезал всем зверям.

– Надо растолочь и сделать мази. Запас большой получится, это хорошо. Часть продадим. Я тебе так скажу – для костей мази лучше нет. Если ударился, ушибся или сломал что, мажь – и раза в три быстрее заживет. Если надо взбодриться, размешай в кипятке половину чайной ложки. Но лучше не злоупотреблять.

Я кивал и мотал на ус. Копыта тоже оказались полезными, такими же, как и рога. Последнее, что представляло ценность, кроме перечисленного и обычного мяса, – шкура. Пять серебристых шкур. Прочные, жесткие, яркие и красивые.

– В городе есть те, кто сможет из них сделать одежду. Тоже продадим, – вынесла вердикт Ольга. – Хорошо сходили. Молодцы.

Пока занимались этим, я нет-нет да и подумывал о том, как именно происходит передача способностей от зверя к ребенку.

– Мои знания в этом скудны, – отвечала женщина на вопросы, которые я ей задавал. – Если кто и знает наверняка, то это старые и сильные роды. Те это дело веками практиковали, усиливая своих детей. Но я тебе так скажу, Эд. Есть несколько закономерностей. Если женщина носит обычного ребенка, и её начать кормить хотя бы раз в неделю мясом зверя, велик шанс, что родится одаренный. Только ты попробуй ещё столько зверей найди. Нужна команда охотников, нужно жить где-то рядом с местом охоты. Сложностей столько, что мало кто способен такое организовать. Если же зачали сразу одаренного, если кормить зверем, его талант усилится. А может, и какие-то черты приобретет.

– А если практиковать это многие поколения?

– Получатся старшие роды, с которыми лучше не связываться.

– Насколько они опасны?

– Ты не представляешь, если спрашиваешь, – покачала она головой и закрыла тему.

А я для себя не закрыл. Как же это происходит-то? Не верю я во всякую мистику, у всего должно быть логическое и точное объяснение. Поедая плоть магического зверя – что получает мать и, соответственно, плод? Когда я сам ел, чувствовал приток внутренних сил. Это сравнимо с тем, как если бы я потратился на алхимию, а потом денёк как следует отдохнул. Только тут не денёк, а почти мгновенный результат, длиной в миску похлебки. Какой из этого вывод следует? Мясо зверя несет в себе заряд… чего? Особых питательных веществ? Поедая зверя, женщина тем самым даёт ребенку необходимый материал для развития как одаренному? Суть именно в магическом заряде? Или, может, есть какие-то вещества именно в мясе? Ну, там какой-нибудь продвинутый белок.

Я вопросом интересовался не просто так. Амулет, который я подарил Ольге, занимался тем, что притягивал к ней энергию. Я и сам такой носил, но не материальную форму, а печать на груди. Какое влияние это окажет на ребенка? Он родится сильным магом? Если так, то я случайно открыл кое-что очень важное для этого мира. Но такие знания лучше держать при себе. Учитывая необходимость в зверях, их редкость и сложность поимки, меня точно поймают и запрут в подвале, чтобы амулеты клепал. И появится лет через двадцать у моего хозяина отряд магических детишек. А что будет через сотню лет, страшно представить. Родится поколение идеальных одаренных?

Да… Есть над чем голову поломать.

## Глава 12. Поездка


В день, когда должны были прийти результаты экзамена, директорский кабинет чуть не взяли штурмом. Даже самые отчаянные скептики поддались общему настрою и пылали желанием узнать, что получилось. Придя утром и увидев это зрелище, я отошёл в сторону и уселся на подоконнике. Если узнаю на десять минут позже, ничего не изменится, а толпиться и мешать другим не хочется. Пусть развлекаются.

Дверь кабинета открылась и оттуда вышел директор.

– Спокойно! – крикнул он. – Результаты сейчас вывешу! Они лучше, чем ожидалось!

Это обнадеживает.

Мужчина добрался до стенда, где и прикрепил листы бумаги. С подоконника я видел, что там список фамилий, а напротив них баллы за экзамены.

– Я прошла! Прошла! – заорала Лена.

– И я!

– Я тоже!

Дети прыгали и орали, как умалишенные, выплескивая радость. Как нам сказали, поедут все те, кто наберет больше семидесяти баллов из ста возможных. Радовались не все. Кто-то выглядел угрюмым и расстроенным. Кто-то делал вид, что его это и не особо трогает. Когда толпа расступилась, я подошёл к листу и нашёл свою фамилию.

– Да ты просто монстр какой-то! – Лена набросилась на меня со спины и на радостях поцеловала в шею. – Лучший результат!

Математика и геометрия по сто баллов. Физика девяносто. Химия и биология: восемьдесят и семьдесят соответственно.

– Эд – главный ботан! – воскликнул кто-то из учеников у меня за спиной.

Я не расслышал, кто именно, осмысливая результаты. В целом, я был доволен. В математике и геометрии не сомневался. Физика – слишком мало времени было, чтобы в полной мере изучить новые для себя термины и то, как здесь работает эта наука. К химии у меня никогда не лежала душа, а биология – я сдал так хорошо только потому, что знал, какие задания будут.

– Все победители – в мой кабинет! – крикнул директор. – Жду ваших родителей завтра в школе! Будем обсуждать поездку!

***

В автобусе царила прохлада, стекла за ночь покрылись инеем и сейчас блестели узорами.

– Дубак, – пожаловалась Настя, которая набрала по биологии семьдесят баллов, чем удивила всех. Биологии у нас и не было. Зато у неё мама работала в больнице и кое-что знала. Плюс я подкинул темы, которые надо изучить. Вот и вышло, что девушка успела натаскать себя на решение конкретных задач, с которыми и справилась на экзамене.

– И не говори, – зевая, пробормотал Саня. – Сядем вместе?

– Д-давай, – запнулась Настя и покраснела.

Саня удивил всех ещё больше, набрав семьдесят баллов по химии. Гриша и Петя тоже отличились, но их максимум был по пятьдесят баллов. Что несколько расстроило парней, и дружная компания почти распалась. Александр постоянно готовился с нами весь этот месяц, перестал прогуливать, да и на гулянки у него времени не оставалось. Ещё он сблизился с Настей, которая ему открыто симпатизировала. Он ей тоже, но что-то они оба тормозили, смущаясь на каждом шагу.

– Сколько нам ехать? – поинтересовались «спортсмены», Артём и Тимур. Они тоже готовились, налегая на тренировки. Я занимался с ними и, смею надеяться, мы как минимум не опозоримся на выступлениях.

– Пять часов, – ответила Лена, забираясь в автобус. Она протиснулась мимо парней и села рядом, положив голову мне на плечо. Я прижал к себе девушку и вдохнул запах её волос. Пахло ягодным шампунем.

Девушка не то чтобы удивила всех. Выступила в рамках ожиданий. Набрала девяносто баллов по математике, восемьдесят по геометрии, семьдесят по химии. Физику и биологию она завалила, но тут, как посмотреть. Пятьдесят и шестьдесят баллов в наших условиях было очень хорошим результатом. Будь у неё больше времени и имейся доступ к нормальным педагогам, кто знает, каких высот она бы достигла.

Постепенно в автобус забрались остальные ученики. Всего девять человек. Из тринадцати. Очень даже неплохо. Последним забрался директор. Он, кстати, нас и повезет. Сопровождающий, нянька и водитель в одном лице. Одних бы нас никто не отпустил. Повезло, что только директор будет, а не делегация родителей и учителей. Рассматривали и этот вариант, но пронесло.

***

Нас заселили в самую дешевую гостиницу города. Я никогда не видел дорогих отелей, но поверил на слово другим ученикам, которые высказались по этому поводу. Старое здание с потрескавшимся фасадом и хмурым толстым парнем за стойкой, который принял у нас документы и выдал ключи. Узкая лестница и маленькие комнаты, где стояли двухъярусные кровати.

– Сразу видно, насколько нас ценят, – недовольно заметил Артём. – Чур я наверху.

– А что тебе не нравится? – поинтересовался я.

– Ну, это же олимпиада, – ответил парень, схватился за кровать и чуть не рухнул вместе с ней. Та шаталась, грозя рухнуть от любого касания. – Твою мать! Не, я лучше внизу!

– Поздно! – Тимур прыгнул на нижний этаж.

– Уверен? Ты смотри, если я упаду сверху, не знаю, кому из нас будет хуже.

– Ты, главное, упади после того, как мы отбегаемся.

– Это как повезет, – ответил парень, так и не рискнув лезть наверх. – Идем на улицу? Надо же город глянуть. Тут всё равно делать нечего. А что касается тебя, Эд, всё просто. Это же князь постановил олимпиаду провести? Мог бы и позаботиться о победителях.

– Ты пока никого не победил, – возразил Тимур. – Мы с тобой и вовсе меньше всех старались.

– Это как посмотреть! Они работали мозгами, а мы мышцами. Ну, все, кроме Эда. Тот сразу всем работал…

***

Разница между нашим городком и областным центром чувствовалась сразу. Вместо обшарпанных зданий – свежие и обновленные. По крайней мере, так было в районе центральной площади, куда мы отправились гулять. Директор не рискнул оставить нас одних и увязался следом. Здесь нашлось массивное здание администрации. Оно удивляло белыми колоннами и тем, что люди способны такое построить. Рядом, чуть дальше, располагалось здание музея и театра. Директор, не иначе как чувствуя себя великим мессией, призванным в этот мир, дабы просвещать детей, увлек нас в музей.

Я не понимал, что это за место, пока мы туда не попали. А когда вошёл внутрь и увидел картины, обомлел. О да, эта тема была мне близка. Я ходил по коридорам, вглядывался в работы мастеров и тихо признавался себе, что мне до их уровня далеко. Нет, если брать область черчения печатей, то, уверен, мне нет равных. Но если рассматривать живопись, то я сильно отставал. Что уж говорить, я и не подозревал, что, оказывается, есть целый перечень материалов, которыми работают художники. Большая часть работ была выполнена маслом и вызывала жгучее желание попробовать им писать. Найти бы ещё краски и холсты, которые наверняка стоят немалых денег.

Под конец дня, который был отведен на ознакомление с городом, всей грудой забрели в чебуречную, где плотно наелись. Дешево и сердито, я бы сказал. Ну да, с нашими бюджетами другого глупо ожидать.

***

Распорядок экзаменов был таким же, как и у нас в школе. Единственное отличие – физкультуру перенесли на вечер второго дня. Так что начинать буду с утренней математики. Сама школа, куда нас привели, тоже отличалась от нашей. Как я узнал, это главная школа города. На неё явно не жалели денег и недавно сделали ремонт. Хорошо живут, ничего не скажешь. Всего на экзамен попало сто двадцать три ученика. Это со всех близлежащих городов и городков. Невероятная толпа подростков. Я никогда столько не видел и растерялся, попав в плотный поток сверстников и сверстниц.

Чтобы всех вместить, выделили четыре класса. В каждом ждал проверяющий, прибывший аж из самой столицы. Учителя на них смотрел, как на посланников божьих, что несколько забавляло.

Структура экзамена отличалась. На этот раз нам отвели три часа. Всего пятьдесят заданий, от среднего уровня сложности и до продвинутых, выходящих за рамки школьной программы. Обусловлено это было тем, что в столицу отправятся десять лучших учеников. Даже если ты очень умный, но окажешься одиннадцатым, на этом всё и закончится. Жесткие условия. Разброс же заданий нужен, чтобы выявить этих лучших.

Когда проверяющая дала отмашку, я набросился на задания, восприняв их как личный вызов. Подошёл к этому, как к бою не на жизнь, а на смерть. Я не я буду, если провалю это испытание. К концу срока мозг кипел так, что, казалось, ещё чуть-чуть – и голова расплавится. Я решил сорок пять задач из пятидесяти. В оставшихся пяти вообще не понял, что делать. Это было что-то за гранью моих познаний. А я-то наивно думал, что в математике хорош. Ещё неизвестно, сколько ошибок допущено. Я был уверен только где-то в половине, а остальное… Как повезет. То, что на первых отборочных считалось продвинутыми задачами, на этом экзамене оказалось всего лишь разминкой перед настоящей жестью.

Когда ученики вышли из класса, началось какое-то безумие. Школьники обсуждали, галдели, спорили, кричали друг на друга, с хрипом доказывая свою правоту. Были и те, кто рвал на себе волосы или рыдал, найдя ошибку. Лена выглядела бледной и подавленной. Повезло тем, кому сдавать один или два предмета. У них больше времени на отдых. Между экзаменами давался всего час, и я утащил девушку в столовую, чтобы перекусить и дать мозгам отдых.

Начали в восемь утра, а закончили поздно вечером. Давно я так не выкладывался. Словно в настоящем бою побывал. Отчасти так и было, только вместо крови мы проливали знания. Чернила текли рекой, расползаясь по белоснежным листам.

На следующий день всё было ещё хуже. Но в то же время и лучше. Ученики знали, что их ждет, поэтому меньше нервничали. В этом уже не было смысла. Тяжелее, потому что силы не резиновые. Даже я, с повышенной выносливостью и сознанием взрослого человека, морально устал, а что говорить о других?

На физру я отправился с радостью. Там не надо напрягать мозги.

***

Я не знал, как зовут этого типа. Но он хорош. Очень хорош.

Когда пришёл на футбольное поле, где и должно было пройти испытание, заметил группы парней и девчонок. Все как на подбор спортивные и собранные, стоят, машут ногами-руками, разминаются. Сегодня нас порадовала хорошая погода. Всего лишь минус три. Как по заказу. В холод бегать сложнее, конечно, но лучше здесь, на улице, чем в спортивном зале школы. Тем более лично я никаких неудобств не испытывал. Для меня холод успел стать родной стихией.

Парень, который выделялся из толпы, на длинной дистанции обошёл всех. С короткой стрижкой, я наблюдал его затылок. Он бежал размеренно, двигаясь экономно и выкладываясь ровно настолько, чтобы быть впереди. Стоило мне ускориться, он тоже ускорялся. Первые два круга он ещё не выделялся, но потом вперед вырвались будущие финалисты, а этот парень ушел дальше всех.

Наверное, я бы мог его обогнать. Но тогда потратил бы внутренние резервы и после стал как амёба. А зачем мне это? Второе место меня вполне устроит. Дистанция пять километров, один круг – пятьсот метров. Всего десять кругов. Пятьдесят шесть участников.

На последних кругах я всё же не удержался и попробовал пощекотать парню нервы. Чуть ускорился и принялся к нему подбираться. Не знаю, из чего он сделан, но так и не выдохся под конец, сохранил преимущество и дал мне повод признаться себе, что нет, его бы я победить не смог. Монстр какой-то, а не школьник.

До этого мы уже сдали бег на короткую дистанцию. Там он занял третье место. Я первое. После были упражнения на силу, и там тоже свои страсти кипели. Вокруг турников собрались болельщики и скандировали имена тех, ради кого пришли. Почему-то за этого выделяющегося ещё и силой парня никто не болел. За меня же громче всех кричала Лена, и я не смог позволить себе проиграть у неё на глазах. Тридцать шесть подтягиваний – и первое место моё. Тот парень подтянулся тридцать пять. Я специально так встал, чтобы соревноваться с ним. Не сдайся он первым, я подтянулся бы ещё несколько раз.

На переворотах чуть не проиграл из-за того, что до этого выложился. Пришлось постараться ещё больше. Ухватил пятое место. Терпимо, в принципе. Главное, в первую десятку войти.

Последним испытанием стала полоса препятствий. Её прямо на футбольном поле собрали. Пара лестниц – горизонтальных и вертикальных. Канаты, натяжная проволока, под которой надо было пролезть и… всё. Ничего сложного, но это было в конце дня, после других заданий, так что я не чувствовал себя уверенно. Но смог взять первое место. Зря я, что ли, столько по лесу бегал и занимался?

– Ты победил! Победил! – радовалась Лена, прыгая вокруг меня. Обнять тоже не забыла, хоть от меня и разило потом. В этот момент её такие мелочи не смущали.

***

Когда вернулись в отель, меня ждал сюрприз. Всё началось с того, что зашёл директор и прочитал лекцию о том, что пора ложиться спать, завтра рано утром выезжать, и вообще, моральный облик – это самое главное, что есть у человека. До нас не сразу дошло, что мужчина так успокаивает свою совесть по поводу того, что сваливает на ночь. Так-то он должен был спать в соседнем номере, но мы увидели, как он после своей речи удалился куда-то в город.

– Ну всё, повеселимся! – уверенно заявил Тёма, потирая руки.

Они с Тимуром, кстати, тоже хорошо себя показали, войдя в первые десятки. По краю прошли, но победителей не судят. Победа есть победа.

– Что ты задумал? – глянул на него устало Саня.

– А вот!

Артём жестом профессионального фокусника достал откуда-то из рюкзака бутылку вина.

– Надо девчонок позвать, – оживился Саша.

– Хорошая идея! Только тихо! Главное, чтобы директор не спалил!

Не успел я оглянуться, как одноклассницы сидели у нас в комнате, а Тёма открывал бутылку.

– Не обижайтесь, дамы, но стаканчиков нет. Так что вы пьете первыми, будем по кругу передавать.

– Ты уверен? – посмотрела на него строго Лена. Да и на меня тоже глянула.

– От одной бутылки на всех нам плохо точно не станет. Тут по паре глотков, – заявил Саша с интонацией знатока, за что получил от Насти локтем в бок.

Парень от этого растерялся, а потом его словно переключили. Он уверенно взял девушку за руку, отчего она залилась краской до ушей, но одергивать его не стала.

Бутылка ходила от одного к другому. Никто не отказался. Я тоже не стал капризничать. Маленькое послабление в честь победы не помешает. Постепенно комната наполнилась смехом, шутками, обсуждением экзаменов, да и простыми разговорами ни о чем. В какой-то момент Лена шепнула мне, что устала, и попросила проводить. Ну я и проводил, оказавшись в её комнате. Наедине. Больше никого внутри не было. Здесь было всего две кровати. Одна Лены, другая Насти. Номер чуть лучше, чем тот, что достался мальчишкам.

– Тебе надо в душ? – спросила она, когда мы остались наедине. – У нас тут отдельный есть.

– Ну, не помешает, – ответил я, чувствуя, что что-то намечается.

Интуиция не подвела. Как-то само собой мы начали целоваться, всё больше распаляясь. А потом и в душе оказались. Вместе. До этого мы ещё не разу не оставались наедине где-то в комнате надолго. У меня был не вариант, у Лены дома тоже с этим сложно, а больше в провинциальном городке и негде. А тут само как-то вышло.

После душа перебрались на кровать. Узкую для двоих людей, но если плотно прижиматься друг к другу… В общем, я постарался быть максимально нежным.

Утром проснулся раньше всех. Часов в шесть очнулся. На плече у меня лежала Лена. Рука затекла, и я едва мог пошевелить ею. На второй постели нашлась Настя… с Сашей. Кажется, они пришли ночью и завалились вместе спать, перед этим долго целуясь. К тому моменту мы с девушкой успели закончить… несколько раз… Так что были на них не в обиде.

Поцеловав Лену, я разбудил её и попросил меня выпустить, шепнув, что надо идти в свою комнату, а то неровен час директор спалит. Девушка что-то сонно пробормотала и уснула. Я же быстро оделся, растолкал Саню и вытащил его из объятий Насти. Эти голубки так переплелись между собой, что оставалось только гадать, как вообще смогли уснуть в таких позах.

Когда возвращались в комнату, я думал, что встречу там остальных мальчишек, но нет. Оказывается, не только нам с Саней повезло ночью. Да, хорошая поездка, определенно. Завалившись на свою постель, я смаковал ощущения вкуса жизни. Хорошо-то как…

## Глава 13. Бес


Сергей сбавил ход и завернул на дорогу, ведущую к дому. Их с женой встречали полосы елей, ветви которых покрыло за ночь снегом. Сегодня выдался пасмурный день, небо заволокло серыми облаками. Выгляни солнце – и вид был бы совсем отличный.

– Так, значит, у нас мальчик? – расплылся Сергей в улыбке. В который раз за утро.

– Да. УЗИ может ошибаться, но я чувствую, что это мальчик.

– Чувствуешь? – мужчина, не отвлекаясь от дороги, положил правую руку супруге на живот.

– Приятные бонусы наличия целительского дара.

– Ох… Сын… У меня будет сын… Надо же имя придумать.

– Время у нас есть, – хмыкнула Ольга. – Только ради всех богов! Давай не что-то банальное!

– Ты уже решила?

– Я думала над этим… Погоди, а это что? – Ольга подалась вперед, вглядываясь и силясь рассмотреть, что творится возле их дома.

– Не знаю… – напряженно ответил Сергей, останавливая машину. Им до крыльца оставалось метров сто. Остановились они, потому что увидели то, чего быть не должно.

Напротив стояла машина. Чужая. Какой-то джип, черный и грязный, он выглядел как обещание проблем, а не как приезд друзей.

– Пересядь за руль, – сказал мужчина, хватая ружье и вылезая наружу. Он всегда возил оружие с собой.

Ольга спорить не стала и быстро перебралась на место мужа. Пока тот вглядывался в сторону дома, она сдала назад и начала разворачиваться. Когда женщина закончила и посмотрела в зеркало заднего вида, ситуация резко изменилась. Сергей отошёл от машины шагов на десять, а со стороны дома показался мужчина. На первый взгляд, он выглядел обычно. Черные волосы, борода топорщится, охотничья куртка. Он развел руки в стороны, показывая пустые ладони, и зашагал в сторону Сергея, при этом дружелюбно улыбаясь. Ольга немного расслабилась. Наверное, это кто-то случайный к ним заехал, или за мясом.

Но что-то не давало женщине расслабиться. Слишком непонятная машина. Не помнила она таких в городе. Такие берут, если надо ехать куда-то в глушь, где просто так не пройдешь. Те, кто наведывался к ним в гости, обычно ездили на совсем других колымагах. Кто бы ни пожаловал, они давно в пути. Между Сергеем и гостем завязался разговор. Ольга же продолжала глядеть по сторонам. Если жизнь её чему-то и научила, то бдительности и тому, что опасность может прийти с любой стороны. Осторожность – основа выживания. Тем более сейчас, когда она отвечала не только за себя, но и за малыша.

Сергей начал опускать ружье, когда женщина увидела второго гостя. Он обходил дом и в руках держал оружие, которым сейчас целился прямо в мужа.

Ольга, долго не думая, ударила в гудок. В тот же момент муж вскинул ружье и выстрелил в того, кто к нему подошёл. Незнакомец, которого должно было отбросить назад, лишь немного качнулся.

Бес! Это был бес, и никто иной!

Ситуация из непонятной превратилась в смертельно опасную. Сергей тоже, не будучи дураком, понял, чем пахнет дело. Он выстрелил ещё раз, в сторону того, кто целился в него, и рванул к машине. Когда он прыгнул в сторону кузова, произошло несколько вещей. Ольга вдавила газ. Тот, второй, что целился – открыл огонь. Часть пуль попала в Сергея, часть в машину. Женщина пригнулась, спасаясь и не видя, куда едет.

Повезло, что дорога прямая. Они пронеслись с сотню метров. Им вслед посылали одну пулю за другой, а значит, палили не из охотничьего ружья, а из чего-то серьезного. Ольга вильнула рулем, чтобы хоть как-то сбить прицел, но это стало ошибкой. Машина слетела в канаву и чуть не врезалась в дерево. С трудом соображая, что происходит, в ужасе от мысли, что с малышом может что-то случиться, Ольга попыталась сдать назад, но машина застряла – причем намертво.

Внезапно открылась дверь. Это был муж, который схватил жену и выдернул наружу.

– Цела? Уходим!

– Но…

– Уходим! У нас мало времени!

Он толкнул её в сторону леса, а сам вытащил из-под сиденья коробку с патронами и направился следом, думая, что у них слишком маленькая фора и серьезные противники.

***

– Какие прыткие, блядь, – выругался стрелок, перезаряжая автомат.

– Стрелять лучше надо! – рявкнул его напарник. – Теперь ловить их, разбираться!

– Далеко они не уйдут, – резко дернул головой стрелок. Перспектива тащиться в лес его не радовала.

– Вы опять, придурки, начудили, – вышел из дома третий мужчина. – Сколько их было?

– Двое. Мужик и женщина.

– Сам как? Восстановился?

– Да.

– Ну и хорошо. Пусть бегут. Тут леса дикие, до города долго будут добираться.

– Я мужика подстрелил, – заметил стрелок.

– Тем более. Одна баба ничего не сделает. Так что давай, иди и разберись с ними.

– Чего я сразу? – нахмурился стрелок.

– А того, что стрелять лучше надо! – рявкнул командир. – Беги уже. Чем раньше закончишь, тем лучше. Нам свидетели ни к чему.

***

Выехали из областного центра по расписанию, рано утром. Директор явился довольный, с кругами под глазами. Видимо, тоже плохо спал ночью. Пять часов на дорогу обратно и ещё полтора – чтобы мне добраться пешком домой. К сожалению, связаться с Гвоздевыми я никак не мог. У них на сегодня запланирован поход к врачу, они могут как в больнице быть, так и домой уже вернуться, поэтому проще сразу двинуться самому, чем искать их непонятно где. Тем более мне было, чем развлечь себя. Ночка-то удалась, хех.

Так я и шёл с глупой улыбкой на лице, вспоминая подробности. Как целовал Лену, а она меня. Жар её тела, вздохи и стоны. Да, ради таких моментов, определенно, стоит жить. Нормальная жизнь! Да я раньше только мечтал об этом!

Хорошее настроение разлетелось вдребезги, когда я услышал выстрелы. Первый был сделан из охотничьего оружия. Ничего такого, я это десятки раз слышал в исполнении Сергея. Но когда донеслось отдалённое эхо серии выстрелов, не таких, как из ружья… Я рванул к дому, что есть сил, молясь, чтобы с Сергеем и Ольгой ничего не случилось.

Через пару минут я увидел их машину, слетевшую с дороги. Внутри никого не было, дверь нараспашку, заднее стекло разбито, а кузове видны следы от пуль. Твою же мать… Хоть бы они были живы, хоть бы они были живы…

Скинув рюкзак, я двинулся в сторону дома. Заставил себя не спешить и идти аккуратно, как учил Сергей. Если здесь кто-то ведет активную стрельбу, лучше не попадаться ему на глаза. Одновременно с этим активировал ряд печатей, выясняя, сколько противников, и где они находятся. Всего двое мужчин. Оба в доме. Но где Ольга и Сергей? Перехватив разговор неприятеля, узнал, что те сбежали в лес. Прям от сердца отлегло.

На смену страху пришла ярость. Какие-то утырки посмели обидеть моих близких! Я сжал кулаки, чувствуя, как шумит в голове. Кровь закипела, побежала всё быстрее и быстрее.

Я не я буду, если не уничтожу тех, кто посмел явиться сюда.

Когда мне до дома оставалось метров тридцать, оттуда вышел какой-то мужик. Он был одет в куртку Сергея, и это стало последней каплей. Они ещё и грабить нас вздумали?!

Этот будущий труп увидел меня. Но ничего сделать не успел. Я кинул в него шар, добавляя ускорения. Мужик дернулся, пропустил снаряд мимо и зло оскалился, собираясь броситься на меня. Я дернул руку назад, притягивая шар, и тот врезался точно в затылок этому уроду. Незнакомца откинуло, он рухнул мордой в снег, где и затих. Когда снаряд вернулся мне в руку, какая-то часть сознания отметила, что он в крови.

Второй противник услышал шум и выскочил на улицу. В руке он держал пистолет, который и навёл на меня. Атаковали мы одновременно. Я активировал печати на крыльце. Те взорвались, и сотни щепок устремились к мужчине, пробивая его насквозь. Но он успел выстрелить. Одна из пуль угодила мне в грудь и откинула назад.

Ух… Дыхание сперло, а в глазах потемнело. Один из амулетов в кармане ощутимо нагрелся, обжигая кожу. Алхимик внутри меня констатировал, что задумка удалась и защита от пуль сработала. Не так, как ожидалось, но одно попадание я выдержал.

С трудом перевернувшись, бросил взгляд на мертвецов и… Обомлел. Нет, тот, которого я пронзил щепками, выглядел как труп. Он упал на колени, из него торчали десятки острейших щепок, глаза были выпучены, из рта вытекала кровь, а пистолет валялся рядом. Мужчина не подавал никаких признаков жизни. В отличие от его напарника, которому я вроде как проломил череп. Тот пусть и медленно, но поднимался, тряся головой.

– Это чем это ты меня? – пробормотал он, поднявшись и сфокусировав взгляд на мне. Потом он глянул на напарника, нахмурился и стал очень-очень злым. – Воинственный школьник, – хмыкнул этот мудак. – Никогда такого не встречал.

Пока он говорил, я нащупал острие и метнул его. Если шар не сработал, значит, будем дырявить суку. Лезвие полетело точно ему в глаз. Мужчина в этот раз отклонятся не стал. Вместо этого перехватил острие пальцами.

– Что это? – нахмурился он, разглядывая мою поделку. – Ты, блядь, кто вообще такой?

– Я твой персональный пиздец, сучоныш.

– Ого, какой злой мальчик…

Я дернул острие назад, и оно разрезало ему пальцы. Перехватив его левой рукой, правой я бросил шар. Мужик снова перехватил снаряд и крепко сжал.

– Этот трюк больше не пройдет! – зло бросил он, шагнув в мою сторону.

Я же активировал печать. Шар вспыхнул, притягивая все острые предметы с округи, которые я любезно распихал так, чтобы Гвоздевы не увидели. Спицы, гвозди, металлическую стружку. Сотни и сотни мелких убийственных предметов, которые со скоростью пули метнулись к мужику с деревьев, крыши, из всех темных углов, врезаясь в его плоть. Но не тут-то было. Он прикрыл лицо руками, пряча глаза. Снаряды попадали как надо, но застревали или отскакивали. Одежда превратилась в кучу лохмотьев. Я увидел кровь, но также и то, что кожа у него крепче, чем у обычного человека. Кем бы он ни был, моя ловушка, которая растерзала бы обычного человека, его лишь оцарапала.

– Неплохо, – встряхнулся он, когда обстрел закончился. – Но этого мало, чтобы справиться со мной. Готовься, пацан, убивать я буду тебя медленно, – цедил он угрозы.

– Угу, – кивнул я, отводя руку.

Мужик напрягся, думая, что я снова что-то брошу. Но я поступил иначе. У него за спиной находилось место, где мы с Сергеем рубили дрова. Там же всегда лежал под навесом топор. Который я обработал и добавил ему свойство подобия. Топор, вращаясь, пролетел разделяющее нас расстояние и врезался острием мужику точно в затылок. Тот замер с удивлением на лице, сделал пару шагов в мою сторону и рухнул на колени.

На этот раз я тоже понадеялся, что всё закончится. С такими ранами не живут. Но эта сволочь потянулась руками к топору, нащупала лезвие и попыталась его вытащить. С хлюпающим звуком он смог это сделать и, я не поверил своим глазам, начал вставать. Постепенно его взгляд становился всё более осмысленным и злым.

Да что это за монстр такой?!

Рванув топор на себя, я вырвал его у него из рук. Перехватил за рукоять, размахнулся и бросил обратно. При желании я мог управлять полётом, поэтому и в этот раз снаряд вошёл как надо, прямо в грудь. Мужика откинуло, он рухнул на спину, но остался жив. В этот раз я подробностях увидел, как он вытаскивает оружие, а его раны тут же затягиваются.

Когда я снова попытался выдернуть топор, не получилось. Этот мутант схватился крепко. Мой рывок ему ещё и встать помог. Он прыгнул в мою сторону, сорвавшись на бег. Разделяющие нас метры пролетел меньше, чем за две секунды. Я успел дернуться, но не уйти от удара. Замахнулся он как-то хитро, лезвие топора вошло мне в живот, отбрасывая далеко назад.

– Ну, вот и всё, – наклонился он надо мной.

Я чувствовал, как по губам побежала кровь, а силы начали стремительно покидать меня. Что, это конец? Какой-то глупый.

Мужик убедился, что я не встану, и побрел куда-то, шатаясь. Я видел его удаляющуюся спину и думал, что, только начав нормально жить, подохнуть от рук ублюдка будет неправильным. Ладони сами нащупали рукоять. Я надавил, но лезвие так туго вошло, что не получилось вытащить. Вспомнив, что я алхимик, как-никак, выставил ладонь и вытолкнул топор от себя. Живот вспыхнул огнем, но я почему-то оставался жив, лишь почувствовав, как внутренний запас жизненных сил стремительно уменьшился на треть.

Чудо, но я смог подняться. Руками ощупал живот, но вместо глубокой раны нашел там свежий рубец.

Мужик увидел, что я встал. Нахмурился, оскалился и бросился обратно. Думать, что вообще происходит, времени не было. Я сложил печать и ударил ею в землю. Когда противнику оставались считанные метры, он провалился вниз. Я на несколько секунд раздвинул почву в сторону. Ушёл он хорошо, чуть ли не по шею, но его это, конечно же, не убило.

– Ловко, – хмыкнул он. – Но по-прежнему мало.

– Я только начал. – Ещё одно движение – и земля схлопнулась.

Но засранец начал прямо руками разгребать промерзшую грязь. Ему потребуется меньше минуты, чтобы выбраться, понял я.

Оценив свои шансы, бросился к дому. Когда добежал до его напарника, который так и оставался мертвым, и подхватил пистолет, эта быстро регенерирующая сволочь уже бежала ко мне. Первые две пули в грудь он даже не заметил. Попадание в голову заставило его замедлиться. Я выбил правый глаз, разворотил скулу и разнес зубы. Он снова рухнул, покачиваясь, но продолжая двигаться. Неубиваемый, блин! Патроны закончились раньше, чем он сдох, а это плохо. Надо было что-то делать.

Я метнулся в дом и снял со стены ружье. Оно не было заряжено, патроны лежали в шкафу. Несколько драгоценных секунд ушло на то, чтобы зарядить. Я навел оружие на дверной проём ровно в тот момент, когда там показалось это существо. От попадания его грудную клетку разворотило и отбросило назад. Но он опять поднимался! Я перезарядил снова, подбежал и выстрелил в голову, снеся половину черепной коробки. Ещё одна перезарядка, выстрел. Перезарядка, выстрел.

Успокоился я, только когда тело перестало дергаться. Пройдя мимо него, выскочил на улицу и призвал топор. Когда встречаешься со всякой нечистью, лучше бить наверняка. Замахнувшись, опустил лезвие на шею. Выдернул, снова замахнулся и опустил. Выдохнул, только когда остатки головы отделилась от тела. Я пнул их и те улетели за крыльцо.

Опустив оружие, я устало огляделся и… Увидел третьего мужика, который вышел из леса, держа меня на прицеле. Нашёлся тот, чью стрельбу я услышал. Мужик глянул на меня, на разрубленное тело, на второго мертвеца и… вскинул оружие.

За секунду до того, как он пальнул, раздался другой выстрел, и ему снесло голову. Тело по инерции нажало на курок и очередь ушла вниз. Почти. Одна из пуль попала мне в плечо, отбрасывая назад. Я поскользнулся на луже крови и упал на обезглавленного.

Черт, а я так хотел умереть от старости…

***

– Глупые мужчины, – шипела Ольга. – Почему я, беременная женщина, должна вас тягать, придурков?! Ещё и крыльцо разнесли!

Ольга злилась. Обрабатывала раны, зашивала и злилась. Когда муж выдернул её из машины, и они ломанулись в лес, до женщины не сразу дошло, что Сергей ранен. Поняла она это, когда он споткнулся и упал в сугроб. Пришлось прямо там поднимать его, прислонять к стволу дерева и призывать весь дар, чтобы затянуть рану. О том, чтобы достать пулю – без инструментов, здесь, посреди леса – речи не шло. Её помощь – временное решение. Надо уйти дальше, оторваться от погони, а там придумать что-нибудь.

– Что случилось? – пришёл в себя Сергей.

– Тебя ранили.

Пришёл, дернулся и застонал от боли. Кое-как он смог подняться, и они продолжили уходить дальше в лес. До города при таком темпе часа два добираться. Слишком долго, и Ольга не знала, что делать. Будучи беременной, потерять мужа – последнее, чего ей хотелось. Не говоря уж о том, что их могли преследовать вооруженные люди.

– Только посмей сдохнуть, – шипела она на мужа, продираясь через сугробы. – Как ты вообще так глупо подставился?!

Сергей молчал, сберегая силы. Они не прошли и двух сотен шагов, как пришлось остановиться и перевести дух. Ольга вглядывалась в просветы между деревьями, выискивая погоню. Та не заставила себя ждать. Темная фигура мелькнула где-то вдалеке. За ними шли и скоро нагонят.

– Дай ружьё, – потребовала она. – Я разберусь.

– Я сам, – покачал головой Сергей. – Дай только дух перевести.

– Да ты стоишь еле-еле! Дай ружьё, я сказала! А то усыплю!

– Но…

Ольге надоело ждать, и она выхватила оружие. Проверив, есть ли патроны, не нашла их там. Открыв коробку, которую они умудрились дотащить досюда, быстро зарядила ружьё, но… Внезапно со стороны дома послышалась стрельба. Сначала один выстрел, но прошло немного времени, и пальба повторилась. Кто-то вёл бой рядом с их домом.

– Эд… – прошептал Сергей, бледнея ещё больше.

Где-то в это время парень как раз должен был вернуться. И если он там…

– Я за ним, – приняла решение Ольга.

– Вместе пойдем, – подобрался муж.

– Тогда не отставай.

Выходить Ольга не боялась. Видела удаляющуюся спину их преследователя. Он тоже услышал стрельбу и решил вернуться. Когда они выбрались следом за ним к дому, женщина увидела донельзя странную картину. Мальчишка стоял на крыльце с топором в руках, весь окровавленный. Рядом с ним валялся труп, весь в щепках. Там же рядом лежало чужое тело, чью голову парень пнул, и она укатилась за пределы крыльца.

Третий наёмник навёл оружие и собирался выстрелить в мальчишку. Ольга тут же вскинула ружье, выдохнула, прицелилась и нажала на спусковой крючок. Чуть-чуть не успела. Наёмнику разнесло голову, но он выпустил очередь, и Эд рухнул. Откинув ставшее бесполезным оружие, женщина бросилась к парню, молясь, чтобы тот остался жив.

***

Очнулся я на диване. Что было несколько странно и удивительно. Тот факт, что я вообще очнулся, радовал, с этим не поспоришь. Но если верить воспоминаниям, мне сначала живот топором вспороли, а потом я ещё и пулю словил. Если так, то почему я на диване, а не в больнице или морге? Неужто мне повезло…

Ощупав себя, убедился, что живот цел и невредим. Как будто и не было ранения. А вот плечо ныло. Там я нашёл свежий рубец.

Взгляд зацепился за знакомый потолок. Если меня кто-то сюда притащил и уложил… Тут я вспомнил, что стрелку разнесли голову. Постепенно я всё больше приходил в себя и вспоминал детали произошедшего. Да и системы восприятия заработали на полную. На кухне кто-то гремел. А ещё пахло кровью…

Вылезал я из-под одеяла, как древний старик, трясясь и шатаясь. Жрать хотелось неимоверно. И воды напиться так, чтоб аж плохо стало.

– Очнулся? – на кухне нашлась Ольга, которая возилась у плиты. – Сейчас есть будет готово. Как знала, что скоро очнёшься.

– Так… – протянул я, подавляя желание наброситься на холодильник. – Ты в порядке?

– Да. Насколько можно быть в порядке в этой ситуации.

– Ребенок?

– С малышом всё хорошо.

– Точно?

– Да! – ответила она резко. – Садись давай, хватит трястись в проходе.

– А Сергей где?

– Валяется в постели. Чертов боров.

Двинувшись к столу, я заметил, что кухне досталось. Скатерть скомкана и отброшена в сторону. В ведре валялись бинты со следами крови, да и медицинские инструменты нашлись здесь же.

– Что с ним?

– Схватил пару пуль. Пришлось доставать. Но ничего, выживет.

– Ага… А что?

– С наёмниками? Валяются там же, где и были.

– Ясно… Сколько времени прошло?

– Полчаса от силы, – устало вздохнула она. – Как себя чувствуешь?

– Жив.

– Я вижу. Что с плечом?

– Что-то удивительное.

– В смысле?

– Ну, рана заросла.

– Так, а что тебя удивляет?

– У людей так не бывает.

– Да-да, не бывает. А ещё школьники не отрубают головы бесам, – раздраженно фыркнула она.

Ответить мне на это было нечего. Ольга поставила передо мной тарелку с едой. Ещё одну отнесла наверх. По мере того, как насыщался, я чувствовал, что силы возвращаются. Не то чтобы это удивляло. Я и до того много раз замечал, что мой организм изменился. Я был выносливее, сильнее и быстрее, чем обычный человек. Но у этого имелась цена. Выложился – получаешь откат, слабость тут же накатывает. Сергей меня поэтому и гонял, чтобы я расширил пределы своих возможностей. Но восстанавливаться за считанные мгновения после серьезных ранений? Если такой эффект дают тренировки, то я теперь каждую свободную минуту заниматься буду. Только вот мне кажется, что дело не в этом.

Прикончив еду, отправился на улицу. Надо убраться, а то ещё заглянет кто в гости. Обезглавленное тело выглядело зловеще. И интригующе. Как минимум половину пуль, которые я всадил в него, выплюнуло обратно. Не просто раны заросли, а ещё и пули вытолкало! Что-то мне подсказывало, что этот тип чем-то похож на меня. Но я более слабая версия. Пройти мимо находки было выше моих сил. Поэтому я стащил тело с крыльца и поволок в сторону кузни. Там место тихое, скрытое от посторонних глаз. На ходу я накладывал все доступные мне печати для сбора данных. Открыть секрет этого существа не смог, зато узнал, что его тело как минимум в пару раз прочнее, чем обычное, человеческое. Как оттащил, вернулся за двумя оставшимися и тоже перенес к себе в берлогу. Про голову не забыл, с ней отдельно разберусь и уж точно не буду прикреплять к телу, а то, кто знает, насколько велики способности к восстановлению у этого существа.

Не зря же их бессмертными называют. Кажется, я начинаю понимать почему. Люди, способные мгновенно регенерировать, раз за разом. Этот мужчина был явно сильнее меня в этом плане. Не знаю, что насчет Сергея. Он ранен, но сколько ему досталось?

Главные вопросы, которые меня беспокоили – как часто встречаются бесы? Насколько они могут быть опасны? Как мне подготовиться к встрече с ними? Должен признать, что выжил чудом. Все мои наработки и ловушки оказались бесполезны. Ну, почти… Я бы мог применить ещё несколько трюков, но большая часть сил ушла на восстановление, поэтому и схватился за оружие. Вывод – я готовился сражаться против обычных людей и жестоко обломался. А ведь знал, что здесь есть одаренные. Но недооценил серьезность угрозы. Надо это исправить.

– Куда ты их дел? – спросила Ольга, когда я вернулся.

– К себе оттащил. Можно твои инструменты взять?

– Зачем?

– Хочу проверить кое-что.

Женщина захлопала глазами, переваривая сказанное.

– Бери, чего уж, – махнула она рукой, смиряясь.

Набор инструментов у женщины обширный. Хватит, чтобы любую операцию провести. Через пятнадцать минут, уложив тела рядом друг с другом, я принялся за вскрытие. Не то чтобы я разбираюсь в этом вопросе, но от трупов и так мало пользы, а так хоть узнаю, чем этот мутант отличается от обычных людей.

Когда закончил, пришёл к неутешительному выводу. Особо ничем. Кожа твёрже, кости крепче. Провёл ещё один эксперимент. Во вскрытую грудную клетку, прямо на сердце, наложил печать сбора энергии. Результат не заставил себя ждать. Уже через десять минут сердце дрогнуло и пару раз ударило. На этом всё. Слишком сильно я разрушил организм, чтобы он продолжил действовать. Так вот, значит, как… Непонятные люди с выдающейся способностью к восстановлению, завязанной на внутренние силы. Тело крепче, чем у обычного человека, но это так, завершающий штрих.

Господи, в какой мир я попал?

## Глава 14. Камень


Сергей таращился в никуда, механически выскребая кашу из тарелки и закидывая в рот. Сидел он в майке, накрытый пледом, из-под которого виднелись бинты. Жена ему всю спину замотала. Именно туда пришлись попадания. Осколки пуль лежали здесь же, на столе, в отдельном блюдце, как трофей. Пуля, которую я словил, лежала передо мной. Маленький комочек железа, который, попади в другое место, отправил бы меня на тот свет. Первый раз, когда по мне попали, подключились амулеты. Второй раз они почему-то не сработали, и с этим ещё предстояло разобраться.

Ольга сидела рядом с супругом. С растрепанными волосами, в домашнем халате, она так же, как и он, жевала механически, но вместо каши – хлеб с медом. Она настолько ушла в себя, что не замечала груду крошек перед собой. Да и капли мёда там тоже присутствовали.

Я чувствовал себя не лучше. Закончив с телами, вернулся и принялся за уборку. Надо было скрыть следы, а то не дело, когда весь двор в кровище. Крыльцу окончательный звездец пришёл. Мало того, что я его на щепки сначала пустил, так ещё остатки кровью пропитались, хрен отмоешь. Придется разбирать и стелить новый. С чужой машиной тоже мне пришлось разбираться. Я нашёл ключи в одном из карманов, у мужика, который умер первым. Завел джип, доехал до улетевшей с дороги тачки, взял на буксир и вытащил. Повезло, что не сильно застряла, иначе пришлось бы ждать, пока Сергей не поправится. Отогнав машину Гвоздевых под навес, осмотрел её на предмет повреждений. Стёкла разбиты, задняя часть в решето, передний бампер помят, и это только то, что видно невооруженным взглядом.

Да уж… Сегодняшний день ударит по семейному бюджету. Хорошо, что все живы остались. Чудо, не иначе.

В дом вернулся уставший. Накатил отходняк, опять хотелось есть, руки трясло. На кухне застал двух угрюмых супругов и сел напротив них.

– Что это было? – разорвал я тишину, не желая молча тухнуть.

– Ты про что? – отмер Сергей.

– Про три трупа, которые ждут, когда их закопают.

– А что с ними? – насупился Сергей.

– По поводу двух из них – ничего. А третий меня удивил, когда отказался умирать.

– Бес обычный, не самый сильный, – ответил Сергей.

– Не самый сильный? – зацепился я за то, что меня больше всего интересовало.

– Ага. Будь он старшим бесом, убил бы нас всех, особо не напрягаясь.

– Понятно…

А что тут ещё скажешь. Худшие опасения подтвердились. Насколько же сильны те, кого называют старшими бессмертными, что этот тип считается обычным и слабым?

– И много таких не самых сильных бесов по миру разгуливает?

– Я не знаю, – свёл брови Сергей, посмотрев на меня недоуменно.

– Что именно ты хочешь узнать? – спросила Ольга, наконец-то заметив крошки на столе. Она посмотрела на них как на то, чего в этой реальности не должно существовать, но почему-то существует.

– Пытаюсь оценить риски. Мне этот тип не показался слабым. Откуда они вообще взялись?

– Не знаем. Мы возвращались, когда их увидели, – Сергей бросил на меня колючий, оценивающий взгляд.

– Я тоже не знаю, – ответил я. – Не похоже, что за мной.

Наверное.

– Бандиты обычные, – припечатала Ольга. Почему-то мне показалось, что она сейчас ударит кулаком по столу, но нет, сдержалась. Как-то сдулась резко, словно стержень вынули. Левая рука у неё на животе лежала, словно пытаясь убедиться, что с малышом всё в порядке.

– Согласен, – медленно и задумчиво кивнул Сергей. – Как вижу, они нас ограбить пытались.

– Насколько это… Частая ситуация? – пытался я подобрать слова.

– Частая, – вздрогнула Ольга и посмотрела в окно. – Они ведь могли быть не одни.

Сергей тоже оглянулся. А потом бросил взгляд на ружье, которое под рукой держал. Я же не шевельнулся. Точно зная, что к нам никто не подкрадывается.

– Их машина где?

– Оставил там, где вы слетели с дороги. Пригнать сюда?

– Нет. Надо осмотреть. Вместе пойдем.

– Сиди пока, – шикнула жена. – Как силы подкоплю, ещё раз по тебе пройдусь.

– И всё же, – сказал я, – насколько бандиты часто встречаются? Среди них всегда есть бесы?

– После войны это повсеместно, – ответил Сергей. – Наёмники или дезертиры. Разница небольшая, если честно. Бесы…

– Если брать обычных, то в армии статистика один к пятистам, – вмешалась Ольга. – Сколько этот бес ударов выдержал?

Опасный вопрос. Очень опасный. По ответу можно понять, что и как я делал, как смог с ним справиться.

– Ну… Выстрелов из пистолета он не заметил, пока я ему в голову не попал. Удар топором тоже выдержал и исцелил рану тут же. Как и проломленный череп… Может, ещё что по мелочи… – стушевался я под двумя пристальными взглядами.

– Беру свои слова обратно, – тихо ответил Сергей. – Это не слабый бес.

– Сильный? – постарался я сдержать сарказм.

– Слабый бес обычно имеет какую-то одну выраженную черту. Скорость, рефлексы, силы, зрение, нюх или регенерацию, – ответила официальным тоном Ольга, словно лекцию читала. – Достаточно выраженную, чтобы иметь преимущество над хорошо подготовленным человеком. Средний по силе бес имеет несколько черт, гораздо более выраженных. С таким ты и столкнулся. В нем было ещё что-то особенное?

– Быстро двигался, и рефлексы у него неплохие.

– О чем и речь, – постучала Ольга пальцами по столу.

– Даже не знаю, повезло нам или нет, – проворчал недовольно Сергей.

– А на что способны сильные бесы? – не дал я затухнуть важной для меня теме.

– У них ещё больше звериных черт, ещё сильнее выраженность, – ответила Ольга. Сейчас она выглядела так, будто читала давно заученную лекцию новобранцам.

– Такой бес способен пережить автоматную очередь, – добавил Сергей. – А то и несколько.

– Это что касается армии и наёмников. У них своя градация. Слабый, средний, сильный – это условные обозначения.

– У аристократов другая градация?

– Да, они ещё опаснее обычно. Таких называют высшими, и лучше с ними не сталкиваться, – заявила Ольга.

Угу. Я бы с радостью.

Получается, мои способности могут быть обусловлены не тем, что в лаборатории произошло, а родовым наследием? Странно, потому что в семье я ничего такого не заметил. Никаких разговоров, намёков или демонстраций. Либо Соколовы были обычной семьей, либо… Я чего-то не знал. Способности – это же не то, что ты постоянно демонстрируешь, тем более дома, в спокойной обстановке. Как умер отец, я не видел. Но, кажется, его накрыли плотным огнем. Может, он и обладал чем-то таким. Мама точно нет. Она умерла быстро и склонности к восстановлению не продемонстрировала.

Что думать по поводу всего этого, я так сразу и не смог определить. С одной стороны, пугало, что здесь такие мутанты шастают. С другой… Я ведь и сам мутант, а значит, мои способности к выживанию выше, чем у обычного человека. Надо снова браться за эксперименты да узнавать, как способности беса влияют на умения алхимика. Ещё надо изучить, как их развить доступными мне способами. Стать высшим бесом – чем не цель? Неубиваемость плюс алхимия, и вот она, гарантия выживания в любой ситуации.

***

Спустя пару часов, когда Ольга ещё раз поработала над мужем, да и меня глянула, выбрались с ним на улицу. Следов по-прежнему хватало, работы ещё не на один день предстоит. Но начали мы не с уборки, а с изучения трофеев.

– Повезло нам с тобой, парень, – задумчиво вертел в руках винтовку Сергей. – Эта штука предназначена против людей. Против обычных людей.

– Есть и против бесов?

– Конечно, есть, – невесело хмыкнул он. – Там другая ударная сила, да и патроны другие. Поймай пулю из такой – и всё, уже ничего не спасёт.

Не знаю, насколько это оружие обычное, но мои амулеты пробило влёт. Они после первого попадания ослабли, но должны были выдержать больше. Чего-то я не учёл, за что и поплатился.

– Где такое оружие достать? Против бесов которое, – заинтересовался я.

– В армии. В родовых дружинах. А тебе зачем? – насупился мужчина.

– Чем больше живу, тем больше параноиком становлюсь.

– Я бы сказал, что оружие детям не игрушки, но…

Ты ведь как-то уложил беса, ещё и голову ему снёс, так и читалось в его глазах.

– Как ты справился?

А я всё гадал. Спросят или нет? Слишком уж я наследил. Не с бесом даже, хотя и тут странностей хватало. Самое подозрительное – это следы после боя. Имею в виду металлические снаряды, которые валялись грудой там, где я поймал беса. Но ладно они. Пока бес носился за мной, успел часть раскидать, а в снегу не особо видно, что там лежит. Тем более непонятно, как это там оказалось. Я ещё прошёлся и спрятал улики, когда трупы таскал. А вот с крыльцом плохо всё. Там десятки щепок и труп. Гвоздевы это видели, и у них закономерно возникли вопросы.

– С божьей помощью, не иначе, – попытался я пошутить. – А если серьезно, то чудом получилось. Не ожидал, что такого противника могу встретить.

– Но противников всё же ожидал?

– Знаешь, Сергей, – ответил я проникновенно, заглядывая ему в глаза и добавляя серьезности. – После того, через что прошёл, я понял одну простую вещь – лучше быть всегда готовым. Сегодняшний день показал, что не зря я так думаю.

– И то верно… – задумался он. – Ты машину-то смотрел? Нашёл там что интересное?

– Нет. Только перегнал её. Что с ней делать будем?

– Машина хорошая, но приметная. Придется избавиться.

– Жаль.

– Жаль, – согласился он. – Можно попытаться продать, но это след, который рано или поздно приведет к нам.

– Думаешь, их будут искать?

– Мне почем знать? – удивился он. – Понятия не имею, кто это такие. Пойдем лучше машину осмотрим, вдруг ответы найдем.

Сергей медленно спустился с остатков крыльца, перешагнул обломки и зашагал в сторону джипа. Я отправился следом.

– Да у них тут целый арсенал, – присвистнул он, открывая багажник.

Было чему удивиться. Мы нашли пару автоматов, один дробовик, три пистолета и несколько коробок патронов к этому всему. На закуску попались две гранаты.

– Хватит, чтобы небольшую войну устроить, – заметил я.

– Это смотря против кого, – заметил более опытный в этих делах товарищ.

– А это что?

Оружие лежало в мешке. Когда Сергей достал его, открылось то, что пряталось сзади. Коробка, квадратная, небольшого размера. В такую разве что голову спрятать можно. Мужчина притянул её к себе, но вышло у него это с трудом. Штукенция оказалась тяжелой.

– Подсоби, – попросил он меня. С его ранениями таскать тяжести было не с руки.

Пододвинув коробку, мы уставились на неё, ища, как открыть. Сергей отыскал защёлки, потянул за них, раздался щелчок, и… Внутри оказался какой-то камень. Я ожидал большого.

– Что это?

– О-о… – замер он.

– Сергей?

– Это, парень, большие проблемы. Очень большие. За эту штуку нас убьют, – обреченно произнёс он.

***

Определенно, сегодня день потрясений. А если подсчитать число событий за последние несколько суток, смело можно заявить, что я получил ровно то, чего хотел. Хотел жить? На, получай! Количество событий на единицу времени зашкаливает. Кровь бежит в жилах, настроение меняется от «Я люблю мир, девушек и секс» до «Надо закопать тело и голову в разных местах, а ещё лучше сжечь, чтобы бес не восстал». От воодушевления и легкой эйфории, от чувства победы до полного офигевания.

Было отчего впасть в уныние. Внезапно для себя я узнал СЛИШКОМ много нового. Ну ладно-ладно, почти нового. Если так подумать, без эмоций, о многом я уже в курсе.

– Помнишь я рассказывал о ходоках? – тихим, обреченным голосом спросил Сергей, стоя у машины.

– Да… – ответил я аккуратно, боясь его спугнуть. Сердце сжалось от предчувствия беды.

– Ты уже слышал, что у бесов есть ступени силы. У ходоков – тоже. Слабые могут забросить какой-нибудь предмет на сотню другую метров. Но не надо недооценивать эту возможность. Представь, что тебе в дом, когда ты спишь, перемещается граната. Есть чего опасаться, не так ли? Те, кто посильнее, уже могут людей перебрасывать, ну, или сами ходить. Самые сильные перебросят целое войско.

– Звучит жутко.

– Есть мнение, что ходуны одна из причин бесконечных войн в мире. Очень уж легко воевать, когда можешь таким образом избавиться от врага. Поговаривают, что наш новый князь тоже ходун не из последних. Не просто так у него фамилия Медведев.

– Это как-то связано со зверем, про которого ты рассказывал?

– Возможно. Кто мне тайны раскроет-то? Но раньше фамилии получали как раз по способностям. Сам делай выводы.

Какие тогда родовые способности у Соколовых или Коршуновых? Надо будет поискать, есть ли такие магические звери.

– Так, и при чем здесь ходоки?

– А как спать спокойно, если к тебе в любой момент заявиться могут? Тема больная, сколько человечество себя помнит, наверное. Наша же беда в том, что решение было найдено, – кивнул он на булыжник, что валялся в коробке.

– Не понимаю.

– Это блокиратор перемещений. Ставишь в доме, и к тебе никто заявиться не сможет. Штука до жути редкая. Стоит как весь завод, на котором я работаю. А может, и дороже, учитывая его размеры.

– И это вся проблема?

– Чего? – нахмурился Сергей, глянув на меня недовольно. – Ты не догоняешь, походу. Такие штуки не теряют. Эти мужики очень непростые, если возят с собой камень. Возможно, они его везли КОМУ-ТО. И как ты думаешь, что сделает этот КТО-ТО? Будет искать отряд. А там и на нас выйдет.

– Что тогда делать?

– Не знаю. Для начала отогнать машину, спрятать трупы, убрать все следы. От камня лучше избавиться.

– Давай я его к себе унесу. Его как-то можно отследить?

– Не знаю. Если и можно, то мне о таких способах неизвестно.

– Тогда я его так спрячу, что никто не найдет. Ты не против?

– Ну, бери, если хочешь, всё равно, даже если выкинем, это ничего не изменит. Но как бы нам потом кровавыми слезами не умыться.

Поднатужившись, я вытащил ящик с камнем. Тяжелый, килограмм сорок, не меньше. Может, опасения Сергея и верны. Наверняка нам есть, чего бояться. Но что случилось, то случилось, нечего исправлять. Выкидывать такую ценность уж точно смысла нет.

Лучше её изучить!

***

Наверное, я мог бы назвать себя умным. Мой жизненный путь это подтверждал. Выжить в умирающем мире – это то деяние, которое больше никому на моей родине не удалось совершить. Но сейчас я задумался, что мои познания в алхимии ограничены. Причины у этого имелись вполне конкретные. Меня обучали на остатках школы, которые сохранились в нашей семье. Обучали основам и, в первую очередь, тому, как выживать. Делились наработками идей, как спасти мир. Но дальше задумок, трудно реализуемых, те наработки не заходили.

Мой побег – это следствие нескольких лет размышлений над задачей. По большей части он строился на массе предположений, а не на точных фактах. Если уж быть честным, то я и сам до конца не знал, как мне это удалось.

То, что мои знания ограничены, я стал подозревать, когда основательно взялся за местные учебники. Конкретно в нашей школе учили из рук вон плохо, но тем не менее я видел на страницах книг системный подход от простого к сложному. Это тебе не спонтанная передача знаний от учителя к ученику. Сейчас же, крутя и так и эдак булыжник из машины, я ещё раз убедился – в моих знаниях хватает пробелов.

Я не понимал! Не понимал, как эта штука работает и как её можно использовать!

Алхимия – это всегда про точность. Для точности нужны качественные данные. Существуют печати, которые определяют состав материала. Другие отвечают за свойства. У меня имелся круг печатей, которые я вырезал на столе у себя в логове. Они отказались работать, когда я положил на них камень. Сбоили, выдавая хаотичные ответы. Это было настолько странно, непривычно и невозможно, что я впал в ступор, не зная, что делать.

Кажется, мне придется пересмотреть весь свой подход и, если старые инструменты исследования не работают, создать новые.

## Глава 15. Восстановление


Жизнь вернулась в свою колею. Циклы – это не то, что легко изменить. Происшествие с тремя трупами – это как камень, брошенный в озеро. Он создает круги, но те быстро затухают. Нервное напряжение постепенно ушло из дома. Ольга перестала оглядываться, то и дело коситься в окно. Я тоже прекратил каждые пять минут проверять сигналы от печатей, которых установил ещё больше.

От машины в итоге избавились. Сергей с женой отвезли её куда-то далеко, где и бросили. Ехали на двух тачках, вернулись потом на семейной машине. Которую перед этим пришлось чинить, но ничего, Сергей же механик, быстро справился. Оружие он решил оставить, и в доме появилось специальное место, где теперь хранится арсенал. Меня он научил пользоваться каждым из видов оружия. Как показала практика, лучше уметь стрелять, чем не уметь.

Были и хорошие новости. Через десять дней пришли результаты экзаменов. Из нашей школы прошло всего четыре человека. Я, победив во всех дисциплинах. Первое место взял только по математике и геометрии. В остальных по краю прошёл, но в десятку лучших попал. Лена заняла седьмые место по математике и геометрии, чем обеспечила себе поездку в столицу. По остальным дисциплинам она тоже хорошо сдала, войдя в первую двадцатку. Последние двое победителей: Артём и Тимур, которые хорошо показали себя на физкультуре, войдя в число финалистов. Остальным не так повезло. Были и хорошие результаты. Настя заняла двадцать шестое место по биологии, а Саня – тридцать третье по химии, чем крайне гордился. И было чем! За всего ничего он из последнего оболтуса превратился в достойного участника серьезной олимпиады. Молодец, нечего возразить.

Я на достигнутом останавливаться не стал. Несмотря на победу, все задачи решить не смог. Что-то подсказывало, что в столице будет ещё жестче, а значит, надо заполнять пробелы. С этим вопросом я обратился к директору и заказал через него учебники по университетской программе первых курсов. Те темы, которые были на последнем экзамене, как раз из той области. Неудивительно, что их никто не решил.

Казалось, до первого марта куча времени, но какое же это заблуждение. Случай с наёмниками показал, что я пугающе слаб. Алхимия хороша, но вся моя подготовка, если по правде, мало что смогла сделать. Поэтому я готовился. Сразу по двум фронтам, выстроив расписание так, чтобы заниматься и алхимией, и подготовкой к финалу олимпиады. Попытка самому разобраться в продвинутых материалах потерпела крах. Пришлось через того же директора искать в области педагогов, а потом уговаривать Сергея свозить меня. Сам он не смог, в итоге я поехал один на автобусе и целую неделю провёл в другом городе, каждый день ходя на занятия. Зато понял, как решать те задачи, которые нам дали. Учитель ещё посмеялся, что там, наверху, совсем головы потеряли, если такое обычным школьникам дают. Его смех поутих, когда я смог разобраться, а потом и научиться щёлкать эти задачки. Ничего сложного, главное – знать теорию и набить руку.

Отдельный эпизод, который выпал на эту неделю, – поход в библиотеку. Я выпросил у Гвоздевых немного денег (которых после стремительных оленей прибавилось) и решил, что наиболее разумно их потратить на книги. Зайдя в магазин, несколько удивился. Если сравнивать с тем, что я видел до этого, здесь был настоящий рай. Десятки стеллажей, а уж сколько книг… Я там на полдня завис. Просто ходил между рядов, не стеснялся задавать вопросы консультантам, которые смотрели на меня со странным выражением лиц. Словно я дикарь какой-то.

Разумеется, я полностью обшарил стеллаж, посвященный наукам. И несколько разочаровался, потому что то, что у меня уже было, с лихвой перекрывало то, что здесь имелось в наличии. Зато другие области удивили. Так я залез в отдел истории и нашёл интереснейшую книгу: способности правящих семей, мифы, сказания, легенды. Книга имела под тысячу страниц, я заглянул в неё, увидел мелкий шрифт и удивился, оценив объёмы. А уж когда вчитался в оглавление и полистал этот во всех смыслах выдающийся труд…

Эта книга единственная, которую я купил. Не потому что больше ничего не нашёл. Всё прозаичнее. Она оказалась дорогой и поглотила весь мой бюджет. Но это того стоило. Каждый потраченный рубль с лихвой отбился, подарив мне необычайный заряд мотивации… Я до этого несколько раз задавался вопросом, в какой мир попал, не до конца осознавая его правила и опасности. Что ж. Осознал, впечатлился и крепко задумался.

Среди моих знаний имелись такие, что при должной подготовке могли бы уничтожить целый город. Ладно, признаюсь, что одного бы меня на это не хватило. Тут нужен отряд алхимиков, тонна ценных материалов, дни кропотливого труда. В книге же описывались личности, которые одним ударом сносили города. Как насчет повелителя пламени, который уничтожил, буквально испепелил, город Помпеи? Согласно легенде, он ещё и вулкан пробудил. Или один из римских правителей, который обладал настолько выдающимся разумом, что мог объединять тысячи человек и заставлять их действовать как слаженный организм. Благодаря чему захватил многие земли. А уж если залезть в мифы античной древности, там и вовсе на каждой странице описывались богоподобные существа.

Имелись и другие примеры. Не совсем удачные с точки зрения самого одаренного. Хотя как посмотреть… Меня особо впечатлил персонаж древности по прозвищу Солнышко. Славился тем, что, перемещаясь в пространстве, пускал вокруг себя волну испепеляющего огня, когда с другой стороны выходил. Контролировать это не мог, как утверждали в книге. А может, не хотел, кто знает, как оно на самом деле было. Я представил, что будет, если кто-то подобный явится в дом Гвоздевых. Мы сгорим раньше, чем успеем что-либо понять.

Были и другие примеры. Одаренные, поглощающие кровь из всех, кто находился рядом и восстанавливающие за счет этого силы. Автор утверждал, что такие личности больше других приблизились к званию настоящих бессмертных. Также он замечал, что из-за таких личностей этот термин, бессмертные, и возник. Были те, кто возрождался в огне, как мифические фениксы. Или те, кто поглощал чужие годы жизни, молодея. Автор замечал, что нет точных подтверждений того, что подобные люди и правда существовали. Есть лишь косвенные упоминания, мифы и легенды.

Как бы там ни было, из этого я сделал простой вывод. История человечества знает много крайне опасных примеров того, как далеко забирались люди на пути развития. С одним таким я столкнулся. Бес. Трудно убиваемый человек, который чуть меня не прикончил. Сейчас нечего и думать о встрече с легендами. Научиться бы разбираться с теми, кто считается обыденностью.

– Ну ты даёшь, парень, – рассмеялся Сергей, когда я к нему подошёл со своими страхами. – Большая часть из этой книжки – сказки.

– Ты уверен?

– В смысле? Это же каждый знает, – заявил он искренне.

Слепая вера и отрицание фактов не является доказательством хоть чего-то. Но об этом я лучше промолчу.

– Тогда поставлю вопрос иначе. В мире есть опасности?

– Есть, – ответил мужчина, начиная хмуриться. Он чувствовал, что я его сейчас буду загонять в ловушку, но пока не понял, чего именно хочу.

– И бывает, что эти опасности встречаются на жизненном пути, так?

– Так.

– И с некоторыми из них нам двоим, даже несмотря на мой юный возраст, довелось встретиться?

– Допустим. Чего ты хочешь, Эд?

– Тренировок.

– Тренировок? Так мы же занимаемся, – удивился он.

– Других тренировок. Ты ведь военный, так? Имею в виду служил, знаешь, как воевать, правильно?

– Правильно, – мрачность на его лице достигла разом максимального уровня.

– Недавно какой-то средней силы бес чуть не убил меня и вас. Мне это не понравилось. Я хочу нормальных тренировок.

– Направленных на что? – прищурился он.

– На устранение любых угроз.

– Слушай, я понимаю твои опасения, – начал он аккуратно подбирать слова. – Но… Зачем тебе это? Живи обычной жизнью. Поверь, это дорогого стоит.

– Я знаю, что это дорогого стоит. Поэтому хочу быть готовым, если опасность постучится в дверь.

– Но чего ты хочешь от меня? Чтобы я научил тебя быть солдатом?

– Не совсем, – покачал я головой. – Хочу перенять твой опыт. Тактику против бесов, других магов, обычных людей…

– То есть ты хочешь научиться убивать, – вынес он вердикт, и не сказать, что эта догадка порадовала мужчину.

Потом он, видимо, вспомнил, что я уже убил как минимум двоих людей, и как-то резко сдулся.

– Эх, а мы-то надеялись…

– Что опасности пройдут мимо? – тихо сказал я. – Я тоже на это надеюсь. Но, как показала жизнь, лучше быть готовым ко всему. Я просто не хочу глупо сдохнуть только потому, что какой-то урод удивит меня неожиданными способностями.

– Мне надо подумать над этим, – отвернулся он и уставился куда-то вдаль. – Ольга не обрадуется.

– Это мягко сказано, – хмыкнул я. – Но мне надо готовиться к соревнованиям. На последнем экзамене была полоса препятствий. Что, если замаскируем тренировки под подготовку?

– Ты мне предлагаешь врать жене? – резко ответил он. – Считать её дурой как минимум неуважительно.

– Я не это имел в виду. Просто незачем ей нервничать лишний раз.

– Если хочешь уберечь её от нервов, веди жизнь обычного школьника.

– Сразу, как только к нам перестанут заезжать убийцы, – развел я руками, за что заслужил злой и колючий взгляд.

В тот день мы так договориться и не смогли. Зато пришли к согласию через пару дней. Так началась новая веха в моих тренировках.

На пару с Сергеем мы взялись за строительство полосы препятствий. Весь ближайший лес стал нашими угодьями. Бывший военный придумывал всё новые и новые хитрости, как бы надо мною поиздеваться, а я… Сначала воплощал это в реальность, а потом бегал по полосе круг за кругом. Если сравнивать то, что было на школьном стадионе, и то, что создали мы, – в школе явно работали дилетанты.

Занятия всегда начинались с разминки. Потом пробежка на пару километров. Дальше короткий спарринг. Почти то же самое, чем мы и раньше занимались. С единственным отличием. Сергей всё же начал учить меня… скажем так… практическому подходу по устранению противника.

– Против бесов есть одно правило, написанное большой кровью, – делился он мудростью. – Если уж вышел против них, надо бить без сомнений, наверняка, несколько раз и ещё парочку, даже если они затихли.

– А как с ними вообще справляются?

– Тактик хватает. Зависит от того, какие задачи, какие у тебя и противника силы, какое оружие есть в наличии. Если нужно взять живым, это сложнее. Особенно, если бес не хочет, чтобы его пленили, и в курсе, что к нему идут. А так обычно используют сети. Металлические и укрепленные. Часто бесы ещё обладают и повышенной силой. Если есть время на подготовку, берут гарпуны. Простреливают с разных сторон, а потом растягивают.

– Жестоко.

– Да. Но полная жесть начнётся, если недооценишь беса, он выберется из пут и набросится на вас.

– А если надо убить?

– Самое простое – взорвать, – вздохнул он, продолжая раздумывать, нужны ли такие знания школьнику. – Пара удачно брошенных гранат, и от беса останутся лишь ошметки. В этом случае он не сможет регенерировать.

Угу. Я читал в книге, что существовали уникумы, которые восстанавливались не то что из ошметков, а даже из пепла, когда их сжигали. Правда, нет гарантий, что это реальные истории, а не приукрашенные.

– Если гранат нет, стреляй в голову. Если плохо стреляешь – в сердце или суставы. Хотя для этого тоже меткость нужна. Есть бесы, у которых повышенная прочность кожи. Тогда бей по глазам, но они не дураки, будут мешать. Вообще, если у тебя нет хотя бы пяти умелых напарников, лучше против матерого беса не выходить. В идеале найти пулемет, а лучше два.

Да уж, обнадежил так обнадежил.

Общий принцип я для себя вывел: встретил беса, наноси ему максимум урона. Из рассказов понял, что способность к восстановлению у обычных бесов подчиняется простой логике. Глаз восстановить сложнее, чем исцелить порез.

– Ты главное учитывай, – говорил Сергей, – что мы встретили тех, кто к бою готов не был.

– По ним я бы этого не сказал.

– Ты не понял. Готовый к бою бес – это тот, что одет в броню, в защитном шлеме, с оружием, ещё и с командой поддержки. Представь, что против тебя вышел тот бес, но не налегке, а как я описал. Чем бы тогда история закончилась?

«Выкрутился бы как-нибудь», – упрямо подумал я, но здравый смысл говорил, что да, было бы в сотню раз тяжелее. По факту мне хватило бы одной очереди из автомата. Ну, может, двух очередей.

В моем мире существовало огнестрельное оружие. Я даже видел и держал такое в руках. Но как древность, а не что-то рабочее. У нас давно прекратили работать заводы, чтобы создавать оружие и патроны к нему. Поэтому у меня не было нормального опыта противостояния вооруженным людям. Отсюда и недооценка.

Главную опасность в прошлой жизни представлял сам умирающий мир. Дальше по степени угрозы шли алхимики. Но бой алхимиков – это… Совсем не то, с чем я столкнулся. Там важна подготовка, домашние заготовки, личное мастерство. Поэтому я и обратился к Сергею, чтобы он заполнил мои пробелы в навыках. А то получается, что кое-какие силы у меня есть, но применяю я их криво, не с максимальной эффективностью, ещё и удивляюсь, встречаясь с местными «достопримечательностями» в виде бесов.

– Если будешь драться с бесом врукопашную, – подвёл итог на первом занятии Сергей, – победит тот, кто лучше тренирован и у кого силы больше. Последнее гораздо важнее. От всех приёмов нет смысла, если бес тебя в два раза сильнее, залечивает любые раны и переломы или его кожа крепка, как сталь. Я уж не говорю про рефлексы и скорость движений.

– Как быть тогда? – спросил я, тяжело дыша после наглядной демонстрации сказанного.

Сергей до этого минут пять меня… ломал. Лучше слова не могу подобрать. Доминировал по всем фронтам, давая прочувствовать, что это такое, когда нет шансов.

– Если бес сильнее, и ты это знаешь, лучше с ним в рукопашную не сходиться.

– А как быть, если это невозможно и дошло до рукопашной?

– Никак, – пожал плечами мужчина и ответил буднично: – В этом случае ты труп.

– Ясно…

– Драться надо учиться, чтобы выжить, если встретишь равного. Ты ведь тоже бес. Я вижу, что твоя реакция лучше, быстрее восстанавливаешься…

– А потом откаты ловлю.

– Это да, – скривился он. – Обычно всё не так плохо, но у тебя ведь ситуация улучшается, да?

– Вроде как.

На самом деле без вроде. Когда только познакомился с Гвоздевыми, я чуть ли не падал от любой физической нагрузки, а сейчас… Могу выдержать полноценную тренировку, выступить на соревнованиях и при этом не лежать пластом. Главное, не забыть сразу же плотно поесть.

– Ну вот. Об этом мало кто говорит, но бесы могут развивать свои способности за счет обычных тренировок. Это как… Ну, вот взять мышцы. Если ты сильнее обычного человека, то станешь ещё крепче, если будешь много тренироваться и приведешь себя в хорошую форму.

– Это понятно.

– Хорошо, что понятно. Тогда пойми и следующее. Как бы ты ни тренировался, всегда найдется тот, кто сильнее. Обычному человеку доступны только обычные тренировки. У аристократов свои пути, и с ними лучше не связываться. Но ты вроде как сам… – тут он замялся, не зная, стоит ли обозначать прямо.

– Если буду есть мясо зверей, стану сильнее?

– Ага. Это и с обычными бесами сработает. Но у аристо вроде как больше потенциала.

– Ясненько…

– Я что сказать хотел. Всегда будут те, кто сильнее тебя. Лучше с ними не встречаться. А чтобы этого не произошло, надо вот этим думать, – постучал он меня по голове. – Не нарываться, не высовываться, не лезть к сильным мира сего.

– Звучит так себе, – честно сказал я.

– Это законы выживания. Запомни следующее: решишь подкрасться, помни, что у бесов может быть чуткий слух. Решишь стрелять – есть те, кто пулю не заметит или увернется от неё. Кинешь гранату – могут поймать и бросить обратно, поэтому тут тоже нужно умение.

Сергей выдавал десятки таких правил, за которыми чувствовался немалый опыт. Большую часть он показывал на личном примере. Например, предложил кидать в него шишками, как имитацией гранаты. Стоит ли говорить, что некоторые из них он ловил на лету и отправлял обратно в меня? Вскоре после шишек мы перешли на камни, и стало нагляднее. У меня появилось много синяков, когда я не успевал перехватить снаряд, который прилетал обратно. Пропустишь разок и сразу понимаешь, что это, по сути, твоя смерть, будь на месте Сергея настоящий враг.

После спаррингов переходили к занятиям с ножами. Их главная особенность была в том, что я занимался в одних штанах, какой бы мороз ни стоял. А он стоял!

– Ты только Ольге об этом не говори, – предупредил Сергей на первом занятии, сам же опровергнув свои резкие слова про «нельзя врать жене». – Раз уж хочешь научиться быть… эффективным, – выделил он это слово, обойдя другое, – буду учить тебя серьезно, с учетом твоих особенностей.

– Это каких же? – напрягся я, чувствуя подвох.

Вместо ответа Сергей махнул рукой, и я вскрикнул, ощутив вспышку боли. По груди побежала кровь из длинного пореза… который быстро закрылся.

– Если будешь так же реагировать в настоящем бою, тебя убьют. Привыкай терпеть боль, юный бес.

Тьфу ты. В тот момент я пожалел, что затеял всё это. А потом жалел каждый раз, получая новые порезы. Сергей мастерски владел ножом. Мне он выдал муляжную палку, а сам пользовался настоящим оружием. И где справедливость, спрашивается? Впрочем, какая разница, если я по нему почти не попадал. Статистика была где-то один к сотне. Дерьмовая статистика, ничего не скажешь.

Дополнительной графой в боях на ножах шла закалка. Мой организм в том числе учился противостоять холоду. Я быстро усвоил свои пределы. Сколько порезов выдержу, сколько смогу драться, не сбавляя темпа. Как выяснил, стал их расширять, пробуя другие свои наработки, завязанные на алхимию.

– Ты постепенно адаптируешься, – заметил Сергей в один из особо холодных деньков. – Это хорошо, значит, у тебя есть потенциал.

– Может, на охоту сходим?

– Может, и сходим. В прошлый раз нам повезло. Зверь – штука редкая. Но ты не отвлекайся, давай ещё раз. Ага, вот так, – комментировал он мои действия. – Лучше при себе всегда иметь хороший нож. Он может дать тебе шанс. От ситуации, конечно, зависит… Но мне несколько раз нож спасал жизнь, так что мотай на ус, парень. Только ты это, в школу его не таскай, – Сергей иногда учил на славу, щедро делясь опытом, а потом вспоминал, что я школьник и к чему могут привести некоторые советы.

Раздражало. Мне хватало мозгов, чтобы не светить своими занятиями и не создавать проблем. Уж что-что, а скрываться я умею.

Спарринги и бои на ножах – это были не все мои мучения. Началась-то затея с создания полосы препятствий. На неё я шёл, отдохнув после спаррингов и согревшись. Полоса издевательств (а как-то иначе я это отказывался называть), начиналась с вкопанных в землю бревен. Как я зимой сначала нашёл подходящие стволы в лесу, как их срубил, потом распилил, потом притащил сюда, потом долбил промерзшую землю… О, это история, достойная книги про мифических героев древности. Всего-то тридцать метров протяженности. Бревна возвышались на разной высоте и стояли друг от друга на разном расстоянии. Мне надо было пропрыгать между ними. Если срывался… Ну что ж, моё тело умело восстанавливаться.

Следующее препятствие – я должен был перелезть через сетку, которую сам же прицепил и натянул между двумя деревьями. Сетка при этом болталась и под моим весом опасно раскачивалась. Как оказываешься на другой стороне – прыгаешь на скользкое бревно, а зимой оно другим в принципе не могло быть, и бежишь по нему. Если упадешь, больно не будет. Всего лишь метр пролетишь, упав, если повезет, на твердую землю, а не на корни в оврагах. Дальше – ещё лучше. Надо будет перепрыгивать через бревна, которые тоже крепил я, кто же ещё. Самое высокое находилось на высоте трех метров. Я должен был с разбегу подпрыгнуть, зацепиться, подтянуться, забросить себя наверх, а потом спрыгнуть и продолжить бег. Дальше ждало ползание по траншеям, накрытым колючей проволокой, всевозможные забеги, прыжки и трудности, которые Сергей придумывал с пугающим энтузиазмом.

Ах да, чуть не забыл самое важное. Бегал я на время. Сергей же мог двигаться в стороне и очень метко кидать в меня снежки. Бывало, окатывал ледяной водой из ведра для создания «реалистичной ситуации выполнения миссии в суровых условиях». Пару раз он и вовсе стрелял по мне. Ну, не по мне, это я наговариваю, но где-то рядом. Когда в первый раз громыхнуло, и пуля пролетела в опасной близости, я чуть в штаны не наложил. Это в бою я готов ко многому, а здесь? Не ожидал такого подвоха.

– Не расслабляйся! – крикнул мне тогда Сергей.

Действительно. Что хотел, то и получил.

***

Так неделя сменяла неделю.

Живот Ольги округлился и стал заметным. Сергей то и дело подходил к жене, чтобы приложить руки к пузу. Малыш вовсю толкался, и это было что-то удивительное. Мне тоже давали подержаться, и ощущать новую жизнь было приятно и волнительно.

А ещё ребенок – это дорого. Раз в десять дней стабильно выбирались на охоту, чтобы поймать очередного зверя. Что бы там Сергей ни говорил, это было достаточно важно и прибыльно, чтобы мы тратили время и силы. Каждый раз приходилось уходить всё дальше. Большую часть пути перемещались на лыжах, потому что по сугробам иначе затруднительно пройти. Освоив их, я научился бегать по лесу, что позволило забраться ещё дальше. Десяток стремительных оленей, косули, парочка росомах. Одну из них я утащил к себе в берлогу, где разместил на подготовленных печатях и принялся за эксперименты. Очень уж волновала тема регенерации. Особенно после того, как меня стали регулярно резать.

Удалось сделать кое-какие открытия. Я обнаружил, что скорость восстановления зависела от запаса питательных веществ и внутренних сил. Мысль очевидная, но есть большая разница между тем, чтобы что-то предполагать, и тем, чтобы знать точно. Каждая рана ослабляла зверя. Нанеси десяток, и регенерация замедлится. От новой раны, если она будет сильной, он и помереть может. Но, если регенерация затихла, зверь остался жив и пролежал полчаса, раны снова зарастать начинали. И это без кормежки, то есть без поступления питательных веществ! Если тварь ещё и покормить, вскоре она будет выглядеть, как будто ничего и не случилось.

Это подтвердило вывод, что нужен строительный материал, предположительно белок, микроэлементы и прочее – и, конечно же, энергия. Чем больше я погружался в эти темы, тем больше задач передо мной всплывало. Изучив животину, пришёл к выводу, что мне нужна новая, более сильная печать, которая будет притягивать и собирать энергию в одном месте. Сказано – сделано. Я набросал черновой вариант в середине декабря. Собрал его в виде амулета из металлической проволоки. Вторым скрепляющим ингредиентом стала кровь росомахи. Металл и кровь – лучшие проводники, но последняя вообще-то запрещенный материал. Я понимал всю серьезность этого пути, но всё равно рисковал, надеясь, что не увлекусь и не зайду слишком далеко.

Ещё, по-хорошему, надо добыть драгоценные камни, чтобы создать сосуды для энергии мира, но чего не было, того не было.

Сначала созданную конструкцию я установил у себя в берлоге. Провёл замеры, понаблюдал с неделю, а потом переделал всё. Ещё неделя тестов, осмысление – и у меня получилась новая модель, которая за ночь собирала энергии больше, чем я мог поглотить. О, каким ценным подспорьем это стало! Стоило мне устать после изматывающей тренировки, прийти к этому месту и просидеть в медитации минут двадцать, как силы полностью восполнялись. Это позволило заниматься ещё интенсивнее. Правда, я и есть стал в разы больше. А ещё обрастать мышцами. До этого ходил тощим и худым, ничего не помогало с этим, а тут набирать начал. Что Лена заметила и оценила, но это другая история.

Когда убедился в работоспособности новой печати, установил её прямо за домом. Ещё и навес собрал, чтобы, если вдруг непогода, не мешало. Как закончил, привёл туда Ольгу.

– Не то чтобы я против изменений в нашем ландшафтном дизайне, – протянула она с сарказмом. – Но, может, объяснишь, что ты тут сделал? – оглядела она со скепсисом вырезанные на досках рисунки. Это малая часть всей печати, но подробности ей уж точно знать не надо.

– Садись. Расслабляйся. Постарайся ощутить силу…

– Силу? – нахмурилась она ещё больше, при этом не сдвинувшись и на миллиметр.

– Ну, чем там одаренные пользуются? Дар, внутренняя энергия, сила мира?

– Так и говори, что дар. Но что его ощущать, он же всегда внутри меня.

– А что расходует дар, когда ты лечишь?

– Запас сил… Всё, я поняла! И что дальше? Ну, села я… – всё же устроилась она на досках.

– Настраивайся.

– Что-то покалывает. Это опасно?

– Да вроде нет.

– Эд, ты лучше так не шути… О-о… Оу… – выдохнула она. – Ни хрена ж себе!

– Что чувствуешь?

– Как будто два пальца в розетку сунула… – ответила она тихо, полностью уйдя в себя. А через пару минут вынырнула, посмотрела на меня строго и испуганно. – Ты хоть понимаешь, что сделал?!

– Подзарядку для одаренных?

– Да! Я никогда о таком не слышала. Сможешь повторить?

– Смогу.

– Тогда не знаю, радоваться за тебя или нет. Если ты умеешь делать такие штуки, то… Парень, это очень ценно для одаренных. Очень. Настолько, что и убить могут.

Слово за слово, Ольга разговорилась, и я выяснил много интересных подробностей. Оказывается, с даром не всё так просто. Есть начальные данные, которые проявляются при рождении. Аристократы тратят много сил, чтобы обеспечить своим детям лучшие стартовые условия. Что для этого делается, я уже знал. Охота на зверей как единственное рабочее решение. Но развитие на этом не заканчивается. Специальные тренировки, отработка навыков, тайные родовые практики, ритуалы…

– Подробностей я тебе не расскажу. Меня никто и никогда не учил. В монастыре такого не было. Так, кое-чего на работе нахваталась, когда полевым медиком устроилась. Но далеко продвинуться не смогла. Есть простые практики, как раскачать источник. Проблема их практик в том, что если запас сил маленький, то особо и не раскачаешь. Это нужно часами сидеть в медитации. Ещё и силы тратить, которые медленно восстанавливаются. Это возможно, если у тебя есть поддержка семьи. Но затруднительно, если ты один и надо ещё работать, то есть тратить дар совсем на другое.

– Получается, с поддержкой ты теперь сможешь развиваться как маг?

– Может, и смогу, – задумалась она. – Но уж точно не сейчас. На первом месте у меня ребенок, а там посмотрим. Есть мнение, что в возрасте большой скачок уже не сделаешь, но даже само по себе ускоренное восстановление сильно упростит жизнь.

Я тяжко вздохнул. Жаль, что она не хочет сейчас эту тему развивать. Я-то, когда привёл её сюда, надеялся на ряд экспериментов, но, видимо, их придётся отложить. В создании самой печати ничего сложного нет. Если ещё подумать, я наверняка доработаю формулу, но это даст минимальный прирост эффективности. Сбор энергии – это как ловля рыбы. Ловить надо там, где она есть. Я не просто так выбрал это место за домом. Именно здесь сходились потоки энергии. Ближайшая подходящая точка – рядом с моей берлогой. Может, ещё в округе где есть, но точно не близко.

Если то, что Ольга рассказала, действительно так, получается, я изобрел важную штуку для магов. Понять бы теперь, как это использовать в личных нуждах. Хотя что тут думать. После начала тренировок с Сергеем я постоянно нуждался в подпитке. Как минимум это пойдет мне самому на пользу.

## Глава 16. Подготовка


Конец декабря преподнес несколько сюрпризов. Как приятных, так и не очень. Я совсем позабыл, что в местной культуре конец года – большой праздник. А ещё, что у школьников в это время каникулы. Я порадовался, так как высвободилось время на свои дела. Но была и печальная сторона. Лену родители увезли к родственникам в другой город. Сначала мне стало грустно, а потом я ушёл в работу и выкинул лишние мысли из головы. Когда она вернулась, узнал, что расставания могут быть приятны моментом воссоединения.

Так постепенно, день за днём, которые я проводил либо в тренировках, либо в учебе, зима почти подошла к концу. На дворе было двадцатое февраля. Через несколько дней ехать в столицу, на решающую часть олимпиады.

Меня это нервировало и совсем не из-за соревнования. Я опасался нескольких вещей. Самой столицы, в которой жил род Соколовых. Именно оттуда меня похитили, увезли далеко на север, в закрытую лабораторию. Много же километров вести пришлось. Я изучил карту и только диву давался, какой путь проделал, сам того не ведая.

Риск, что встречу тех, кто меня узнает, – минимальный. Ну, не верю я, что аристократы ходят, вглядываются в обычных подростков из провинциальных городов и задаются вопросом, а не знаком ли те им? А не тот ли это самый мальчик, которого они видели пару лет назад? Несмотря на доводы разума, я всё равно волновался. Мало ли как история повернется.

Вторая причина для беспокойства: не хотелось оставлять Гвоздевых одних. Тем более когда Ольга ходит с округлым животом и не так активна, как раньше. Сергею приходилось и ездить на работу, и по хозяйству часть обязанностей взять на себя. Я им помогал во всем, но, если уеду, не знаю, как они будут. Понимаю, что справятся, чай, не маленькие дети, но всё равно волнуюсь.

Беспокойство и понимание, что, если выиграю олимпиаду и это откроет двери совсем в другую жизнь, мне придется покинуть семью, приютившую меня, и отправиться в столицу учиться, толкало меня на подготовку. Я развил и укрепил печать для сбора энергии, чтобы Ольга могла восстанавливаться. По заверениям женщины, это ещё благоприятно влияло на самого малыша, и были все шансы, что у них родится сильный одаренный. Что ставило перед семейной парой новые проблемы. Сильному одаренному нечего делать в этом захолустье. Ему необходимо нормальное образование. В том числе магического направления. А это значит, надо переезжать в большой город. Когда-нибудь потом. Лет через семь.

Кто знает. Если я закреплюсь в столице, может, сумею им помочь в этом.

***

– Ты же мой хороший. Жри скотина, жри, – кидал я куски мяса росомахе.

Ну и зверюга. Отдельная эпопея вышла, когда я ее ловил. А потом как пытался создать такие печати, чтобы удержать тварь здесь, чтобы она случайно не выбралась и не поубивала нас к чертям. Справился, как иначе. Так пару месяцев назад началось наше плодотворное сотрудничество с диким, абсолютно неуправляемым, крайне опасным, злопамятным и яростным существом, которое я посадил на цепь. Домашний питомец, блин. Да выпусти такого в город, и начнётся массовая истерия с десятками трупов. Сергей, когда увидел, долго орал. Очень долго и громко. Закончилось всё тем, что я создал вольер, который зачаровал, и, даже действуя в полную силу, зверь оттуда не смог выбраться. Гвоздев тогда только головой качал, недоумевая, как я это сделал. Для него металлическая конструкция выглядела ненадежно. Но глаза не обманешь. Он с час наблюдал, как зверь беснуется, а защита держит.

Для надежности я ещё сигнальные печати поставил. Если тварь прорвет контур, я сразу об этом узнаю, а в доме включится передача звука, и, если там кто-то будет, он услышит, как ревет зверь.

Жрал он всё подряд. Не то чтобы я его часто кормил. Исхудала тварь со мной. Каюсь, грешен, не лучшее отношение к живому существу, но есть подозрение, что в силу ускоренного метаболизма зверь мог съесть реально сколько угодно. Тут же переварить и пустить на своё восстановление.

За этот месяц я доработал печати диагностики и собрал массу статистики. Одним из важных открытий стало то, что я назвал индексом качества одаренного тела. Он отражал то, насколько организм приспособлен к аномальным способностям. При расчетах в идеале надо было учитывать для каждой способности отдельный индекс, но у меня была не такая большая выборка, чтобы составить справочник. Регенерация – это способность. Росомаха обладал индексом в три раза выше, чем я, и в восемь раз больше, чем у Сергея. Того я тоже исследовал. Тайно. Пока мужчина за беснующимся зверем наблюдал, он сам не заметил, как встал на печать, которая и провела диагностику. Ну и потом я несколько раз приводил его в нужные места.

Замечу, что скорость регенерации – это не то же самое, что индекс, который я вывел. Отчасти индекс можно сравнить с потенциалом. Сколько раз подряд существо, будь то зверь или человек, может регенерировать. Сколько раз сможет сделать это за день. Сколько раз на протяжении недель, если каждый день будет получать урон. В обычной жизни это, может, и не так важно. Но всё менялось, если добавить энергетическую подпитку. У зверя, если его питать, предел был в восемь раз выше, чем у Сергея. С практической точки зрения это означало, что, если на тварь повесить мой амулет сбора энергии, и зверь заберется туда, где этой энергии много… он станет почти неубиваемым. Если Сергея поместить в такие же условия, о неубиваемости речи идти не будет. Почти никаких серьезных изменений не случится.

Индекс выражался в способности тела пропускать энергию, подвергаться изменениям, выдерживать нагрузки. Если совсем по-простому, тос точки зрения состава, кусок мяса росомахи очень сильно отличался от куска мяса Сергея. Пример очень грубый, но точно описывающий суть.

Один из главных вопросов, на который я хотел бы найти ответ: от чего зависит индекс и как его поднимать?

Точных ответов у меня не было. Тут нужно плотно изучать других зверей, обычных бесов, разных аристократов. Я изучил себя, но тут какое дело: из-за тех экспериментов, что ставили надо мной Коршуновы, точно неизвестно, чья тут заслуга. Может, Коршуновы проводили опыты, пытаясь научиться создавать бесов, кто их знает. Может, наоборот, подавляли способности, чтобы справляться с другими аристократами.

По уму, индекс должен зависеть от генов, окружающей среды и практик. Под окружающей средой я имею в виду те места, где обитает существо. Какая там плотность энергии, насколько быстро можно восстанавливаться. Отдельный вопрос, способны ли звери и люди находить места сосредоточения сил. Так-то должны наверняка, но они могут делать это неосознанно, а могут сознательно, в случае людей.

Гипотеза, которая из этого следовала: господство аристократии обусловлено веками селекции, которая должна была повысить потенциал. Иначе говоря, индекс качества одаренного тела у аристократа выше, чем у обычного человека. А значит, у него больше потенциала. Он может пожрать больше зверей, освоить больше практик, да и в целом развиться до больших высот. Обычный же смертный на это не способен, даже если его завалить зверями.

Это видно на примере Гвоздевых. Они тоже употребляли в пищу зверей, которых мы добывали, но я не заметил серьезных изменений. Зато заметил у себя. Надо узнать, насколько Соколовы были сильны, изучить других аристократов – и тогда можно делать однозначные выводы.

Я это всё изучал по нескольким причинам. Первая – чтобы познать себя. Очень уж мне странное тело досталось. С одной стороны потомственный аристократ, с другой – видимо, не из самого сильного рода, а с третьей – на мне ставили непонятные эксперименты, которые могли как поднять индекс, так и снизить. Это наводило на нехорошие мысли, что ученые этого мира ведут разработки по созданию живого оружия. Так миры и рушатся. Уж я-то знаю.

Вторая причина – постигая что-то, мы получаем власть над этим. Очень уж перспективна идея, научиться повышать индекс. Хотел я этого сугубо для личного пользования. Личное могущество всегда повышает шансы на выживание.

Третья причина – если что-то можно повысить, то можно и понизить. Изучать это нужно, чтобы такое как минимум не проделали с тобой, и чтобы научиться проделывать с другими. У меня есть враги. Наверняка появятся и новые недоброжелатели. Знание, как уничтожить основу их силы, – полезное знание.

Закончив наблюдение за зверем и сбор данных, я зашёл к себе в берлогу и уставился на булыжник. Тот самый, который мне достался из машины наёмников. Сергей предположил, что эти ребята либо прихватили под шумок у какого-то рода ценную вещь и сбежали, либо везли её кому-то. Оба варианта имели право на существование. Такой камень, лишающий ходунов возможности зайти к тебе в дом, закономерно ценился среди всех, кто находился хоть на сколько-то высоком уровне. Жаль, что наверняка мы не знаем, что стоит за этой историей. Пока она никак не аукнулась, и я надеялся, что так будет и дальше.

В любом случае я эту штуку никому отдавать не собирался. Пока буду в столице, спрячу её где-нибудь, пусть лежит до лучших времен. Рано или поздно должно пригодиться.

Разгадка, почему в зоне камня все мои печати начинали сбоить, нашлась с неожиданной стороны. Когда я устал пытаться найти к булыжнику подход, то в какой-то момент не выдержал и спросил у Сергея, что это вообще за хрень. Он пожал плечами и ответил:

– Да мне откуда знать. Это метеоритная порода. Может, аристо знают, что и как.

– Метеоритная?

– Ну да. Это же всем известно.

– А, ясно.

Твою же мать… Если эта хреновина свалилась с неба, становится понятно, почему она настолько ценная и почему разрушает печати, завязанные на многие показатели конкретно этой планеты. Алхимия подобия во всей красе, а я, дурак, не догадался. Стоило внести поправки, как печати сразу заработали и выдали мне диагностику. Две недели, блин, убил на то, чтобы самому найти причину, а отгадка была под носом. Неплохой такой щелчок по самомнению вышел.

Дальше стало полегче. Я обнаружил, что метеоритный металл создавал аномалию вокруг себя. Сильнее всего она работала в радиусе трёх метров. Имею в виду конкретно у этого булыжника. Эффект полностью сходил на нет где-то через сотню метров. Проверил на росомахе – ее способность к восстановлению снижалась, если поднести булыжник. Но через пару суток зверь каким-то образом адаптировался и больше никак не реагировал. Из этого я сделал вывод касательно быта магов. Теоретически, если такую штуку принести в дом, их дар должен притупляться. Что косвенно подтверждало легкое недомогание Ольги в первые дни, когда каменюка попала к нам. Но потом домочадцы адаптируются и получают преимущество. Если враг придет на твою территорию, то, согласно этой гипотезе, ты сможешь применять все силы в полной мере, а противник в урезанном формате. Особенно рядом с камнем, который можно установить где угодно. Пока это гипотеза, непроверенная теория, но нюанс интересный, давший пищу для размышлений.

Как и в случае индекса качества тела, я задумался, каким образом создавать печати, что будут подавлять способности одаренных. Бедная росомаха… Она стала объектом всех моих исследований, а судьба её была – стать наваристым рагу за пару дней до того, как я уеду.

Почему эти штуки блокируют магию переходов, я так и не понял. Для поиска ответа сначала надо хотя бы увидеть, как люди перемещаются. А так остаётся лишь строить гипотезы. Если порталы штука хрупкая, они могут просто не открываться там, где есть помехи. Значит, если я создам амулет, который генерирует такие помехи, то уберегу себя от многих проблем. В идеале создать достаточно мощный амулет, который сможет полностью блокировать перемещения других. Желательно, чтобы он ещё и работал, когда мне надо, а не постоянно. Идея-то хорошая, но нужно много исследований, чтобы в этом разобраться.

Зато я смог понять, почему способности росомахи к восстановлению снизились, когда я камень к ней поднес. Всё дело в энергии мира. Камень, будучи аномалией, словно отгонял энергию, закрывал новый приток. А, как я уже знал, энергия была важнейшим компонентом для восстановления.

Отдельная загадка, почему тогда через пару дней всё наладилось. К сожалению, я не видел энергию своими глазами, лишь мог создавать печати для тестов. Что не совсем удобный способ в данном случае. Единственное, до чего додумался, – это то, что тело росомахи как система постепенно адаптировалось к аномалии.

Отсюда вытекало решение, как подавлять чужие способности. Во-первых, я отколол кусочек булыжника и сделал из него новое оружие. Несколько лезвий, которые можно будет послать в чужое тело. Я их делал с зазубринами, чтобы пробивали кожу и закреплялись, после чего дестабилизировали способности бесов. Это не мгновенное убийство, но предположу, что лишним не будет. Во-вторых, пытался создать такой же эффект, но с помощью печатей. Здесь вышел облом. Совершенно новая для меня область, и я только подбираюсь к тем законам и силам, что стоят за этим.

Решение задачи упиралось в набор данных. Чтобы упростить себе дело, я создал ряд новых, упрощенных и более эффективных печатей для диагностики. Когда в столицу отправлюсь, там больше шансов встретить аристократов, а значит, изучить их.

Были и другие направления, над которыми я думал.

Как насчет научиться создавать собственные порталы? Отличная ведь способность. Мне до столицы поездом ехать больше суток, а так бы хоп, и сразу там. Следующее направление – научиться порталы не подавлять, а отслеживать. Желательно ещё уметь видеть тех, у кого есть эти способности. Да и вообще, замечать всех, у кого есть умения.

Сергей не раз говорил, что выживание зависит от того, насколько правильно ты оценил силы противника. Я, как любитель точных значений, пытался вывести формулу, которая выдавала бы мне индекс опасности. Задача ничуть не легче, чем открытие портала прямо здесь и сейчас.

Опасность ведь измеряется такими эфемерными вещами, как боевое искусство. Это почти невозможно оценить. Только на глаз, если сам разбираешься и можешь заметить детали. Опасность из-за оружия тоже можно смело отбрасывать. С тем, что остаётся: скорость, реакция, прочность кожи, регенерация, сила, – уже можно работать. Я пока не придумал, как вывести идеальную формулу, поэтому остановился на неидеальной. Какая-то информация лучше, чем никакой.

За точку отсчета взял себя. При активации печати, для чего надо подойти близко к человеку, она выдавала общую оценку относительно меня. Первые же опыты провалились. Согласно индексу опасности, Сергей был в несколько раз слабее меня. На деле же… Ну, я не рискнул бы с ним сразиться.

Да, долго мне ещё с этой темой разбираться.

***

– Готов?

– Всегда готов, – улыбнулся я.

– Точно? – Ольга посмотрела на меня строго и устало. Устало из-за живота. Было забавно наблюдать, как этот пузатик спускался по лестнице, чтобы попрощаться со мной. – За вами будут присматривать?

– Будут, куда же денутся, – хмыкнул я. – Это всего лишь поездка в столицу, а не отправка на войну.

– Ты уверен? – ничуть она не повелась на мои оптимистичные заявления. – Веди себя тихо и скромно, никого не задирай, способности не показывай, даже если очень захочется.

– Да, парень, веди себя аккуратно, – добавил Сергей нотаций.

– Хорошо. Вы так говорите, будто я априори замышляю что-то плохое.

– Просто волнуемся, – Ольга подошла и потрепала меня по волосам. – Ну что, посидите на дорожку? Да езжайте уже.

Посидели. Потом Сергей встал, я за ним, вышли на улицу, сели в машину и отправились в сторону автобусной станции, где предстояло встретиться с остальными детьми и математичкой, которая выступит нашим сопровождающим. Она с нами до самой столицы поедет, а потом и обратно привезет.

***

Я думал, что один такой, над кем «родители» кудахчут, будто на тот свет отправляют. Оказалось, что Гвоздевы ещё ничего. Им хватило пары разговоров, чтобы успокоиться. Остальным повезло не так сильно. Лена была единственной девушкой среди тех, кто отправлялся. С ней пришла мама, которая отвела дочь в сторону и что-то ей втолковывала, при этом не забывая бросать в мою сторону испепеляющие взгляды. Уж не знаю почему. Вроде вежливо с ней поздоровался, но что-то нервничает женщина сильно. У Артёма и Тимура ситуация не лучше. С ними пришли отцы, которые не стеснялись зачитывать длинный список правил, что можно делать, что нельзя. Их матери стояли здесь же, одна из них даже плакала, то и дело порываясь обнять сына. Тот на это закатывал глаза и косился на остальных, то ли желая провалиться сквозь землю из-за «телячьих нежностей», то ли моля о помощи. Странный он. Нет бы радоваться, что у него есть родители.

Особняком стояла математичка. На нас она смотрела как на врагов, которые обязаны через пять минут после отправления устроить диверсию. Уверен, не будь это излишне диким, она бы пришла в военной форме, ещё и дубинку бы прихватила. Так, на всякий случай. Вместо этого она закуталась в теплый пуховик и бросала на нас всех взгляды, полные недовольства, подозрений и обещаний тотального контроля.

У всего есть начало и конец. Закончились и прощания. Нас проводили к автобусу, тётенька проверила билеты и пустила внутрь. Родители махали вслед, пока автобус окончательно не скрылся с их глаз.

– Вырвались! – выдохнул Артём. Именно ему досталось больше всего объятий и материнских слез.

– Кажется, тебя очень любят, – повернулся я к нему. Сидел я рядом с Леной. Мы с левой стороны автобуса, два парня с правой, а математичка сзади нас.

– Ну… да, – смутился парень. – Иногда слишком.

– Что делать будем? – спросил Тимур. – Нам пять часов ехать.

– А потом ещё на поезде пять часов до Петербурга, – закивал Артём. – Потом в столицу. Кто-то там бывал?

– Нет, – буркнула Лена.

Кажется, девушке было не по себе от того, что её мечта вот-вот сбудется. Она, сколько её знаю, всегда мечтала вырваться из «отсталого города, где совсем нет перспектив». Дальше областного центра никуда не выезжала. А тут сразу предстоит посетить два крупнейших города страны.

– А ты, Эд? Бывал?

– Нет, – наполовину соврал я.

Чисто технически я в столице бывал, но видел самую малость.

– Так что делать будем? – протянул Артём.

– Учиться! – раздался сзади строгий голос математички. – От экзаменов вся ваша жизнь зависит! Так что сидите и повторяйте!

– Но Людмила Васильевна, – возмутился парень. – Мы же спортсмены. Нам что, прямо в автобусе тренироваться?

Я обернулся и увидел недоуменный взгляд мужчины, который занял место рядом с математичкой. Да уж, чувствую, ехать будет одновременно и весело, и скучно.

## Глава 17. Поездка в столицу


Никогда не видел поездов. Предыдущий владелец моего тела тоже не видел. Если он и знал об их существовании, то отвечающий за это кусок памяти мне не передался.

Поезда – удивительная штука. Я не сразу смог распознать, что место, в которое мы пришли, и есть вокзал. Бетонные перроны, металлические… Даже не знаю, какие слова подобрать. Когда мы вышли на автобусной станции в областном центре, то сразу же пересели на другой автобус.

– На вокзале поедите, у нас отправление через два часа, – сказала нам тогда Людмила Васильевна. Женщина отчетливо нервничала. Ей было не по душе такое бремя, как несовершеннолетние детишки, которых надо доставить за многие сотни километров, а потом ещё и вернуть обратно. В целости и сохранности!

Добравшись до вокзала, купили на кассе билеты, а дальше отправились в кафе.

– Грабеж, – высказалась Людмила Васильевна, узрев цены.

Мои одноклассники были с ней согласны. Я поверил им на слово, слабо ориентируясь в порядках цен. Гвоздевы мне дали с собой несколько тысяч. По их заверениям, этого должно было хватить с запасом, чтобы съездить туда-обратно и не умереть с голоду.

Как нас известили, князь пообещал всем прибывшим размещение в общежитии. Щедрость правителя также предполагала трёхразовое питание на протяжении семи дней, что мы проведем в столице. Лично я был за это князю благодарен. Знаю, что родители других детей не так богаты, и поездка их талантливых чад сильно ударила по бюджету. Что справедливо и в отношении Гвоздевых. У них пополнение совсем скоро, а тут я с вечными тратами.

Пока сидели в кафе, я не подозревал, что ждёт нас дальше, когда выйдем на платформы. Но до этого момента к нашей преподавательнице подошли другие учителя. Все те, кто привез своих учеников из других городов. Как из областного центра, так и прочих, таких же, как наш. В итоге набралось двадцать три ученика. Настоящее стихийное бедствие для учителей и их нервов.

Сам же поезд мне сначала показался неведомой металлической хреновиной. Я ещё подумал, зачем её скинули в просвет между перронами. Когда подошёл ближе, заметил колёса, и догадка озарила мой разум, а дальше и другие детали открылись. Признаю, тот, кто это придумал, – гений и великий учёный. Построить просторные дома, приделать к ним колёса и с помощью топлива перемещать эту громадину на большие расстояния – великая идея. Зайдя внутрь, я увидел койки, узнал про туалет и про то, что есть отдельный вагон, где кормят, и вовсе ушёл в себя, обдумывая потенциал таких больших машин.

Возможно, в моём мире тоже что-то такое существовало. Пока достижения науки не пали перед человеческой глупостью, невежеством и алчностью.

– Эд, ты чего глазами хлопаешь? – толкнула меня Лена локтем в бок. – Как будто первый раз поезд видишь.

– Да просто задумался, – постарался я съехать с темы.

Ведь никак не объяснишь, почему я не видел поезд. Должен же я был как-то попасть в город, где живу.

– О чем? – спросила Лена. Просто так спросила. Я видел, что ей слегка не по себе, поэтому она готова говорить, о чем угодно.

Меня спасли парни, добравшиеся до нас и начавшие спорить, кто какую койку займет. В итоге они отправились наверх, мы с Леной остались внизу, а Людмиле Васильевне досталась нижняя-боковая. Я предложил ей место в основной части, но та отмахнулась, уверив, что с её ростом и в её возрасте значения не имеет, где спать.

– Ты слишком высокий, не поместишься. Так что ложись. Но чтобы не чудили мне! – добавила она стали в голос.

Я при всём желании не мог придумать, как здесь можно чудить, когда всё на виду у всех. Постепенно вагон заполнился другими людьми. Большую его часть заняли ученики. В разговорах мелькало, что ещё одна партия школьников уедет позже. Всего из области отправится шестьдесят талантов, вырвавших у судьбы шанс изменить своё будущее.

Когда поезд тронулся, царило оживление. Вскоре Тимур и Артём ушли к соседям. Там нашлись другие парни, тоже выигравшие в спортивных соревнованиях. Лена от них не отстала и быстро нашла себе «подруг» для общения. Я же, к своему стыду, сначала хотел почитать книгу, а потом сам не заметил, как уснул.

***

Я уже видел столицу. Тогда на неё смотрели глаза ребенка и глаза человека, который сбежал из умирающего, разрушенного мира. Сейчас же я глядел совсем иначе, нежели тогда, но разницы между двумя городами не заметил, так как особо ничего не увидел.

Первое, что бросилось в глаза, когда вышли из поезда, – люди. Много, очень много людей, бесконечный поток. Здесь стояли встречающие, высматривая тех, кто к ним приехал. Здесь шли толпы, покинувшие поезд. Здесь находился я, теряясь в потоке. На вокзале мы долго не задержались. Вышли из поезда, добрались до кассы, купили билеты и через полчаса сидели в другом поезде, разделившись с группой школьников, с которыми ехали сюда. Так как их было больше, им пришлось ждать следующий рейс. Мы же купили чуть ли не последние билеты. В общем, Санкт-Петербург я не увидел, только то, что было заметно из окна, когда подъезжали к городу и отправлялись дальше.

***

– Не расходимся! Кто отойдет от меня дальше трёх метров, пожалеет! – сыпала на нас угрозами математичка.

Ей было отчего занервничать. Никто из ребят и одной девушки не остался равнодушным. Глаза горели. Внутри что-то закоротило от предвкушения, ощущения себя особенными, понимания, что чего-то стоишь, раз попал сюда, от предчувствия приключения, от новой информации, от всего. Лена вцепилась в мою руку. Я перехватил её пальцы, крепко сжал и притянул девушку к себе. Сам я спокойствия не чувствовал, но ради неё нашёл.

Людмила Васильевна, когда вышли в столице, направилась по перрону вперед, как аватар непреодолимой силы. В руке она держала небольшой чемодан на колесиках, который стучал, двигаясь по уложенному камню. Мы следовали за ней, косясь по сторонам, желая увидеть, что же будет дальше.

Но чуда не случилось. Это был всего лишь город. Мы прошли через здание вокзала, выбрались на улицу, увидели дорогу и поток машин.

Ладно, вру. Чудо всё же случилось. Стоило бросить взгляд направо, как мы увидели огромнейшее здание. Я такого большого никогда и не видел. Массивное, уходящее куда-то в небо, оно возвышалось над остальными постройками, как царь над простыми смертными.

– Не зеваем! – крикнула на нас Людмила Васильевна. – Все идем за мной в сторону метро!

Наваждение спало. Спустились в подземный переход, математичка купила на всех нас билеты, мы прошли через турникеты, вызвавшие кратковременное замешательство, и… попали на эскалатор, который двигался куда-то под землю.

– Охренеть! – выдал Артём, за что тут же получил подзатыльник от стоящей сзади математички.

Когда спустились вниз, нашли там ещё один перрон. Когда что-то загромыхало и подул ветер, я, если честно, нехило так струхнул. Казалось, что вся масса камня над нами сейчас рухнет. Или река прорвется из тоннелей, захлестнет нас и утащит. Это будет глупая смерть.

Но нет. Вместо этого приехал поезд. Серьезно? Ещё один? Зачем его было прятать под землю? Странные люди.

***

– Да чтоб я так всегда жил! – заявил Артём, когда мы зашли в комнату, которую нам выделили.

– Неплохо, неплохо, – согласился с ним Тимур и поспешил занять приглянувшуюся ему койку.

Я никак не мог понять этого. Какая разница, где спать? Нет, я знаю, что разница есть. Спать в холодном лесу на снегу и в теплом доме – это совсем разные вещи. Но разницу между идентичными кроватями, отличие которых состояло лишь в местоположении относительно квартиры – хоть убейте, не понимаю.

Как нам рассказали, общежитие находилось не там же, где будут проходить экзамены. Для меня это тоже не имело значения. Ну, придется прокатиться на подземном поезде, что такого? Ничего. Само здание выглядело как недавно построенное. Многоэтажное, длинное, светлое. Внутри нас встретила вахтерша, которая проверила документы и передала ключи. Лену отправили в комнату для девочек. У неё будут три соседки. К нам же тоже обещали подселить четвертого парня. Людмилу Васильевну отправили в отдельную спальню для учителей.

В комнате находились две двухъярусные кровати, рядом с каждой тумбочка. Ещё два шкафа и два стола. Не знаю, насколько удобно на четверых жильцов, но выглядело свежо. Даже пахло «ремонтом».

– Что, парни, в душ – и айда гулять? – предложил Артём.

– В душ было бы неплохо, – согласился я.

– Чур я первый! – выбежал Тимур из комнаты.

Через минуту он вернулся, чтобы забрать вещи, и получил наши насмешки.

***

Когда я переворачивал листы и вчитывался в строки, мои ладони потели, а сердце сжималось. Да, не ожидал такого, сам себя загнал в ловушку мышления.

В столицу мы прибыли за сутки, утром. Пока добрались до общежития, пока помылись и отдохнули, наступил обед, который прошёл там же, в местной столовой. После этого мы отправились в центр. Особо разгуляться не получилось, потому что математичка следовала за нами неустанно, не собираясь оставлять одних.

На следующий день к девяти часам приехали к месту проведения финальной части олимпиады. Поехал только я, Лена и, разумеется, Людмила Васильевна. Всего экзамены будут идти шесть дней. По одному дню на каждый предмет. Продолжительность экзамена – четыре часа.

Первой назначили математику. Учеников распределяли методом жеребьевки. Я засунул руку в мешок, который мне протянула одна из женщин-распределителей, достал оттуда бумажку, где был записан номер аудитории и место. Женщина тут же записала его, внеся данные в документ напротив моей фамилии и имени. Как я догадался, они таким образом убирали вероятность того, что знакомые друг другу школьники окажутся рядом. Ну и добавляли волю случая, что, как по мне, делало мероприятие более оживленным.

Когда я готовился, предположил, что третий экзамен продолжит тенденцию первых двух. То есть, если задания первого отборочного включали школьную программу, а задания второго начинались с самого сложного, что было на первом, и заканчивались продвинутыми темами, логично ожидать, что тенденция продолжится. Я ждал появления серьезных задач институтского уровня.

После того, как нас загнали в классы, зачитали регламент и дали отмашку начинать, я перевернул листы и пробежался взглядом по написанному. Потратить на это несколько минут, чтобы разобраться, что меня ждет, счел оправданным.

Прочитал и удивился. Всего пятьдесят заданий. Первые двадцать были повторением того, что было на вторых отборочных. Может, чуть сложнее, но несильно. А вот дальше…

Изменилась сама логика. До этого всё было в четких рамках. Используя какую-то конкретную тему из области математики, тебе надо было решить определенную задачу определенным образом. Сейчас же в оставшихся тридцати заданиях появилось гораздо больше… творчества.

«Каким образом вы бы провели перепись населения?»

Чего? Они это серьезно? Для особо тупых будущих «математиков» шла приписка, объясняющая, что такое перепись. Составление списка всех граждан: их фамилий, имен и отчеств, возрастов, адресов, профессий.

Но дальше – больше.

«Проведя перепись, какие данные можно извлечь из неё? Приведите как можно больше вариантов и те способы, которыми вы проведете исследования».

Этот вопрос совсем в ступор поставил. С переписью напрашивались очевидные ответы. Нужны люди, которые будут ходить по домам и опрашивать жильцов. Ещё нужно дать отмашку на все предприятия и в официальные учреждения. Начать проще с государственных, таких, как школы, например. Там уже есть доступ к ученикам, а значит, и к родителям. Больницы, администрация, да полно вариантов, если подумать. Только на один этот вопрос я исписал лист с двух сторон мелким почерком, перечисляя, что бы делал лично я. В конце добавил, что, в первую очередь, надо уделить внимание систематизации полученной информации, чтобы упростить дальнейшие исследования.

Но какие сведения извлечь из набора данных? Кто бы ни составлял этот тест, он явно преследует какие-то свои цели.

Очевидные ответы, такие, как подсчет продолжительности жизни, выявление причин смерти, учет человеческих ресурсов и прочего я перечислил довольно быстро. А потом глянул на тест несколько иначе.

Если большая часть заданий творческого плана, проверяющая свободу мысли школьников и их способность решать нестандартные задания… А я уверен, что для учеников они нестандартные. Ну кто из них задумывается про население? То встаёт вопрос, зачем именно такие задания? В чем смысл?

Прочитав ещё раз все вопросы (после того как разобрался с первой, «обычной», частью), я постарался определить, зачем всё это надо. Выделялись вполне конкретные интересы. Исходя из них, я и решил писать задания, чтобы заинтересовать тех, кто это устроил.

По некоторым заданиям можно было определить более конкретные интересы. Например, один из вопросов, который, как раздавленная вишня на белом листе, выделялся на фоне остальных, звучал так: «Каким образом и по каким параметрам можно оценить силу одаренного? Опишите критерии и то, как организовать их анализ».

Да легко, блин. Я уже придумал специальные печати для этого и много размышлял на эту тему. Жаль, что всего рассказать нельзя.

Я достаточно прожил в этом мире, чтобы прочувствовать, насколько важную роль играют одаренные и аристократы. В учебниках по истории по большей части только про них и пишут. В художественной литературе тоже об этом упоминается. У власти аристо. А встреча с бесом наглядно показала, насколько один человек может быть опасен.

Значит, государство, или скорее князя, лично интересует поиск одаренных? Я не знал, насколько мои выводы верны, но кое-где ответы дополнил. Вернулся к вопросу про анализ населения и добавил, что можно делать выводы об одаренных, с кем они в родстве, у кого в роду случались спонтанные скачки силы, и тем самым выявлять, у кого есть доступ к зверям. Как бы таким ответом проблем кому-нибудь не создать. Сам лично я ничего не опасался. Вроде никаких законов мы своей охотой не нарушали.

Хотел ещё добавить, как именно выявить одаренных. На ум пришли соревнования. Бесы ведь часто сильнее в этом плане, чем обычные люди… Как только эта мысль оформилась, я чуть на стуле не подскочил. Физкультура!

Да чтоб вас всех!

А ведь умно. Желая получить доступ к новой жизни, детишки сами показали, кто не так прост. Уверен, те, кто будет находиться наверху списка, чем-то да отличаются. Из этого можно сделать много выводов. Откуда берут начало способности, кто ещё в роду что-то умеет…

Я минут десять потратил на то, чтобы решить, писать эти выводы или нет. Руки чесались, хотелось заявить о себе, дать себя заметить… Но этому противостояло чувство опасности. Как бы дополнительные проблемы не возникли. С другой стороны, я ведь ничего плохого не сделал. Более того, я являюсь пострадавшей стороной. Пострадавшей от рук тех, кто конфликтовал с нынешней властью. Если меня заметят, я как минимум получу доступ к чему-то интересному. Как максимум… Ну, тут либо проблем огребу, либо родовое имя восстановлю.

В общем, я написал все свои выводы. Посмотрим, что из этого выйдет.

Остальные вопросы – чего там только не было. Когда сдавал работу, уходил со стойким ощущением, что кто-то целенаправленно собирает по всей страны умы, способные решать нестандартные задачи и широко мыслить. Было бы интересно глянуть на результаты экзаменов и почитать чужие работы.

Поймал себя на мысли, что хочу собрать статистику и провести анализ. Вот же… Кажется, этот тест что-то в голове переключил.

Постепенно школьники выходили из классов, собирались в коридорах, находили знакомых, отправлялись либо на выход, либо в столовую. Я нашёл класс Лены. Девушка вышла в самом конце, я же сдал работу за десять минут до конца.

– Ну как? – спросил я у неё.

– Необычно, – ответила она.

– Ага, – а что тут ещё скажешь. – Идём есть или на воздух?

– Воздух, мне нужен воздух.

Кажется, Лена впала в жесткую форму ступора. Мы забрали куртки, вышли во двор, но она как смотрела в никуда, так и продолжила смотреть.

– Всё сделала?

– Всё? – сказала она так, словно выбралась из комы и сначала донельзя этому удивилась, а потом и возмутилась. – Да как это вообще решить можно было?! Я и половины не поняла!

Хм…

– А другую половину? Уверен, ты со многим справилась.

– Спасибо, – улыбнулась она, по-прежнему смотря сквозь меня. – Но я точно знаю, что не войду в список лучших.

Нам рассказали, что возможность обучаться в лучшем вузе страны получат первые тридцать победителей. Всего же кандидатов на математике было четыреста двенадцать. Да не абы каких, а тех, кто уже прошёл другие отборочные.

– Не забегай вперед. Кто знает, какая судьба нас ждет. Как насчет прогуляться по городу?

– Людмила Васильевна не отпустит.

– А где она, кстати? Давай найдем и спросим. Как-никак, нам не помешает небольшое вознаграждение за труды. Или ты не хочешь увидеть столицу?

– Хочу… – Лена стала медленно отмирать, как снега весной оттаивают.

– Тогда вперед! И отбрось эту свою задумчивость! Всё, что могли, мы сделали! Так нечего на это и дальше нервы тратить.

Схватив девушку за руку, увлёк за собой.

## Глава 18. Олимпиада


Если меня кто-то спросит, что я думаю про князя, то отвечу – он заботливый. Специфическая оценка нового правителя, который взошёл на престол после не самых лучших лет в стране, но из того, что я знал, и того, с чем сталкивался, князь лично у меня заочно вызывал симпатию.

На это было как минимум три причины.

Первая – олимпиада. Она дала мне мотивацию собраться, взяться основательно за учёбу, окунуться в достижения здешней цивилизации. Благодаря этому я проявил себя, наш класс организовался, некоторые ученики изменились в лучшую сторону, я получил доступ к новым книгам продвинутого уровня, познакомился с преподавателями калибром выше, чем были у нас в школе. Как ни крути, а плюсы налицо.

Вторая причина – гостеприимство. Нас всех мало того, что заселили и кормили, так ещё и обеспечили бесплатными пропусками в музеи. После того, как нашли математичку, получили от неё два билета и указание, куда именно нужно отправляться.

– Вы идите. Я вернусь в общежитие и остальных захвачу, – сказала она после десяти минут жестких переговоров на тему того, что мы хотим отправиться в город и осмотреть его.

– Спасибо, Людмила Васильевна!

Поход в музей мне запомнился живописью. Никогда не замечал в себе большой любви к рисунку, но это было в прошлой жизни. В этой же… То ли предыдущий владелец тела передал мне тягу, то ли я просто раньше равнодушно относился, не имея возможности творить. Как бы там ни было, во мне проснулась любовь к рисованию во многих его проявлениях.

И когда я попал в зал живописи, увидел шедевры настоящих мастеров… Алхимик внутри меня остался равнодушным, потому что в картинах не было математической точности печатей, они не несли никакого практического смысла. Зато художник чуть не разрыдался, впечатлившись уровнем и качеством работ.

– Красиво, – шептала Лена чуть ли не у каждой картины.

Стоило нам поесть, прокатиться на подземном поезде, добраться до музея, увидеть это огромнейшее здание, оказаться внутри и добраться до первых экспонатов, как хандра девушки тут же улетучилась.

В музее мы прогуляли до самого вечера. Когда вышли, встретили наших. Математичку и двух оболтусов, изнывающих от того, что их потащили смотреть какое-то искусство.

– Кажется, нам повезло, что вдвоём ушли, – шепнула мне Лена, тихо хихикнув.

Достаточно было увидеть лица парней, чтобы согласиться с ней. Если мы светились от довольства, то эти двое явно получили не так много наслаждения, гуляя в компании Людмилы Васильевны. Да и сама она выглядела усталой и замученной. И высказала нам за то, что пропали и не нашли их, хотя никакого уговора не было.

Когда ехали обратно, я думал и о третьей причине своей симпатии к князю.

По обрывкам доходящей до меня информации, я смог сопоставить факты. На семью Соколовых напал род Коршуновых. Те, кто сотрудничал с кланом Рысевых. Главных противников князя, который… Здесь для меня начиналось самое интересное. Мою семью убили, когда в стране царила разруха и анархия. Где-то полтора года я провёл в лаборатории и выбрался оттуда как раз в тот момент, когда князь почти победил оппонентов. Так что своим спасением я частично обязан ему. Если бы Коршуновы не проиграли, они бы не решили уничтожить лабораторию, и кто знает, как бы тогда сложилась история. Даже сбеги я, на меня тут же объявил бы охоту не самый слабый род.

Вот такие забавные циклы иногда судьба выписывает на полотне жизни.

***

Физкультура шла последним экзаменом. Приехали мы в понедельник, она проходила в субботу, а обратно отправимся в воскресенье.

Началось это утро с одной неприятности. Всем ученикам выдали анкеты, где надо было заполнить свои данные. Фамилию, откуда родом, адрес проживания, кто родители, чем они занимаются, есть ли какой-то дар, был ли какой-то дар среди родственников.

Тут-то я и утвердился в выводах о том, что олимпиаду устроили не просто так. Впрочем, это было очевидно. Вопрос в том, сколько тайных смыслов, прячущихся за обычным школьным соревнованием, я ещё не разгадал. Когда увидел вопросы, сильно напрягся. Я вроде как скрываюсь. Моя настоящая фамилия Соколов, а не Гвоздев, как все думают. Для легенды мы придумали имена фиктивным родителям, но… Не придумали, откуда они, чем занимались, и тем более были ли одаренные среди родственников.

На тот момент я растерялся, поэтому напротив многих пунктов оставил прочерк. Мда… Не подумал об этом. Но, может, это и неплохо. Если удастся победить, то мной, по идее, должны заинтересоваться, а дальше, кто знает, возможно, я смогу вернуть себе настоящую фамилию. Угрозы-то ведь особой нет, если оппозиция пала, а Коршуновы мертвы.

Повезло. Царила суета и суматоха, женщина, принимающая бланки, не уследила, что именно я сдал. Специально подобрал момент, когда учеников вокруг этой девушки больше всего собралось.

Сам же экзамен… Мой вывод, что обычный человек, чьи предки поколениями не поедали зверей, да и сам он этого избежал, не имел шансов победить. Очень уж чувствовалось среди лидеров что-то… нечеловеческое. Ну не обладают такой выносливостью, силой и рефлексами обычные дети! Не верю!

Либо их тренировали с самого детства, но в это я тоже не верю.

Ладно, может, речь не идет о веренице поколений за спиной, но какая-то наследственность точно присутствует. Я успел часть школьников измерить печатями и подтвердил свои догадки. Все те, кто держался вверху списка, имели задатки бесов.

Ничего сверхособенного на экзамене не было. То же самое, что и на вторых отборочных. Бег, силовые, полоса испытаний. Те, кто боролся за лидерство, показывали что-то запредельное. Весь мой измененный организм, вся подготовка – этого едва хватило, чтобы держаться в конце второго десятка.

Мутанты какие-то, а не школьники. Чтобы держаться, я в перерывах отходил в сторону, создавал печать притяжения энергии и стоял, восстанавливался, пока меня не звали. Как справлялись остальные – ума не приложу.

Когда закончили, я находился где-то за гранью последнего издыхания. Весь потный, промокший до нитки, в глазах у меня двоилось, и хотелось свалиться, чтобы больше не вставать. Так бывало, когда я выкладывался сверх меры.

– Держи воды, – дала мне в руки Лена бутылку. Девушка приехала вместо со мной и сидела всё это время на трибунах, болея и поддерживая.

– Спасибо.

Половину я выпил, а вторую половину вылил себе на голову, чтобы хоть немного охладиться и прийти в себя. Да уж, было жестко.

***

Соревнования шли всю первую часть дня. Когда закончилось, нас отправили в общежитие. На вечер было запланировано выступление князя. Для этого всех претендентов, а это больше тысячи человек, собрали в каком-то здании, способном нас всех вместить.

Я сидел уставший, с пустым взглядом, вспоминая последнюю неделю. Настолько она меня вымотала, что даже такое количество людей в одном месте не удивило.

Шесть дней, и, как итог, интеллектуальное и физическое истощение.

Второй шла геометрия, и там я ждал повторения нестандартных задач. Но нет. Обычные задания. С поправкой на высокую сложность. На остальных экзаменах тоже прошло стандартно. Тем интереснее было попытаться разгадать мотивы организаторов.

Перед князем на сцену вышла его сестра. Ольга Медведева. Она высказалась на тему того, какие мы молодцы, как она рада всех нас видеть, и что нам есть, чем гордиться. Если кто-то не пройдет в список лучших, это не повод для грусти и прочее, прочее, прочее.

Я оживился, когда на сцене показался сам князь. По слухам, он точно высший бес, а ещё ходок. Князь был крупный мужчина с короткими каштановыми волосами. Чувствуется, что под костюмом скрываются тугие мышцы. Да и в целом ощущение такое, что этот человек способен раздавить мой череп, просто сжав руку.

Говорил он о прошлом, настоящем и будущем. О том, что в стране были трудные времена, но сейчас у нас всех появился шанс это исправить. Князь выразил надежду, что лучшие умы страны (тут, на мой вкус, он нагло льстил) помогут в этом. Сказал он многое. Четким, хорошо поставленным голосом, который разносился по просторному залу и, кажется, достигал не только ушей каждого, но и сердец.

Когда князь ушёл, а мы выбрались на улицу, я поймал себя на том, что испытываю патриотический подъем. Что несколько странно. Я ведь из другого мира, вообще-то. Что эта страна, что любая другая – мне нет разницы. Да и сравнивать я не могу, чтобы однозначно решить, где лучше. Тем интереснее мои ощущения. Что-то всё же князь смог затронуть внутри, какие-то струны души.

Может, если убрать всю красоту выверенных фраз и свести к сути, его призыв звучал так: ребятки, дела в стране полный атас, нужна помощь, и либо будут пахать все, либо нам конец.

Очень знакомые попытки объединить народ, чтобы спасти всех. И очень хорошо известно, насколько это трудная, неблагодарная задача, когда на каждому шагу ты встречаешь противодействие. Проблема разрушенных миров в том, что все люди в них хотели спасения, но почему-то своими действиями лишь приближали конец, а не отдаляли.

Вдруг этот мир ждёт та же участь? Вдруг князь сможет сделать что-то реальное? Я пока не решил, как к этому относиться. Надо было обдумать увиденное и услышанное.

***

Первое, что сделал Анастас Медведев, когда оказался один, – это расстегнул галстук, скинул пиджак и туфли. Мало кто знал, но у одаренных, у которых связь с конкретным зверем особо сильна, были не только выдающиеся способности, но и кое-какие то ли особенности, то ли недостатки.

Анастас с удовольствием бы сейчас оказался в лесу, в нормальной просторной одежде, наедине с природой и отправился бы на охоту. Можно даже без оружия. Он сам оружие.

Но нельзя. Покончив с врагами, явными и открытыми, заняв пост главы не самого маленького государства, он перешёл от войны силы к совсем другим сражениям. Вместо прямых ударов – интриги. Вместо града пуль и рек крови – подписание указов и одна нескончаемая попытка заставить неповоротливую, проржавевшую государственную машину не то чтобы хорошо работать, а в принципе работать.

Согласно аналитике от Ольги, ещё лет десять анархии – и вместо единой страны образовалось бы несколько княжеств с великими кланами во главе. Чего стоило со всеми ними договориться, удержать от продолжения войны и хотя бы не мешать… О совместном сотрудничестве, к сожалению, речь шла только в очень узких аспектах.

Развалившись в кресле, Анастас принялся за очень важное занятие – ничегонеделание. Ровно через двадцать три минуты дверь открылась, и зашла сестра.

– Смотрю, ты ни в чем себе не отказываешь, – оглядела она князя и… тоже скинула туфли, развалившись в соседнем кресле. – Может, поесть закажем?

– Мы теперь едим только дома.

– Да брось ты. Чтобы отравить одаренных нашего уровня, надо постараться.

– Что не исключает самой вероятности.

– Зануда.

– Давай по делу, – князь подобрался и выпрямился в кресле. Не тот он человек, который долго любит отдыхать.

– Если по делу, то мне понравилось, как всё прошло.

– Отлично, я рад за тебя. Это всё, или будут и другие комментарии?

– Будут, – Ольга тоже выпрямилась, достала сигарету и закурила, отчего её брат поморщился. – В нашем государстве много талантливых детей.

– Ты уже проверила их результаты?

– Нет, конечно. Это тысячи работ. Но мой отдел уже занялся этим. Как будет готов анализ, пришлю тебе выводы.

– Жду. Что Измайлов? Доволен?

– Конечно, доволен. Ты ему выделил бюджет на создание нового института. Да не простого, а ломающего вековые истории. – Ольга изменила тон, передразнивая автора слов.

– Всё никак не уймется, – хмыкнул князь.

– Да. Как от родственников сбежали сто лет назад, так всё старые обиды забыть не могут.

– Их право. Главное, что они полезны.

– Согласна. Ладно, пойду я. Можно сказать, что первая наша затея отработана. Предложения по следующим образовательным реформам я тебе пришлю.

– Самую выжимку. Мне и без этого хватает. Если тебе так нравится, занимайся этим сама.

– И что, не будешь проверять сестренку?

– Если ошибешься, я узнаю первым, – ответил князь серьезно. – Но ты ведь не такая… – покрутил он рукой.

– Дура? Надеюсь, что нет. Всё, пока, братик. Побежала я завершать это мероприятие. Ты молодец, хорошо выступил. У меня аж у самой сердце дрогнуло.

– Иди уже.

***

– Целый месяц ждать, – вздыхала Лена, смотря в окно поезда. С той стороны мелькали дома Москвы, прощаясь с нами.

– Учитывая, сколько претендентов, это неудивительно, – ответил я.

– Угу, – вздохнула она. – Как думаешь, у нас есть шансы?

– Думаю, шансы есть всегда.

Покидать столицу было странно. Я наглядно увидел, что здесь гораздо больше возможностей, чем в нашем провинциальном и запустелом городке.

Но и проблем здесь хватало. Один раз, гуляя, мы с Леной зашли в кафе. Поели. А потом нам принесли счет. Денег у меня хватило, чтобы заплатить, но выводы я сделал. Потом мы прогулялись по магазинам, увидели, сколько стоит одежда и прочие товары, и мои выводы дополнились неутешительными фактами.

По меркам нашего города, Гвоздевы зарабатывали неплохо. Сергей работал механиком и получал свою копеечку. Ольга была единственной одаренной в небольшой больнице и тоже получала чуть больше, чем среднестатистический житель. Плюс охота, которая приносила неплохой доход. На жизнь хватало с запасом, и Гвоздевы даже умудрялись копить, несмотря на траты. То на меня, то на будущего ребенка, то на строительство, то ещё на что.

Но в столице совсем другие правила. Я прикинул, что если ни в чем себе не отказывать, то денег нужно в разы больше, чем мне дали с собой. Причем нужно не разово, а постоянно. Сидя в поезде и наблюдая за мелькающим городом, я думал, что если перееду сюда, то проблема финансов встанет особо остро.

Это живя в глуши, в лесу, и ночуя на дешевом диване в общем зале, я не нуждался в больших деньгах. Но если хочу чего-то достигнуть, этим вопросом придется заняться вплотную. Достаточно вспомнить Соколовых, которые содержали большой особняк, прислугу, владели личным транспортом, который стоил гораздо больше, чем колымага Сергея.

А поездки зарубеж? Я хотел повидать мир, увидеть его красоты. А собственная лаборатория? Мне для развития много чего нужно. В том числе материалы, которые будут стоить небольшое состояние. Может, и большое, пока не знаю цен.

Проблема в том, что я понятия не имею, как зарабатывают деньги. Нет, я знаю, что для этого люди хотят на работу, но, во-первых, у меня нет для этого профессии… По крайней мере, легальной. Не уверен, что, если начну зарабатывать алхимией, это вызовет адекватную реакцию со стороны тех же властей.

Планы по созданию мощного фундамента – это далекие планы. Но если брать и простые мелочи жизни, деньги тоже нужны. Ту же Лену сводить в кафе. Или купить ей платье, на которое она засмотрелась в магазине, но, даже если бы мы скинулись, денег бы не хватило.

Защита себя и близких – это одна из главных целей. Но жить, просто жить, полноценно и насыщенно – это тоже важная задача. Так что надо крепко подумать, как это реализовать. И как заработать молодому парню.

Да, поездка в столицу расширила горизонты. Я осознал, насколько этот мир большой и сложный.

Что ж, теперь интереснее будет в нем разбираться.

## Интерлюдия


Под ногами троих мужчин скрипел снег. За ночь успело намести, а прислуги в доме было не так много, чтобы они успели утром убрать и это. Роман находился в спальне, ожидая гостей. Увидев вдалеке машину, он поспешил вниз. Спешка никогда не украшала аристократа, но в этот раз юноша не удержался. Слишком он извёлся, пока ждал.

– А вы не торопились, – сказал Роман, стоя на крыльце.

Трое мужчин никак не прореагировали на его слова. Они остановились в пяти метрах. Вперед вышел тот, что выглядел моложе остальных. В черной куртке, плотных штанах, он держал в левой руке сумку. Остальные двое одеты были так же.

– Как вас зовут? – Роман занервничал, не дождавшись хотя бы слова.

– Лучше поговорить в доме. Мои люди могут зайти? – спросил «молодой».

Молодым он выглядел на фоне других. На вид ему лет двадцать пять. Остальным – больше тридцати. Тот, что стоял справа, имел на лице длинный шрам. Он начинался от подбородка, пересекал губы, щёку и заканчивался под глазом. Шрамы всегда означали две вещи. Либо получивший их не бес, либо его ранили чем-то особенным.

– Заходите, – медленно кивнул Роман. – Надеюсь, твои люди умеют себя вести.

Юношу напрягала ситуация. В наставлениях отца было указано, что если нужны верные люди, то следует обратиться в зарубежную компанию, предоставляющую наёмников. В этом ничего такого не было. Особенно для него, Коршунова, который, мягко говоря, имел шаткое положение на русской земле. Отец в этом молодец. Желание заиметь охрану из-за рубежа для всех наблюдателей должно выглядеть нормально и оправданно.

Но вот чего Роману не хватало, так это гарантий. Неизвестная компания. Единственное, что её хоть как-то оправдывало, – это регистрация в Европе. Других причин, почему именно она, далеко не самая элитная, не было. Второй повод для беспокойства – неизвестный отряд. Романа утешало только то, что брали они недорого. Если сравнивать с лучшими, конечно. Но это речь про официальную оплату. В пометках отца было сказано, что Роман должен расплачиваться тем, что произвели в секретных лабораториях. Между строк читалось, что это станет гарантией верности.

В конце заметки про отряд отец написал, что остальные подробности поступят от самих наёмников. И вот спустя недели после того, как Роман оставил заявку, они наконец-то явились.

Вместо кабинета Роман повёл командира отряда вниз, в подвал. Слуги уже поставили там два стула.

– Прости, что без роскоши, но за мной могут следить, – сказал он мужчине, холодно улыбаясь.

– Следят.

– Что? – нахмурился Роман.

– Не просто могут следить, а следят.

– Откуда знаешь?

– Заметили кое-что, пока ехали сюда.

– Ясно. Как тебя зовут?

В описании отряда не было никаких данных. Ни имен, ни состава, ни опыта, ни навыков. Только название – «Мет». Странное, непонятное, никак не переводимое название.

– Можешь называть меня Ярослав.

– Ты из России?

– Да, мой отец отсюда, – усмехнулся непонятно чему мужчина.

– Что тебе нужно для работы? Вас всего трое?

– Для начала мне нужна оплата. Настоящая оплата.

– Так сразу?

– А чего тянуть?

Ярослав сидел на стуле расслабленно, абсолютно безобидно. Но почему-то Роман не был уверен, что справится с ним.

– Держи.

Плату он приготовил заранее. Ровно одна ампула с красной, рубинового оттенка, жидкостью. Ярослав забрал её, осмотрел, отвинтил крышку, принюхался и выпил всё до капли.

А дальше началось что-то странное. По его телу словно рябь пробежала. Ярослав встал, захрустел костями, резко согнулся, так, что его лицо пропало из вида, а когда распрямился… Роман увидел, что смотрит сам на себя.

– Ну, привет, братец. Давай знакомиться по-настоящему, – выдал двойник.

Роман настолько опешил от увиденного, что дернулся, свалился со стула и выпустил черные когти, готовясь дать бой.

– Я тебе не враг, – усмехнулся двойник. – Можешь расслабиться.

«Чертов отец, – подумал юноша. – Во что же ты меня втянул?!»

***

Когда Роман принял в своём дом наёмников, он не ожидал, что это приведет… К тому, к чему привело.

«Мда, отец. Удивил так удивил».

Как оказалось, всегда такой серьезный папа успел нагулять на стороне ребенка, скрыть это ото всех, взять сына на попечение, вырастить из него верного человека, ещё и подвергнуть ряду обработок. Тем, которые создавались в лабораториях.

Брату было столько же лет, сколько и самому Роману, – двадцать. Получается, отец изменял матери, когда та была беременна. Роман не дурак, знал, что люди бывают разные, тем более люди, облеченные властью и возможностями, но… Старый хрен! Узнать такое было неприятно!

Схема взаимодействия у отца с бастардом была до боли знакомой. Роман и сам, находясь на островах, иногда получал через порталы те или иные посылки. Сам отец редко к нему заходил. Не чаще пары раз в год. Зато всегда оставлял необходимые вещи для развития.

Когда ты прилетаешь из России на Англосаксонские острова, которые за последние триста лет хоть и потеряли многое, но далеко не всё, особенно хорошо там удалось сохранить высокомерие и снобизм, то сталкиваешься с особым отношением. По меркам местных аристократов Роман там был никем. А значит, никто не обращал на него внимания. С российской стороны тоже никто не следил. Гражданская война, конфликты, общая разруха – тут не до слежки, тем более в чужом государстве, тем более за каким-то одиноким пацаном, который давно пропал с радаров.

Вот и выходило, что Роман получал поддержку отца, развивая собственные силы без лишнего внимания. В чем ему помогало умение открывать проходы. То умение, которое их род тщательно скрывал даже от союзников.

Так отец мог создавать тайные лаборатории и тайно их посещать. Так Роман мог незаметно перемещаться по миру и развиваться, в том числе выходить самостоятельно на охоту за зверями. Так Ярослав, бастард рода Коршуновых, шёл тем же путем, в секрете встречаясь с отцом.

Если уж семья об этом не знала, то никто об этом не знал.

«Чтоб тебе после смерти икалось, чертов интриган».

Роман не сразу осмыслил, что у него появился брат. Это, безусловно, было шокирующее событие, но не настолько, как смена лица. Не просто изменение внешности, а принятие облика другого человека. Тогда юноша задал много вопросов. Ещё больше получил ответов.

Несколько дней Роман взял на то, чтобы обдумать это. Слишком обширные перспективы новость открывала.

В современном мире было две основные проблемы. Бессмертные и ходоки. Первых очень трудно убить, а вторые могут открыть порталы почти куда угодно. Отец же смог разработать третью глобальную проблему – мимиков. Что будет, если принять образ князя и… Открывался целый простор, что «и». Начиная от записи компрометирующих видео, продолжая отдачей неоднозначных приказов и заканчивая полным захватом власти. Нужно всего лишь деть куда-то оригинального князя – и дело сделано.

Как изменится мир, если мимиков станет много, Роман старался не думать. До этого было слишком далеко. Надо сначала свои дела поправить, в чем сводный брат обещал помочь. При условии, что Роман и дальше будет поставлять ампулы, которые оставил отец. Именно они помогали менять форму и становиться сильнее.

Но не бывает бочек меда без ложек дегтя. Ученый, который занимался этой разработкой, куда-то пропал. Когда Коршуновых задавили, он по протоколу должен был забрать все данные, образцы и то, что составляло основу его работы. После покинуть лабораторию, не забыв её напоследок уничтожить.

Одно из наставлений отца, полученных Романом, требовало найти этого человека. Там же, в дневнике, давались заметки, где именно надо искать. Дело оставалось за малым – найти. Двое одаренных, один из которых тайно умеет открывать порталы, а другой принимать любой облик, сильно упрощали эти задачи.

Надо всего лишь придумать, как это использовать, и не спешить с обретенными возможностями. Одна малейшая ошибка, и… Козыри будут утеряны.

Роман чувствовал, что ставки резко возросли. Но он нет-нет да и возвращался мыслями к другой дилемме. А надо ли ему всё это?

Когда юноша вернулся на родину, им двигало чувство долга и стремление защитить семью. Бросить их и жить остаток жизни, чувствуя себя предателем и трусом, – это гораздо хуже смерти. Кто бы что ни думал про аристократов, у некоторых из них имелось то, что дороже жизни, – честь.

Не жажда власти двигала Романом, а именно долг, и ничего более. Он бы с радостью покинул страну, но… Некуда особо. Здесь есть хоть что-то. Уехать – означает стать простолюдином, начинать всё с начала, на чужой территории. Роман прекрасно знал, как это будет. Успел пожить за границей и знал, что никто им подняться не даст возможности. Как бы странно это ни звучало, здесь, даже в опале, шансов больше. Тем более сейчас, когда компании худо-бедно заработали, появились заказы, и те, кто готов с ним сотрудничать. Пройдет лет пять-десять, и всё у них наладится. Главное, сидеть тихо, не высовываться и не привлекать к себе внимания.

Хороший, нормальный план. Но то, во что втянул его отец, было гораздо опаснее, с неизвестным кушем в конце. Да и то не факт, что этот куш будет.

Отец оставил опасное наследие. Он предлагал найти ученого, забрать все данные, а то и вовсе продолжить исследования. Не сейчас, а спустя несколько лет можно будет начать большую игру. Брат-мимик в этом поможет. Сам сможет выбираться и решать дела или надевать личину Романа, пока тот нелегально путешествует по делам. Большой простор для действий, сильно упрощающий любые задачи.

Ещё найти в себе эту решимость. Роман умел действовать жестко. Если надо, он пойдет по трупам. Но это не значило, что юноша получал от этого удовольствие. Убивать он был готов, только если загонят в угол и станут угрожать семье. А просто так погружаться в это дерьмо с исследованиями, похищениями людьми, незаконными опытами… Может, отец и чувствовал себя нормально, занимаясь этим, но Роман не был уверен, что сможет спать спокойно.

Да ещё брат этот. Роман не мог гарантировать, что есть возможность соскочить. Что сделает Ярослав, если ему не давать ампулы? Убьет Романа и захватит его лицо? Не самый лучший вариант. Можно выбрать лицо получше.

В силу братских чувств юноша не верил ни секунды.

## Эпилог


На столе лежал белый конверт. В дверном проходе застыл Сергей, смотря на него, нахмурив брови. Ольга стояла возле окна, придерживала одной рукой живой, а вторую уперла в бок. На конверт она тоже смотрела со значительным выражением лица. То ли хмурясь, то ли предвкушая.

– Ну? – протянула она, потеряв всякое терпение. – Что там?

– Результаты, – ответил я, тоже косясь на конверт.

– Да мы поняли. Какие?

– Не знаю.

– Ты не открывал? – удивился Сергей.

– Нет. Директор сегодня после уроков вручил.

– Ничего не сказал? – нахмурилась Ольга.

– Нет.

Разве что улыбался. Но он тогда всем улыбался. Лена и парни тоже получили конверты. Девушка схватила свой и убежала. Я так и не понял, куда именно. Видимо, не справилась с волнением. Парни же открыли прямо там и… испустили синхронный вздох разочарования. Ожидаемо. Они ведь обычные школьники, а не те мутанты, что лидировали по всем позициям.

Сам я тоже предпочел открыть дома. Странно, но я совсем не волновался. Какой смысл? Либо победил, либо нет. Может, подсознательно знал, что там увижу.

– Кто-нибудь откроет этот чертов конверт, или я зря спускалась по лестнице?! – начала заводиться Ольга.

Её можно было понять. Через месяц где-то запланированы роды. Малыш рос активным, и женщина чуть ли не каждый час жаловалась на то, как сильно он пинается. Ненормальная активность, по её словам. Возможно, причина была в том, что малыш одаренный, ещё и на подпитке энергетической постоянно сидит. Ничего с этим поделать было нельзя, поэтому Ольга мучилась, страдала, ворчала, срывалась на нас с Сергеем и ходила мрачнее тучи.

Взяв конверт и нож, я аккуратно вскрыл послание. На первом листе шли поздравления. На втором – те места, которые я занял. Оба Гвоздевых встали у меня за спиной.

– Хорош, – сказал Сергей.

– А я и не сомневалась, – выдала Ольга.

Математика – пятнадцатое место. Геометрия – шестое. Физика – двадцать девятое. Физкультура – двадцать второе. Биология – семьдесят шестое. Химия – пятьдесят третье.

Не знаю, что и чувствовать. Какие-то школьники обошли меня, взрослого дядьку. Да они, блин, гении самые настоящие. Но грех жаловаться. На третьем листе шло уведомление, куда и когда мне надо прибыть для зачисления на первый учебный курс.

Получается, я поступил.

– В Москву поедешь, – как-то странно сказала Ольга.

– Ты хочешь этого, парень? – поинтересовался Сергей.

– Почему нет?

– Ну да. Здесь-то для тебя перспектив особых нет, – вздохнул он.

– Я же смогу вас навещать?

– Дурак, – отвернулась Ольга и… заплакала.

– Конечно, сможешь, – улыбнулся её муж. Он приобнял жену и прижал к себе, а та окончательно разрыдалась.

– Надеюсь, смогу вам помогать.

– Успокойся, – ответил мужчина. – Это мы тебе помогать будем.

– У вас ребенок, – возразил я. – Вам сейчас им заниматься надо.

– Он ещё и спорит! – фыркнула сквозь слезы Ольга.

Её реакции в последние месяцы я перестал понимать. Гормоны, они такие. Добавляли хаоса в привычные ритмы повседневности.

– Думаю, это надо отпраздновать, – заявил Сергей. – Как насчет шашлыка?

– Я только «за».

– Вот и хорошо, – закивал он. – А что с твоей подругой? Она тоже прошла?

– Не знаю. Как получила свой конверт, сразу убежала.

Судя по удивленным глазам Сергея, он ожидал другого ответа.

***

– Привет.

Лена вышла из подъезда, не сказать, что веселая. А ещё она не смотрела мне в глаза, всё время отворачиваясь.

– Ты как? – спросил я её. – Что с результатами? Поступила?

– Нет, – призналась девушка. В её словах я чувствовал обиду.

– А какие места заняла?

– Сильно ниже тридцатых, – продолжала она смотреть куда-то вбок. – А ты?

– Я прошёл, – почему-то признаваться в этом здесь и сейчас было неприятно. Словно я виноват.

– Ясно. Я так и думала. Сразу почувствовала, что ты обязательно пройдешь. Я рада за тебя.

– Почему тогда не смотришь на меня? – внутри что-то сжалось. Чувствую, я попал в тот цикл, который не приведет этот разговор к чему-то хорошему.

– Я говорила с учителями. Не с нашими… Из области…

– И? – я не понимал, как это связано с тем, что она не хочет видеть меня.

– Меня пригласили к ним в училище. Это не столица, но лучше, чем здесь. Тут вообще перспектив нет.

– Так это же хорошо… наверное?

– Да, хорошо…

– Лен, что происходит? – не выдержал я и взял её за руку, но она отшатнулась.

– А то и происходит! Ты разве не понимаешь? – она наконец-то взглянула на меня. В глазах стояли слезы. – Ты поедешь в столицу, а я в область. Это всё.

– Что всё?

– Всё! Наши отношения всё!

Ах, вот оно что…

У любого цикла есть начало и конец. Я всегда это знал. Но, видимо, забыл, или просто не хватило жизненного опыта, чтобы увидеть ситуацию. Иначе не стоял бы, как дурак, раскрыв рот, хлопая глазами и не зная, что делать.

Мне хотелось что-то сказать. Что отношения не закончены, но язык прирос к нёбу. Если не врать себе, если не цепляться за уходящую веху в моей жизни, то девушка права. Наши пути расходятся. Она поедет в одно место, я совсем в другое. У нас там появятся свои интересы и не будет возможности долго видеться.

Я знал и чувствовал, что нам двоим было хорошо. Не только мне, но и ей. Но сейчас где-то глубоко в сердце мы уже оба знали, что и правда на этом всё. Можно оттягивать, можно цепляться за иллюзию, что это не так, но в итоге всем станет только хуже.

– Уходи, – проговорила она. – Просто уходи.

Я знал, как составить многоуровневую печать. Знал, как сбежать из одного мира в другой. Но не знал верных слов, чтобы исправить происходящее и хотя бы успокоить девушку.

– Я рад, что судьба свела нас вместе. Жаль, что это закончилось.

– И я рада, – ответила она тихо, не смотря на меня.

Постояв несколько секунд, я развернулся и ушёл.

***

Это случилось ночью. Я мирно спал на диване, когда по лестнице спустился Сергей. Ну как спустился… Он слетел, чуть не пробил собой стену и хлопнул дверью так, что я свалился с дивана.

– Что случилось? – подскочил я, готовясь отражать нападение. Печати говорили, что в округе никого нет, но они не давали стопроцентных гарантий.

– Началось! – рявкнул мужчина, впрыгивая в ботинки и выбегая на улицу.

– Оу…

Мы готовились. Мы репетировали. Мы заранее собрали сумку. Поэтому Ольга без лишней паники спустилась вниз, я помог ей обуться и проводил до машины. Пока муж её усаживал, я вернулся обратно, чтобы захватить вещи.

***

Ожидание – одна из самых ужасных вещей в мире. Особенно если твой ум не дисциплинирован. Но то ли я переоценивал свою дисциплину, то ли ситуация была из ряда вон выходящая – сидеть в больнице и ждать результатов оказалось волнительно. Сергей ходил по коридору из угла в угол, хмурился и молчал. Я сидел на скамье, тоже хмурился и молчал. Шёл пятый час, после того как мы привезли Ольгу. Вначале тихо было, но недавно началась финальная стадия. Прямо сейчас женщина рожала, и на свет выбирался малыш.

Черт возьми, это не мой ребенок, но такое чувство, как будто жду появления брата. Будь моя воля, я бы ворвался внутрь и наставил печатей, чтобы помочь, чем смогу. Но не пускали, ироды.

Крики, доносящиеся со стороны палаты, спокойствия не добавляли. Если так и дальше продолжится, я точно туда войду, и будь что будет.

Но, как бы я ни накручивал себя, пришлось остаться на месте до самого конца. Спустя час выглянула медсестра и позвала Сергея. Он бросился в палату, а я остался один, снаружи. Мужчина вышел минут через пятнадцать, и я увидел самого счастливого человека в обоих мирах. Блаженная улыбка идиота, мокрые глаза и полное отсутствие напряжения.

– Сын. Четыре с половиной килограмма. Богатыря родила, – сказал он.

– Поздравляю, – встал я. – Здоровый?

– Абсолютно!

Спустя час нас, теперь уже двоих, пустили в палату, где Ольга держала малыша и кормила его грудью. Уставшая, довольная и счастливая.

– Эд, хочешь подержать? – спросила она меня, отчего я растерялся.

Как не растеряться. Я никогда не видел родов и никогда не держал детей в руках.

– Не бойся, – хохотнул Сергей. – Ты справишься.

Я протянул руки, и мне передали кроху. Тяжелый. Так страшно уронить. Сначала я испугался, почему он темно-бордово-синий. Потом догадался, что сразу после родов это нормально. Малыш был закутан в пеленку. Он как-то смог выбраться и потянулся рукой к моему лицу.

Каково же было моё удивление, когда его пальцы отчетливо блеснули вспышкой силы. Судя по вытянувшимся лицам Гвоздевых, они это тоже заметили.

***

Стоя на автобусной станции, я испытывал смешанные чувства. Смешанность и противоречивость – это главный тренд последних месяцев. После того как Ольга родила – всё изменилось. Мы бегали вокруг малыша, носились с ним, словно он величайшая ценность на свете.

Так и было.

На пару с Сергеем мы достроили вторую комнату и завершили все остальные планы, которые собирались воплотить. После того как я уеду, ему придется в разы сложнее без помощника, поэтому и спешили, чтобы максимально облегчить молодой семье жизнь.

Ольга родила незадолго до конца учебного года. Ходил я в школу больше по инерции, чем по нужде. Мне требовался аттестат, пусть и урезанный, но подтверждающий, что я закончил школу. Поэтому и ходил, ради этой бумажки.

Лена пропала. В смысле, не испарилась, не пропала без вести, а уехала. Её мать решила развестись с часто выпивающим мужем и, раз уж дочка поступила в областной центр, уехать жить туда. Надеюсь, у них всё будет хорошо. После того разговора нормально нам пообщаться так и не удалось.

Уроки закончились, настало лето. Не могу сказать, что за эти три месяца произошло что-то необычное. Размеренная колея жизни, где главным потрясением был плач ребенка по ночам. А нет, вру, кое-что важное удалось узнать.

Мои печати, собирающие энергию, очень пригодились. Сначала для Ольги, которая после тяжелых родов восстановилась в рекордные сроки, исцелив саму себя. По её заверениям, дар вырос раза в два минимум, и она никогда не ощущала себя настолько сильной. Мы часто обсуждали её изменения. Она предупредила меня, чтобы я молчал о своих умениях, если кто-то ещё узнает, тут же откроет охоту.

Получить источник восполнения сил для мага – это то, что сложно недооценить. Я совету внял и не собирался выдавать тайны.

Ценность изобретение повышало то, что источник энергии благоприятно сказывался на ребенке. Как-то раз Ольга, которая изначально и не думала подходить к нему, забылась и по привычке зашла туда вместе с малышом. И – о чудо! – он сразу же успокоился, перестал плакать. Как нетрудно догадаться, с того момента ежедневные сидения в энергетической «ванне» стали ритуалом.

А больше ничего такого и не произошло. Со стройкой закончили, малыш рос здоровым и крепким, пугая нас всех спонтанными проявлениями дара. Пока он выплескивал чистую энергию куда придется, но это могло измениться в любой момент. И кто знает, к чему это приведет.

– Ну что, давай прощаться? – протянул мне руку Сергей.

Я хотел ее пожать, но мужчина усмехнулся и крепко меня обнял, растрепав своей лапищей волосы.

– Береги себя, – сказала тихо Ольга.

По ней было видно, что всеми мыслями она в ребенке. Я не в обиде. Сам бы так же себя вёл. В этого бойкого сорванца нельзя не влюбиться. Если честно, я уже чувствовал, что буду скучать по этим людям.

Попрощавшись, залез в автобус. Дальше меня ждало несколько часов дороги, а потом два поезда до столицы.

А через три дня начнётся новая жизнь.